Я затаила дыхание, боясь пошевелиться: а ну как он и ноги на меня закинет, тогда вообще не выберусь.

- Это сон, - прошептала я едва слышно. - Точнее, это Морозов спит. Он ничего не понимает.

Очень медленно я приподняла голову и осторожно попыталась вывернуться из-под его руки, скользнув вниз. На пару мгновений я даже подумала, что впереди меня ждет вожделенная свобода. Но Морозов, не открывая глаз, нахмурился во сне… и снова притянул меня ближе. Настолько, что я почувствовала, как его дыхание коснулось моих волос.

- Да что же это такое! - в отчаянии прошипела я.

Чувство было такое, будто я кадриль танцую: два шага вперед и три назад. И все-таки я предприняла еще одну попытку. Всего-то и нужно было, медленно выскользнуть в сторону, поднырнуть под его руку и тихо отползти к краю импровизированной постели из сена, где можно будет притвориться, что я все это время спала отдельно.

План был почти гениален, ровно до того момента, как я начала двигаться.

Рука на моей талии снова дрогнула, и меня притянули еще ближе, почти неосознанно, но с такой решительностью, будто во сне Морозов защищал нечто важное и категорически не собирался это отпускать. Я уткнулась носом ему в плечо и едва не застонала от бессилия.

- Да ты издеваешься… - прошептала я.

В ответ Морозов как-то странно выдохнул, поморщился, и я с ужасом поняла, что он просыпается. И теперь мое положение было откровенно незавидным: сделать вид, что мы спали каждый на своей половине, вряд ли бы получилось.

Морозов открыл глаза медленно, словно ему было некуда спешить даже утром в незнакомом доме. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, явно собираясь с мыслями, а затем перевел взгляд вниз, прямо на меня.

И ухмыльнулся, гад такой! Я попыталась отстраниться, но меня не отпустили. И в его глазах, сонных и чуть прищуренных от утреннего света, появилось выражение, которое меня насторожило сильнее, чем доносящиеся снизу звуки.

- Доброе утро, - хрипло пробормотал он.

- Это не то, что ты думаешь, - зачем-то выпалила я.

Уголок его губ дрогнул.

- Я еще ничего не думаю, - лениво ответил Алекс. - Наблюдаю.

Я предприняла последнюю, отчаянную попытку выползти из-под его руки. На этот раз он все же разжал пальцы, но не сразу, а с заметной неохотой, словно еще раздумывал, стоит ли меня отпускать.

Я резко села, стараясь сохранить остатки достоинства. Получалось плохо.

- Ночью было холодно, - принялась оправдываться я, изо всех сил скрывая дрожь в голосе. - И это исключительно физиологическая реакция на пониженную температуру воздуха. Я искала источник тепла, а тут ты попался.

Морозов медленно приподнялся на локте, внимательно глядя на меня, и в его ясных глазах плясало веселье.

- Разумеется, - согласился он. - Исключительно в целях выживания в сложных условиях. Я именно так и понял, Лиз.

Я вспыхнула.

- А ты, между прочим, сам меня держал!

Он приподнял бровь.

- Во сне, - уточнил он с невинным видом. - Неосознанно. Инстинкт сохранения тепла, весьма рационально. Я также как и ты не хотел замерзнуть.

Я уставилась на него. Алекс беззастенчиво улыбался.

- Ты что, считаешь, что это смешно? - прошипела я.

- Немного, - честно признался он. - Особенно забавно было наблюдать за тем, как отчаянно ты пыталась сбежать, пока я спал.

Я замерла.

- Ты… не спал? - медленно переспросила я.

Его улыбка стала шире.

- Я проснулся на второй попытке побега, - лениво ответил он. - Восхищен твоим упорством.

Я закрыла лицо руками.

- Великолепно. Просто великолепно. Значит, ты все это время…

- Наблюдал, как ты сражаешься с моей рукой, - закончил он мягко. - Должен признать, ты почти победила. Но я все-таки мужчина.

- Хам ты, а не мужчина!

Я резко встала, окончательно запутавшись в одеяле, и бросила на него самый возмущенный взгляд, на который была способна.

А он смотрел на меня с явным удовольствием, словно его совершенно не смущали ни моя бессильная ярость, ни ситуация, в которой мы оказались. Ровно до того момента, как хозяйка напомнила ему про неколотые дрова.

