Я слегка пожала плечами.

— Никаких секретов, лорд Данбар. Я просто люблю лошадей и много за ними наблюдаю. Они часто бывают куда честнее и понятнее людей.

Ричард тихо усмехнулся, в его глазах мелькнула искра искреннего удовольствия.

— Не могу не согласиться. Знаете, в моих конюшнях есть пара отличных смирных кобыл. Возможно, когда-нибудь вы окажете мне честь и согласитесь составить компанию для верховой прогулки?

— Возможно, когда-нибудь, милорд, — уклончиво ответила я, переводя взгляд на окно.

Визит продлился не более часа. Когда за гостями наконец закрылись парадные двери, я мысленно выдохнула с глубоким облегчением. Необходимость держать лицо, следить за осанкой и соблюдать удушливые светские условности наконец-то отпала. Флориана и мачеха остались в гостиной, восторженно препарируя каждое слово, жест и взгляд визитеров, а я получила долгожданную свободу.

Мне немедленно нужен был свежий воздух. И Максимилиан. За последние дни, до краев наполненные суетой и репетициями этого нелепого спектакля, мне никак не удавалось выкроить время, чтобы навестить жеребца.

Поскольку мое коричневое платье и так годилось разве что для черной работы, тратить время на переодевание не имело смысла. Я лишь накинула на плечи шаль, привычно выскользнула из дома через боковую дверь и быстрым шагом направилась к конюшням по короткой тропинке за живой изгородью.

Я шла, предвкушая тишину просторного денника, когда из-за угла у коновязи, внезапно раздались знакомые мужские голоса. Гости еще не уехали.

Совершенно не желая быть обнаруженной и снова втягиваться в пустые светские беседы, я шагнула за высокую поленницу, надежно скрываясь в густой тени.

— Не понимаю, Ричард, что ты вообще нашел в обществе моей невесты, — голос Генри звучал брезгливо и раздраженно. Я услышала скрип кожи — видимо, он проверял подпругу перед тем, как сесть в седло. — Она же серая и унылая, как библиотечная пыль. Тебе стоило обратить внимание на Флориану. Эта девочка по крайней мере умеет улыбаться и поддерживать светскую беседу.

Послышался тихий, бархатный смешок Данбара.

— О, поверь мне, Генри, ты катастрофически недооцениваешь леди Жанетт. За ее скромным образом скрывается куда больше, чем ты способен разглядеть.

— Ты так рассуждаешь, Ричард, будто мне несказанно повезло! — холодно, с явной ноткой оскорбленной гордости фыркнул Генри. — Я бы с огромной радостью уступил тебе эту блистательную партию, но, к сожалению, мне слишком нужны земли Сент-Клэров.

Я затаила дыхание, прижавшись спиной к поленнице.

— И когда мой план увенчается успехом, — с ледяной уверенностью продолжил лорд Рокуэлл, — а Южный тракт отойдет мне в качестве компенсации за сорванный контракт, старшая дочь графа потеряет свою последнюю привлекательность. Ей суждено навсегда остаться старой девой в этой глуши. Впрочем, судя по тому, как старательно она рядится в эти невзрачные тряпки и полностью избегает нормального цивилизованного общества, именно этого она и добивается.

Звонко щелкнули удила. Стук копыт по гравию начал медленно удаляться, пока окончательно не растаял в тишине парка.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как шершавая кора поленьев впилась в лопатки. Ошарашенная услышанным, я просто не могла сдвинуться с места, переваривая смысл брошенных Генри слов.

Какая же наивная была иллюзия.

До этой минуты я была абсолютно уверена, что имею дело с гордым, но в все же благородным мужчиной. Я оправдывала его язвительность и холодность тем, что он, как и я сама, раздосадован фактом договорного брака и не желает любезничать с навязанной ему невестой. Я собиралась сесть с ним за стол переговоров и найти честный выход для нас обоих.

Но реальность оказалась куда прозаичнее и грязнее. Под безупречным аристократическим фасадом скрывался хладнокровный делец. Хищник, который не просто хотел избежать нежеланного брака, а вознамерился цинично обокрасть мою семью.

