Внутри все сжалось. Тот самый попечитель, который двадцать лет назад...

- Думаю, ты уже слышала мое имя, - продолжил он.

Я посмотрела на Вовку еще раз. Тот поднял взгляд, и в нем не было ни сожаления, ни стыда. Только уверенность и решимость человека, который принял решение давно и с тех пор не пересматривал.

- Вовка, - сказала я тихо.

- Прости, - равнодушно произнес друг. Сожаления в его голосе я тоже не услышала.

Медальон на груди жег.

- Елизавета, - Бельский сделал шаг от стола, неторопливо, словно играл со мной как кошка с мышкой. - Я не враг тебе. Твои родители погибли потому, что отказались разговаривать. Я предлагаю тебе то, чего им не предложили: выбор.

Он остановился в нескольких шагах от меня. Я с трудом подавила желание попятиться.

- Мне нужно от тебя только одно. В хранилище за Дверью Предела есть артефакт: Корона Первого, реликвия основателей Империи. Она не дает власти. Она делает власть законной, иными словами признает того, в чьих жилах императорская кровь, и являет это всем. Тем, кого называли бастардами. Тем, кого не признавали, хотя должны были. Я хочу только ее. Открыть дверь, взять и уйти. Никакой крови, никакого разрушения.

Я смотрела на него.

- А мне взамен что? - спросила я, чувствуя, что где-то есть подвох. Стоящий передо мной мужчина был неглуп, вряд ли он не подготовил себе крепкий тыл. У меня же не было ничего.

Бельский едва заметно улыбнулся.

- Жизнь, - пожал он плечами. - И правду. Я знаю, что случилось с твоими родителями. Знаю, кто отдал приказ, и это был не я. Двадцать лет я это выяснял. Помогу тебе, расскажу все, что знаю.

Светильник у дальней стены мигнул.

Я стояла посреди нижнего архива и думала о том, что за моей спиной дверь, коридор, лестница и вся живущая своей жизнью академия, и никто понятия не имеет, что здесь, под землей, кто-то предлагает мне сделку.

Вовка смотрел в пол.

- Мне нужно время подумать, - сказала я.

Бельский кивнул, словно он именно такого ответа и ждал.

- Разумеется. Я никуда не тороплюсь, двадцать лет ждал, подожду еще. Главное, не делай глупостей, Елизавета.

Он отступил к столу.

- Владимир проводит тебя. - Бельский взял что-то со стола, не глядя. - И еще одно, напоследок. Ты надела медальон, стараясь казаться храброй, это похвально. Но ты еще не знаешь, что с ним происходит вблизи Двери. Подумай и об этом тоже.

Я повернулась и вышла. В коридоре Вовка нагнал меня через несколько шагов. Шел рядом, молча. Я тоже молчала, до самой лестницы. Там остановилась.

- Давно, Вов? - резко спросила я.

Он знал, что я имею в виду.

- Всегда, - прошептал он.

- Вы с отцом похожи... Казанцев - это фамилия матери?

Пауза была короткой.

- Да, - нехотя признался бывший друг. - Мать растила меня одна. Бельский никогда не признавал меня официально, я носил ее фамилию. Это было безопаснее для нас обоих. - Он помолчал. - Я понимаю, как это выглядит. Но я тебе не враг, Лиза. Это правда.

Я смотрела на него. На очки, на жилетку в ромбик, на лицо, которое я знала еще с той жизни, и пыталась совместить в своей голове Вовку Казанцева, который переписывал для меня лекции, с тем, что только что произошло в нижнем архиве.

- Я думала, что я тебя знаю ...

И пошла наверх одна.

Глава 38

В комнату я поднялась быстро, не оглядываясь. Вовка за мной не пошел, вопреки ожиданиям своего отца, за что я была ему благодарна. Уж до своей комнаты я как-нибудь и без сопровождения доберусь.

Аня была в душе: из-за двери в ванную доносился шум воды. Я зашла к нам, сняла куртку, повесила на крючок и села на кровать. Медальон все еще жег, или мне казалось, что жег. Я взяла его в ладонь и сидела так, пока не перестала слышать собственное испуганное сердце.

Корона Первого. Дверь Предела. Двадцать лет ожидания. Константин Бельский не был похож на человека, который блефует.

