Пройдя вглубь сада, мы оказались перед огромной статуей женщины, сделанной из белого мрамора с чёрными замысловатыми линиями. Они, словно трещины, были внедрены в огромную фигуру. Поразительный и исключительный вид.

Эта женщина элегантно подняла руку, будто пытаясь дотянуться до чего-то или кого-то. Другая же рука держалась возле юбки длинного платья, которое не было пышным, а создано лёгким и летучим, без рукавов, на едва заметных тонких лямках на плечах. Взгляд показался грустным, словно она не могла дотянуться до желаемого.

Неизвестная женская статуя представляла собой образец красоты, элегантности и превосходности. Она изображена так, будто с ней никто не мог сравниться. И это было правдой. Только искусство на это способно… Статуя — изумительный образец шедевра, которому наверняка никогда не найдут равного.

Статуя возвышалась над окружающим её маленьким круглым водоёмом, в который изливались множество струек воды. Фонтан был также прекрасен, как и статуя. Но глаза всё равно вернулись к печальному и мрачному взгляду неизвестной.

Кто же она была⁈ Что или кого так сильно желала, раз её запечатлели таким образом⁈

«Дитя звёзд», «Бывшая королева Фейрии», «Дитя звёзд» «Королева» — зашептал гул древних голосов, отвечая на зов.

Королева⁈ Моя мать? Мама…

Я не заметила, как глаза затуманились от внезапно возникшего переизбытка печали.

Хлынули слёзы.

Они не заканчивались, а всё текли и текли, быстрее и быстрее. Вскоре мой подбородок и губы задрожали. Понимание глубокого смысла позы женщины ранило ещё больше. Все эмоции смешались: боль, печаль, сожаление, тоска, отчаяние и горечь. Она тянулась к потерянной дочери… То, что так отчаянно желала, она так и не получила… И до своей смерти ей так и не удалось ощутить родительский покой, который так заслуживала, как любая другая мать… Королева недождалась возвращения своего чада и умерла в неведеньи, или ещё хуже, считая, что её дочь погибла.

Разумеется, я не смогу в полной мере представить, какие муки испытывают родители, когда теряют своих детей. Наверняка это похоже на то, когда вырывают сердце из груди, только ты всё равно остаёшься жив. Оказываешься в беспрерывных муках, испытывая вину, что не защитил свою кровь и плоть. Естественно, вина становится на первый план, так как родитель считает себя в ответе за случившееся. Всё, что произошло с ребёнком полностью его вина. Но некоторые вещи от нас не зависят. Ведь жизнь непредсказуема… И как бы ты ни пытался противостоять судьбе, не получится…

— Клиа! Почему ты плачешь⁈ — недоумевающе спросил мальчишка. — Эта женщина тебя чем-то расстроила⁈

Сильные мужские руки быстрым движением повернули меня спиной к грустной статуе и прижали к своей груди. Я оказалась в братских объятиях, из-за чего уже не могла себя больше сдерживать, поэтому громкое рыдание вырвалось наружу.

Больно… Слишком больно…

До этого момента не до конца верилось, что я всё-таки была нужна родителям. Маме, что была королевой, так как этот титул казался для меня таким возвышенным, холодным и безразличным, что даже на секунду не могла вообразить, что она правда тосковала по мне. Простой меридийке, что всю сознательную жизнь провела на Изгнанных землях беспризорницей, не ведая о своей сути. Но, увидев воочию доказательства, уже не смогла удержать бурю эмоций, неожиданно нахлынувших на меня.

Как жаль, что мы так и не встретились… Она была мне так же нужна, как и я ей… Из-за какого-то фейри ветра жизнь нашей семьи была обречена на страдания. Как жестоко и бесчувственно с его стороны…

— Прости, прости меня, не знал, что ты узнаешь её… — взмолился шёпотом брат. — Я с тобой… Я с тобой… Поплачь, и станет легче… Я буду рядом с тобой. Всегда. Обещаю!

Плач стал ещё громче и неистовее. Я стала задыхаться и икать.

Мой брат рядом, я не одна. Теперь всё по-другому, нежели в детстве… Когда я беспрерывно считала себя сиротой и брошенной собственными родителями.

