Профессиональный азарт мгновенно вытеснил из головы все мысли о Жанетт и контракте. Я должен был увидеть, кто этот дерзкий виртуоз. Я послал Оникса в галоп наперерез незнакомцу.

Ветер засвистел в ушах, выбивая слезы из глаз. Я стремительно сокращал дистанцию, но всадник впереди, казалось, совершенно не слышал стука копыт моей лошади за шумом ветра. Наоборот, он лишь прибавил ходу.

Мы выскочили на открытую просеку. Резкий порыв ветра ударил незнакомцу в лицо и сорвал с его головы темную кепку.

Я задохнулся, когда из-под слетевшего головного убора на спину рассыпалась густая, тяжелая копна каштановых волос. В ту же секунду над полем разнесся звонкий крик — неприкрытое выражение абсолютного счастья и упоения скоростью.

Женщина!

Сердце пропустило удар. Мысли лихорадочно заметались... Неужели это та самая загадочная «лесная нимфа», о которой говорил Ричард? Уездная девушка, что с одного взгляда распознала скрытую хромоту его коня? Нужно было расспросить Данбара о ее внешности еще тогда!

— Стой! — крикнул я, пришпоривая Оникса, чтобы догнать ее.

Но она не обернулась. Я ударил Оникса шенкелями, выжимая из жеребца предельную скорость. Ветер свистел в ушах, стук копыт слился в сплошной гул. Я гнал коня вперед, отчаянно пытаясь сократить дистанцию, но всадница впереди словно летела над землей.

Внезапно просеку разрезал широкий овраг. Его края были размыты вчерашним ливнем, превратившись в скользкое, смертельно опасное месиво. Я напрягся, ожидая, что девушка натянет поводья и осадит коня перед препятствием, давая мне шанс наконец-то поравняться с ней.

Но она даже не замедлила ход.

Я замер в седле, с ужасом и завороженным восхищением наблюдая за ее спиной. Вместо того чтобы перед прыжком с силой дернуть повод на себя и откинуться корпусом назад, как сделал бы любой нормальный человек, она подалась еще дальше вперед, полностью отдала лошади голову, обхватив руками мощную шею, и слилась с животным воедино.

Огромный жеребец мощно оттолкнулся задними ногами от вязкого грунта. Они взмыли в воздух с невероятной грацией, перелетели через провал и мягко, без малейшей запинки приземлились на другой стороне. Девушка даже не качнулась в седле.

Кураж ударил в голову. Я пришпорил Оникса, намереваясь повторить прыжок и броситься следом. Мы неслись к краю оврага, но за несколько ярдов до обрыва мой жеребец предательски дрогнул. Я физически почувствовал, как его копыта заскользили по мокрой траве, теряя уверенную точку опоры. Инстинкт самосохранения ударил по натянутым нервам: прыгать через такую пропасть в привычной мне манере по размытой глине было чистым самоубийством, мы бы просто рухнули вниз.

В последнюю секунду я с силой натянул поводья. Оникс панически всхрапнул, осел на задние ноги и с трудом затормозил у самого обрыва, сбрасывая комья земли в пустоту.

Еще секунда и темный силуэт всадницы растворился в густом утреннем тумане среди деревьев на противоположной стороне.

Я сидел в седле тяжело дышащего Оникса, чувствуя, как бешено колотится сердце, отдаваясь гулким эхом в висках. Мои руки, судорожно сжимающие поводья, слегка дрожали.

Я видел лучших наездников столицы. Я знал блестящих кавалерийских офицеров. Но я никогда в жизни не видел ничего подобного.

В груди разгоралось обжигающее пламя. Ни одна женщина никогда не вызывала во мне такого жадного исступления.

Я до боли в глазах всматривался в туманную пелену леса, скрывшую ее от меня.

Мне нужно было найти ее! Кто бы она ни была, в какой бы лачуге ни пряталась — я переверну это проклятое графство вверх дном, но найду ее, чего бы мне это ни стоило.

Генри

Оникс тяжело дышал, роняя с удил клочья белой пены, когда мы наконец въехали в ворота поместья Данбара. Я бросил поводья подбежавшему конюху, даже не взглянув на него, и быстро взлетел по каменным ступеням террасы. В крови всё еще пылал обжигающий охотничий азарт утренней скачки, пульсируя в висках и требуя немедленных действий.

