С самой своей юности я не понимал, что такое брак. Да и достойных примеров у меня не было. Мать была с отцом из-за долга, связывающего её обещанием, и отчасти из-за меня. Ведь мать не могла уйти, прихватив заодно и меня, не зная окружающих суровых земель. Да и отец этого никогда бы не допустил.

Быть в бегах с ребёнком на руках в тот момент было невозможно. Если бы она так поступила, нас бы убили. Её за побег, а меня заодно, ибо мужчины не занимаются воспитанием ребёнка. Тем более ко всему этому требовалось кормить дитя. Септентрийская логика такова: лучше зачать нового с той самкой, которая воспитает его. Однако при всём этом они не учитывали тот факт, что фэйри трудно зачать ребёнка. Просто-напросто им нравится пытаться… Только вот моя мать вряд ли когда-то думала о побеге, поэтому никогда и не размышляла уйти от отца.

Взглянув на свой пример для подражания — Клина, я понял, что нет смысла жениться и спешить, в принципе, некуда. Принцу уже полтора века, и он не связан брачной церемонией на всю длинную фейрскую жизнь, а наслаждается женщинами для утех. Мне тоже нравился такой образ жизни.

На землях Аос были распространены свободные отношения. Моих женщин это вполне удовлетворяло, учитывая частые гвардейские командировки по королевским делам. Постоянных сексуальных партнёрш на данный момент у меня три, но время от времени я не отказывал себе в общении и с другими женщинами.

Несмотря на то, что я слишком сильно пытался избавиться от своих септентрийских корней, некоторые всё равно давали о себе знать. К примеру, мой холодный и безэмоциональный характер, от которого никак не избавиться.

Также это касалось предпочтений и внешних данных женщин. Поэтому все мои бывшие принадлежали исключительно к народам детей льда и ветра. Не знаю почему, но брюнетки меня вовсе не возбуждали… И к этому я пришёл именно тогда, когда из вредности заволакивал в свою постель представительниц другого народа, чтобы не быть похожим на своих сородичей с их проклятым убеждением чистоты крови. Мне хотелось вопреки всему быть с брюнеткой и «смешать нашу кровь». Однако рано об этом говорить. Я слишком молод, чтобы думать о детях.

При мысли о детях перед глазами всплыло лицо Заера, а затем Клии. Мальчику повезло больше, чем мне. Его оторвали от септентрийского общества раньше, чем оно безвозвратно на него повлияло. Конечно, я не завидовал тому, что его мать убили при побеге. Но думалось, я бы вырос совсем другим, если бы меня не воспитывали в военном лагере. Естественно, жизнь матери однозначно стоила всего пережитого, чтобы она продолжала жить.

Только совсем недавно мать всё-таки решилась дать мне добро вытащить её с Септентрии. Вероятно, что-то случилось, раз она резко изменила своё решение. Мы с ней мало переписывались, только когда отца не было рядом. Ведь его сын — беженец, враг септентрийцев и недостоин внимания родителей. Предатель. Поэтому мама попросила подождать момента, когда отец пойдёт на очередную охоту, которая скоро должна состояться.

Момента её вызволения я ожидал с семнадцати лет, когда только попал на земли Аос. Особенно я призадумался об этом во время обучения гвардейцем. Однако и это время было не особо спокойным для меня. Так как я принадлежу к детям льда, а на тот момент союзник нашего народа напал на принцессу, которая исчезла, ко мне относились, мягко говоря, плохо.

Травля и избиение мне были известны больше, чем они ожидали, так что им даже самим надоело. Им тоже каждый раз доставалось, и скорее поэтому они отступили. Сейчас же мы находимся в разных взводах, и теперь они у меня в подчинении, так как я на служении у Клина. Конечно, власти у меня меньше, нежели у Мэйда или Дериана, но все остальные гвардейцы обязаны подчиняться воинам, которые на службе у королевской семьи.

Естественно, с самого начала они не знали, что я в любимчиках у принца, у которого на тот момент была превосходная репутация бесстрашного воина. Поэтому в конце для них было большой неожиданностью часть, в которую меня определили. Попасть в охрану одного из членов королевской семьи почетно, а тут ещё и новичка туда определили. Нонсенс!