Я оттолкнулась от поленницы и вышла из тени на залитую солнцем дорожку, глядя туда, где скрылись всадники.

Значит, лорд Рокуэлл хочет сыграть в игру на выживание? Что ж, вызов принят, ваша светлость.

И мы еще посмотрим, кто из нас двоих первым побежит к папочке с мольбами о расторжении контракта.

Жанетт

После визита маркиза наша домашняя жизнь превратилась в локальный филиал ада. Тот возмутительный факт, что потенциальный жених уделил непростительно мало внимания Флориане, стал для мачехи личным оскорблением. И за следующие несколько дней она методично прожужжала отцу все уши, требуя немедленно найти благовидный предлог и пригласить Данбара снова, чтобы дать их блистательной дочери второй шанс. Граф, чья любовь к тишине и вдумчивому прочтению биржевых сводок подвергалась в эти моменты жесточайшему испытанию, был уже на грани нервного срыва.

Поэтому, когда сегодня утром посыльный доставил письмо со встречным предложением посетить угодья Данбара, отец вцепился в этот расписанный вензелями конверт как утопающий в спасательный плот. Он отписал согласие на дневную прогулку с такой отчаянной поспешностью, словно боялся, что маркиз передумает, если курьер задержится хотя бы на лишнюю минуту.

Поместье маркиза Данбара разительно отличалось от усадьбы Сент-Клэров. Наш дом отнюдь не выглядел запущенным, он сохранял строгое, застывшее во времени достоинство древнего рода, где берегут каждую антикварную вазу, а парковые аллеи всегда аккуратно выметены. Просто у отца давно не было свободных средств на масштабные обновления и модные ландшафтные изыски. Владения Ричарда же не просто дышали статусом, они беззастенчиво заявляли о непрерывном потоке огромных денег. Эта разница крылась в безупречных деталях, требующих колоссальных трат: вымощенные светлым камнем дорожки, сложные многоярусные каскады декоративных кустарников и сияющие на солнце стекла оранжерей, ради поддержания которых здесь явно трудилась целая армия первоклассных садовников.

После легкого фуршета на открытой террасе хозяин предложил гостям прогуляться в парк, к череде искусственных озер. Распределение ролей произошло с предсказуемостью дешевого водевиля. Едва мы сошли со ступеней, Генри с нарочитой галантностью предложил локоть Флориане.

Еще неделю назад этот жест показался бы мне просто проявлением дурного тона высокомерного лорда. Но теперь, зная истинную подоплеку его поведения и гнусный план по отъему предназначенных мне земель, я видела картину целиком. Его попытки спровоцировать меня на ревность были настолько топорными и прозрачными, что вызывали лишь снисходительную усмешку. Мой столичный жених так старательно лез вон из кожи, пытаясь уязвить скромную девушку, что это начинало откровенно забавлять. Что ж, раз лорд Рокуэлл решил использовать мою сестру как орудие пытки для меня, пусть сам же и наслаждается ее безостановочным щебетом ближайший час.

— Окажете мне честь, леди Жанетт? — Ричард Данбар с легкой усмешкой подставил мне руку. В его темных глазах плясали смешинки, казалось, он тоже прекрасно видит всю комичность этой мизансцены.

— С превеликим удовольствием, милорд, — совершенно искренне отозвалась я, легко касаясь пальцами рукава его безупречного темно-серого сюртука.

Мы шли по широкой аллее, выдерживая положенную этикетом дистанцию в несколько шагов от идущих впереди Генри и Флорианы. До меня долетал звонкий, не смолкающий ни на секунду голосок сестры. Она щебетала о столичных модистках, фасонах рукавов и о том, какой оттенок розового лучше всего смотрится при свечном освещении бального зала. Генри, чья идеальная осанка с каждой минутой казалась все более напряженной, отвечал ей короткими, вежливыми междометиями. Очевидно, роль блестящего кавалера при пустой кокетке начала утомлять его быстрее, чем он рассчитывал.

— Прекрасные угодья, лорд Данбар, — негромко произнесла я, рассматривая раскинувшиеся за парком поля. — Вы планируете расширять пахотные земли, или оставите их под пастбища?