Генри сжал челюсти. Он всем своим существом ненавидел саму мысль об этом визите, но железные тиски аристократического воспитания работали безотказно. Для человека его положения понятие «не хочу» заканчивалось ровно там, где начиналось властное «надо». Игнорировать навязанную невесту так долго было вопиющим нарушением негласных правил нашего круга, и он, как безупречно вышколенный лорд, просто не мог позволить себе и дальше пренебрегать условностями.

Он обреченно выдохнул.

— Дьявол бы побрал это всё, — мрачно бросил он, резким движением отодвигая от себя тарелку с нетронутым завтраком. — Прикажи закладывать экипаж. Покончим с этим как можно скорее. И, Ричард... ты поедешь со мной. Я не вынесу этот спектакль в одиночку.

Спустя два часа мы сидели в малой гостиной Сент-Клэров, и этот визит грозил обернуться настоящей светской катастрофой. Генри оказался настолько выключен из происходящего, что мне с первых же минут пришлось взять спасение положения в свои руки. Я говорил за двоих, непрерывно заполняя неловкие паузы рассказами о столичных новостях, театральных премьерах и погоде, лишь бы сгладить откровенную безучастность моего друга.

Его взгляд был абсолютно отсутствующим. На кокетливые вздохи Флорианы, которая отчаянно пыталась привлечь его внимание, он отвечал механическими кивками, даже не глядя в ее сторону.

Жанетт сидела напротив в дальнем углу дивана.

Она вышивала. Размеренно и абсолютно невозмутимо. На ее лице было непроницаемое спокойствие человека, который полностью контролирует ситуацию.

В какой-то момент, не отрывая взгляда от пялец, она светским тоном осведомилась:

— Вы выглядите утомленным, лорд Рокуэлл. Надеюсь, местный климат не сказывается пагубно на вашем здоровье?

Генри резко вскинул голову. Его глаза на мгновение вспыхнули раздражением, словно она ткнула его палкой в больное место.

— Мое здоровье безупречно, леди Жанетт, — огрызнулся он резче, чем допускал этикет, но тут же осекся. Он с видимым усилием взял себя в руки и добавил уже более спокойным тоном: — Благодарю за заботу. Просто небольшая бессонница.

Жанетт лишь едва заметно кивнула, принимая ответ, и продолжила вышивать, словно его вспышка не стоила и толики ее внимания.

Я с искренним уважением наблюдал за старшей Сент-Клэр. В этой поразительной девушке не было ни капли женского коварства в его привычном, суетливом понимании, только точный расчет и железная выдержка. Я поймал себя на мысли, что вполне мог бы позавидовать другу, если бы сам не совершал ту же ошибку.

Разница между нами заключалась лишь в том, что я, в отличие от Генри, уже был полноправным главой своего рода. Мне не нужно было подчиняться воле отца, я сам решал, когда и как устраивать свою жизнь.

И эти решения, к глубочайшему сожалению, не предполагали тихой семейной жизни и надежного тыла.

Я сделал глоток чая, пряча за краем фарфоровой чашки горькую усмешку. Какое всё-таки жестокое чувство юмора у судьбы: я осуждал слепоту Генри и убеждал его в том, что ему досталась блестящая, надежная партия, хотя сам не имел ни малейшего права читать ему мораль. Острый ум и ледяное спокойствие леди Жанетт действительно вызывали во мне глубокое восхищение, но исключительно как равным партнером, с которым можно вести дела.

Как жаль, что я не мог последовать своим же благоразумным советам. Мои собственные помыслы давно и безнадежно принадлежали совершенно другой женщине — сущему кошмару в юбке. Той, из-за чьих разрушительных капризов приходится в спешке скупать уездные поместья на краю карты, просто чтобы спасти остатки разбитого сердца и поруганной чести.

На фоне моей личной проблемы, тихая война Генри казалась мне почти невинной забавой. Но мой друг явно не справлялся. Он тонул в этой рутине, задыхался без привычного лоска и азарта. И если я не вмешаюсь сейчас, он рискует окончательно потерять себя.

— Вы позволите, леди Флориана? — я с вежливой улыбкой вклинился в болтовню младшей сестры, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Я как раз собираюсь отправить письмо в столицу, чтобы пригласить погостить мою сестру с небольшой компанией друзей.