План сложился в голове еще на обратном пути. Искать саму всадницу — затея безнадежная и откровенно глупая. Что я мог сказать при расспросах? Что ищу девушку с каштановыми волосами, чьего лица я даже не разглядел за пеленой тумана и расстоянием? Таких в графстве сотни.

Но вот лошадь… О лошади я мог рассказать очень многое. Огромный гнедой жеребец такого невероятного класса, способный на феноменальный прыжок с вязкого грунта, не мог просто раствориться в воздухе. Его стать и совершенная механика движений выдавали безупречную породу и стоили целое состояние. В этой уездной глуши животное подобных кровей могли позволить себе разве что Ричард да еще пара-тройка заезжих на лето столичных аристократов. Такого скакуна просто невозможно утаить. И это была та самая нить, потянув за которую, я неминуемо вытащу на свет и его неуловимую наездницу.

В малой столовой Ричард уже отдавал должное обильному завтраку. Он сидел в расслабленной позе, просматривая утреннюю газету, и выглядел возмутительно свежим.

— Ты сегодня рано, Генри, — заметил он, отпивая кофе и окидывая взглядом мои заляпанные грязью сапоги для верховой езды. — Я планировал предложить тебе партию в бильярд, а после обеда мы могли бы нанести визит сквайру Хоторну. У него, говорят, неплохая библиотека.

— Вынужден отказаться, — я подошел к буфету, налил себе чашку черного кофе и выпил ее почти залпом, даже не почувствовав вкуса. — У меня появились срочные дела в городе.

Ричард удивленно приподнял бровь.

— Дела? Здесь?

— До меня дошли слухи об одном весьма любопытном гнедом жеребце, — ровно ответил я, ставя чашку на блюдце с чуть большей силой, чем требовалось. — Говорят, исключительных кровей. Хочу лично осмотреть его для своих конюшен, пока местные невежды не испортили животному ноги.

Не дав другу времени на дальнейшие расспросы, я развернулся и вышел.

Спустя час я уже въезжал на грязные, вымощенные неровным булыжником улицы ближайшего городка. Провинциальная реальность ударила в нос запахами мокрой шерсти, дешевого эля и навоза.

Первым делом я направился к главному местному барышнику — тучному, краснолицему человеку в засаленном сюртуке, который держал конный двор за рыночной площадью.

— Ваша светлость! Какая честь для моего скромного заведения! — торговец суетливо закланялся, едва я спешился. — Ищете надежную лошадку? У меня есть превосходный гунтер, широкая кость, спокойный нрав...

— Меня не интересуют ваши гунтеры, — сухо оборвал я, оглядывая темные, тесные денники, из которых на меня смотрели посредственные, тяжеловесные морды. — Я ищу конкретного коня. Крупный гнедой жеребец, глубокая грудь, идеальный постав шеи и мощный, мускулистый круп. Ярко выраженные скаковые линии. Он появился в графстве недавно. Кто его купил?

Барышник растерянно заморгал, теребя в руках грязную кепку.

— Крупный гнедой, говорите? Скаковых кровей? — он почесал затылок. — Да помилуйте, милорд, кому в наших краях нужны скаковые? У нас тут глина да буераки. Вот, посмотрите на этого коба! Ноги как тумбы, вытянет любой экипаж из болота...

— Я ясно описал то, что мне нужно, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой непробиваемой тупости. — Кто заказывал дорогие фильцы у кузнеца для крупного коня? Кто покупал первосортный овес?

— Никак нет, милорд. Таких господ у нас не водится. Если кто и держит породистых, так это старые семьи, но они в город не ездят, всё через управляющих.

Бросив торговцу мелкую монету за потраченное время, я развернул коня. За следующие несколько часов я методично объехал две лучшие кузни в округе и шорную мастерскую. Результат был неизменен — тупые взгляды и пожимания плечами. Никто ничего не знал. Гнедой жеребец словно и не существовал вовсе.

Во второй половине дня, сменив тактику, я нанес визиты в два ближайших крупных поместья. Под благовидным предлогом покупки новых кровей для столичных конюшен я заставил польщенных сквайров провести меня по их стойлам. Я осматривал каждую лошадь, вглядывался в экстерьер, но видел лишь унылую посредственность. Крепкие, ленивые животные, пригодные разве что для неспешных выездов на охоту, но никак не для того бреющего полета над опасным оврагом.