— Всё будет хорошо, Принцесса… Обещаю… Я всегда буду рядом! Обещаю, сестрёнка! Обещаю! — тихо продолжал утешать брат, приглаживая одной рукой волосы, пока сознание не заволокло туманом.

Неожиданно для себя, проснулась в огромных и изысканных покоях. Помещение пестрело шиком, блеском, чистотой. Комната оформлена в кремовых тонах, только некоторые отдельные предметы сияли сверкающей позолотой. Окна оказались зашторены плотной тканью, из-за чего лучи солнца не играли в воздухе и не заставляли жмуриться.

Я будто парила на широкой и мягкой перине с множеством подушек у изголовья. А белоснежное и превосходно выглаженное бельё издавало тихий шелест от каждого движения, словно спокойное море у берегов. С возвышающихся высоко балок нависали балдахины из полупрозрачной ткани персикового цвета, подвязанных тонкими золотистыми верёвочками льна.

Неужели я во дворце? И как же мне найти брата⁈

Я распахнула шторы, впуская дневной свет, озаряя уставленные множеством мебели покои, а сама зажмурилась. Но, открыв очи, заметила свой грязный наряд, в котором меня уложили в постель.

Какое кощунство!

Покои состояли из нескольких смежных комнат. Сперва шло помещение, напоминающее гостиную, с несколькими изящными креслами и софами, обитыми приглушенной розовой тканью с вышивками в виде цветков, стеблей и листьев. Мебель окружала маленький компактный столик из тёмного дерева. Стены украшали картины и позолоченные канделябры. На полу — очень красивый тёмно-красный ковёр. В соседней комнате — спальня, от которой шли ещё три двери: в купальню, гардероб и ещё в одни покои.

Громко ахнула, затаив дыхание, когда оказалась в купальне, что размером больше, чем наш с Флейтом дом. Одиннадцать лет тяжёлой жизни в пустыне компенсируются этим местом.

С широкого арочного окна открывался восхитительный вид на лабиринт из живой изгороди. Тот резко граничил с лесом, которому не было конца на горизонте. Высота, с которой мне приходилось любоваться на этот прекраснейший вид, заставляла затаить дыхание, потому что ещё никогда в жизни не приходилось находиться так высоко.

Я была рада, что именно эти покои выбрал Клин. Как-никак, предпочитала спокойствие, воссоединяясь с природой, а не с городским шумом. Судя по всему, брат уже достаточно узнал предпочтения своей сестры, чтобы осчастливить её своим выбором.

Вода в купальню поступала из медных труб, которые также окрашены позолотой, как и вся остальная утварь, размещённая повсюду. Естественно, из них лилась горячая вода, как и в убежище детей звёзд. Изумрудная мозаика, коей был облеплен каждый дюйм купальни, загадочно переливалась в игривых солнечных прикосновениях, бросая частые блики в глаза, отчего приходилось щуриться.

Вблизи купальни размещалась огромная тумба, в которой снаружи и внутри находилось множество флаконов с неизвестными мне жидкостями. Поэтому пришлось создать пометку в голове, чтобы в будущем расспросить кого-то о них. Пузырьки занимали так много места, а я даже не знала их практического значения… Казалось, обучение в крепости на горе Вол не закончилось, а продолжится здесь, во дворце. О многом моё сознание и не подозревает, в особенности о придворной жизни…

Этикет, традиции, правила, запреты, манеры… И эти неизвестные мне флакончики с различными жидкостями.

Зачем же так много⁈ Я же живу одна, а этого бы хватило на целый гарем!

Жизнь на септентрийских землях оказалась передышкой в учёбе, но не в отдыхе как таковом. Потому что время, проведённое там, оказалось более болезненным и истощающим, чем могла раньше предугадать. Хотелось отдохнуть от всего: от обучения, мыслей, любых действий.

После расслабляющей ванны отправилась в соседнюю дверь, а именно — гардеробную, в поисках иной одежды нежели той, которой требовалась срочная стирка. Открыв один из трёх широких шкафов, глаза счастливо заблестели. Столько нарядов, я и мечтать не смела об этом ранее. Поскольку других проблем хватало. Однако в глубине души желала носить яркие наряды, приковывающие множество чужих взглядов.