Обычно в частную охрану попадают опытные воины с безупречной репутацией, а не новички, как я, да ещё и северянин. Но я был иной. До гвардейского обучения мне довелось провести в септентрийском военном лагере, где я полностью овладел оружием и искусством поединков. По этой причине конкурентов мне особо не было.

Я до сих пор очень благодарен принцу, потому собираюсь дальше помогать ему и поддерживать. Естественно, это никак не отплатит за моё спасение, но разве это плохо? Мне нравилось быть в тени Клина, незаметно помогая в его делах, это малое, что я мог сделать. Отчасти из-за него я отказался от мыслей о Клие.

Я не могу быть эгоистом с той, брат которой спас меня однажды. Только благодаря ему меня не убили в той пещере. Из-за этого могу дышать и наслаждаться жизнью, мог бы ещё побороться за сердце красавицы, плевав на вселенную и на её выборы, но только не с семьёй спасителя. Не с его сестрой, которую он любит больше жизни. Просто-напросто не могу играть с судьбой.

Девушка никогда не узнает моих чувств… В моей голове уже всплывал её образ вместе с Дерианом. Как они счастливы, как она быстро забывает обо мне.

Думая об этой паре, я выходил из себя, из-за чего руки бил тремор. Меня бесило всё, что стоит правильно или неправильно.

Руки, словно мельницы, сметают на своём пути со стола перья для письма, свитки, чернильницу, которая забрызгала светлые тюли, прикрывающие окна. Это не мой стол, и даже если бы был мой, это не имело значения. Стол с шумом перевернулся и упал от необузданной и яростной силы септентрийца. Стулья же с треском сломались о стену. Красные тюли и балдахины, нависающие над ложем, раздражали своим видом. Красный — цвет страсти, который теперь чужд. Ни страсти, ни любви теперь ему не видать.

Всё не так: комната, цвета и даже я.

Яркая и светлая, словно солнце, девушка забрала всё. Неведение. Надежду. Невинная и такая упоительная, после которой невозможно вернуться в привычное русло. Потому что всё обыденное связано с ней. Все приятные и неприятные воспоминания связаны с глазами цвета утреннего инея, с яркими серебристыми ободками и серебристыми крошечными вкраплениями…

Нельзя так просто познать прекрасное и вернуться в мрак обыденности… Нельзя так легко отказаться от привычных нежных и перерастающих в страсть поцелуев. Лик, который каждое утро заставлял улыбаться, исчез. Радость быстро сменилась грустью, более тёмным оттенком, чем обычно. Иногда же тоску заменяла ярость на судьбу, а затем на себя.

Как теперь жить⁈ Как перейти после яркой светлой палитры к чёрной угрюмой краске⁈ Притвориться, что ничего не было? Как засыпать каждый вечер, не думая о ней? Что мне может прийти в голову, когда только пробудился ото сна, кроме её образа? О чём ещё думать, когда пытаюсь забить желудок не потому, что хочу, а потому, что нужно? Что должно приходить в голову, когда один? В каких мыслях буду витать, когда мне будут что-то рассказывать? Как избавиться от мыслей о ней⁈ Один-единственный ответ — никак.

Она идеальна, совершенна, очаровательна, обаятельна, превосходна, неотразима, восхитительна, чарующая только одним своим взглядом. С самого начала я знал, что от взгляда в её глаза не нужно ожидать чего-то хорошего… Несмотря на то, что в конечном итоге так и вышло, я ценил каждый момент, проведённый вместе. И буду хранить эти воспоминания в своём сознании вечно.

— Какого чёрта⁈ — вскрикнула вошедшая в свою комнату девушка.

Кларис — одна из моих подруг. После всего случившегося мне казалось логичным забыться в объятиях другой женщины. Поэтому сразу же направился к одной из ближайших ко мне любовниц. Девушкой её вряд ли назовёшь… Кларис — зрелая фейри, старше меня, около ста лет. Хотя у фейри зрелость — растяжимое понятие… Она опытна в сексуальном плане, так что жаловаться на её навыки утех не приходилось.