Я встала, подошла к окну. Темнело, да и в академии готовились к наступающей ночи: огни в корпусах гасли один за другим. Где-то там ходил Алекс, которому я так ничего и не сказала. Где-то там был проректор, с которым я могла бы посоветоваться. Это была не самая лучшая мысль, но это была единственная мысль, которая казалась хоть сколько-нибудь здравой.

В коридоре послышались шаги, и я обернулась. Вовка заглянул в приоткрытую дверь.

- Ты в порядке? - спросил он.

- Да, - поморщилась я. Все-таки караулил.

- Лиза...

- Вов, - я с горечью посмотрела на бывшего друга. - Мне нужно побыть одной. Я должна подумать.

Он смотрел на меня несколько секунд с тем же выражением лица, что и на лестнице: усталым, напряженным, совсем не Вовкиным.

- Хорошо, - нехотя согласился он. - Спокойной ночи, Лиза.

- Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Я подождала, пока затихнут шаги в коридоре, накинула куртку обратно и вышла.

Кабинет проректора находился на третьем этаже главного корпуса. Вечером там горел свет, я видела полоску под дверью, когда нас вызывали после возвращения. Северин работал допоздна, это было известно всем студентам академии.

Я шла быстро, почти не думая о том, что буду говорить. Слова найдутся, главное добраться. Подземелье, Бельский, Корона Первого, браслеты подчинения воли, которые он упомянул вскользь, как человек, привыкший иметь инструменты на любой случай. Портал в архив, Вовка - его сын, который привел меня в ловушку. Этого должно хватить, чтобы проректор все понял и доложил, куда следовало.

Я свернула в боковой коридор, срезая путь, скользнула через арку, мимо аудиторий для магической практики, там лестница и сразу направо. Арка, стоило мне в нее шагнуть, как-то странно мигнула, а в следующий миг пол ушел из-под ног на долю секунды, и в следующее мгновение я стояла уже не в боковом коридоре с масляными лампами, а в нижнем архиве.

Светильники горели. Пергаменты на полках, тяжелый стол, запах сырого камня. И Бельский у стены, невозмутимый и спокойный, будто никуда не уходил, будто просто ждал, что я вернусь.

- Ты пыталась меня обмануть, Елизавета, - Бельский покачал головой. - Это неосторожный и глупый шаг.

Я обернулась, разумеется, дверь была закрыта. А рядом с ней возвышался незнакомый широкоплечий громила, хранивший молчание. Впрочем, сейчас мне было не до него.

- Портал в коридоре - твой? - сердито поинтересовалась я, отбросив церемонии. Сложно "выкать" человеку, который затеял нечестную игру.

- Разумеется, - прищурился Бельский. - Я потратил двадцать лет, Елизавета. Неужели ты думала, что я не предугадаю твой следующий шаг?

Я смотрела на него, а он смотрел на меня все также невозмутимо, с показным спокойствием, так мать смотрит на в очередной раз нашкодившего ребенка, который снова ее не послушал.

- К проректору шла? - ехидно уточнил он.

Я не ответила. Бельский понимающе кивнул, он моего ответа и не ждал.

- Понятно, - мужчина сделал шаг от стены. - Что ж, тогда я объясню тебе несколько вещей. Ты имеешь право знать, на что соглашаешься, и на что нет.

- Я ни на что не соглашалась.

- Верно, - кивнул он без малейшего раздражения. - Именно поэтому я и говорю: есть два пути. Первый - ты помогаешь добровольно. Мне это удобнее, тебе выгоднее: ты получаешь все, что я обещал, и уходишь без последствий.

Он замолчал, будто предполагая, что я должна прямо сейчас броситься выполнять все, о чем он просит. Я не двинулась с места и ни звука не произнесла. Бельский ухмыльнулся и продолжил:

- Второй путь проще для меня, но хуже для тебя. Кровь хранителя нужна для того, чтобы открыть дверь. Не согласие хранителя и не его желание. Только маленькая капелька крови, - он произнес это так равнодушно, как говорят о технической подробности. - Браслет подчинения воли делает тело послушным. Ты пойдешь, куда я скажу, и сделаешь, что нужно. Разница в том, что в этом случае я тебе ничего не должен. Ни слова о родителях, ни защиты, ни гарантий.