Флориана мгновенно забыла о Генри, ее глаза восхищенно засияли.

— Из столицы?! О, лорд Данбар, как это чудесно!

— В связи с их приездом, — я посмотрел на графа, а затем обвел взглядом остальных, — я планирую организовать конную охоту на лис. С гончими и выездом на дальние луга. А после дать большой бал. Я счел бы за честь видеть всё ваше семейство в числе моих главных гостей.

— Охота! Бал! — Флориана восторженно всплеснула руками, едва удержавшись от того, чтобы не подпрыгнуть на банкетке. — Папенька, мы ведь поедем? Лорд Рокуэлл, вы же составите нам компанию?

В глазах Генри на краткий миг мелькнула тень досады, выдающая его крайнюю усталость. Однако многолетняя светская выучка мгновенно взяла верх над измотанностью. На лицо вернулась безупречная маска столичной учтивости. Он плавно, с подобающим достоинством склонил голову.

— Разумеется. Если леди того пожелают.

Я перевел взгляд на Жанетт. Она отложила пяльцы на колени. На ее лице по-прежнему читалось лишь вежливая невозмутимость.

— А вы присоединитесь к нам, леди Жанетт? — поинтересовался я.

— Благодарю за приглашение, лорд Данбар, — на ее губах появилась легкая, полуулыбка. — Пожалуй, выезд на природу действительно станет весьма приятным разнообразием.

Жанетт

В каком бы времени ты ни находился, за свободу приходится платить. И в моем случае платой стала необходимость играть в прятки с собственным женихом.

Тот самый первый, по-настоящему безумный галоп на Максимилиане, когда мы летели по просеке, стал для меня глотком чистого воздуха. Шум ветра в ушах стоял такой, что я не слышала и не видела ничего вокруг, полностью растворившись в скорости и силе мощного животного. Но в последние дни наши утренние тренировки превратились в раздражающую полосу препятствий.

Каждое утро, стоило мне выехать с Максимилианом на границу наших владений, как где-нибудь поблизости обязательно маячил силуэт всадника. Генри. Что именно заставляло лощеного лорда вскакивать ни свет ни заря и бессмысленно месить захолустную глину, оставалось для меня загадкой. Возможно, пытался таким образом справиться с раздражением после проигрыша в карты. Или у него на этом фоне действительно развилась бессонница, на которую он жаловался за чаем.

Как бы то ни было, его внезапная тяга к ранним прогулкам путала мне все карты. Приходилось постоянно менять маршруты, уходить в низины и пережидать в густом тумане за деревьями, пока этот неприкаянный аристократ не проедет мимо. Это ужасно злило. Максимилиану требовалась полноценная скаковая работа, а не топтание в кустах из-за столичного пижона, которому плохо спится.

Неожиданное приглашение Ричарда на охоту стало именно тем катализатором, в котором я нуждалась.

Сидя в своей комнате после отъезда лордов, я принялась анализировать сложившуюся ситуацию. Генри выглядел отвратительно. Его теням под глазами позавидовала бы любая панда, а плотно сжатые челюсти и нетипичная для него несдержанность говорили о том, что моя тактика работала. Подчеркнутое равнодушие и унизительный проигрыш ударили по мужскому самолюбию. Он явно не спал ночами, переваривая тот факт, что «унылая библиотечная пыль» посмела не просто дать ему отпор, но и обставить по всем статьям.

Но проблема заключалась в том, что его благородная прошивка оказалась куда крепче, чем я рассчитывала. Он ненавидел меня, скрипел зубами от злости, но… продолжал держаться за этот дурацкий контракт. Из-за гордости, принципов или упрямого нежелания признавать поражение — неважно. Факт оставался фактом: простым игнорированием и скукой этот гранитный монолит было не пробить.

Меня это категорически не устраивало. Навязанный жених висел на мне, как ярмо на шее, отнимая время и силы. Мне хотелось поскорее поставить точку в этом фарсе, освободить отца от кабального контракта и наконец-то спокойно заняться своей настоящей жизнью — тренировками Максимилиана и управлением собственными землями.