Глава 24

После завтрака я стояла у корыта с посудой, методично ополаскивая уже безупречно чистую миску и совершенно честно стараясь сосредоточиться на крайне важном и, безусловно, захватывающем процессе хозяйственных обязанностей. Получалось из ряда вон плохо, потому что взгляд мой упорно ускользал в окно.

А за окном был Морозов с топором, колол дрова. И, к моему глубочайшему раздражению, он выглядел при этом так впечатляюще, что тарелка рисковала быть протертой до дырки.

Я украдкой подняла взгляд, буквально на секунду, исключительно из исследовательских побуждений, и тут же поспешно опустила его обратно в таз с водой, словно меня поймали за чем-то неприличным.

Я не смотрю. Я просто… контролирую обстановку во дворе.

Топор опустился с сухим треском, полено раскололось ровно, будто само решило сдаться, и я невольно снова взглянула в окно.

Он работал спокойно, без суеты, без показной силы, но в каждом движении чувствовалась уверенность и внутренняя мощь. Рука сжимала рукоять топора легко, почти небрежно, словно тяжесть его вовсе не тяготила. Плечи двигались плавно, спина у него была прямая, и весь он выглядел так, будто был создан для подобных занятий, а не для просиживания штанов в академии.

У него красивые руки, оказывается... И, к моему возмущению, совершенно не похожие на руки человека, который не поднимал ими ничего тяжелее книги.

Я замерла с тарелкой в руках.

Топор снова опустился на колено, и на секунду Алекс остановился, отводя волосы со лба тыльной стороной ладони. Свет утреннего солнца скользнул по линии его шеи, по напряженным мышцам рук, по плечам, и я поспешно уткнулась в миску, чувствуя, как предательски горят щеки.

- Девонька, ты ее уже вымыла, - добродушно заметила хозяйка, появляясь рядом и кивая на сияющую тарелку в моих руках.

Я моргнула.

- Еще раз не повредит, - буркнула я.

Старушка усмехнулась и покачала головой.

- Ладно, с посудой ты справилась. Теперь с другим помоги.

Я напряглась.

- Яйца? - с надеждой уточнила я.

- Корова, - ласково, но неумолимо произнесла она. - Подоить бы. Обычно-то я рано утром хожу, да вас пожалела, выспаться дала. Ночь-то у вас, видно, неспокойная была.

Я едва не поперхнулась воздухом, надеясь, что про неспокойную ночь хозяйка пошутила.

- Корова… - пробормотала я, прикидывая, удастся ли избежать знакомства с животным. - Прямо сейчас?

- А что ей, милой, ждать? - удивилась старушка. - Она у меня терпеливая, но не бесконечно.

Через пять минут я стояла у сарая и смотрела на корову. Корова смотрела на меня. В ее огромных, задумчивых глазах читалось нечто философское. И, как мне показалось, лёгкое недоверие. Я бы на ее месте тоже мне не доверяла.

- Зорька добрая, - заверила меня хозяйка, ласково похлопав животное по боку. - Только ласку любит. И спокойствие.

- Я спокойна, - прошептала я, не двигаясь с места. Старушка только головой покачала, а потом и вовсе ушла из сарая, оставляя меня один на один с огромным зверем.

Корова презрительно фыркнула. Я вздрогнула.

- Прекрасно, - пробормотала я. - Мы уже не сошлись характерами.

Я осторожно подошла ближе, держа ведро так, словно оно могло служить щитом. Корова повернула голову и уставилась прямо на меня.

- Здравствуй, Зорька, - вежливо сказала я. - Мы можем договориться. Ты стоишь спокойно, я делаю вид, что умею доить коров, даже попытаюсь, честно, и мы обе получим то, что хотим.

Корова сделала шаг ко мне. Что-то подсказывало, что это не для того, чтобы мне ее доить было удобнее. Я отступила. Зорька сделала еще шаг.

- Нет, нет, стой, - зашептала я, чувствуя, как паника поднимается волной. - Мы же взрослые, разумные существа…

Корова протяжно замычала и решительно направилась в мою сторону. Я вскрикнула, развернулась и, забыв о всяком достоинстве, вылетела из сарая с ведром наперевес.