Я едва не задохнулась, дыхание стало рваным, руки задрожали, и я поняла, что еще секунда, и я выдам себя перед всей аудиторией. Перед Аней, Володей. Перед Морозовым, который уже прищурился, словно предвкушал мой провал.

И в этот миг резкий, пронзительный звук разорвал тишину.

- Сигнал тревоги, - охнула Аня.

Студенты вскрикнули, кто-то выронил перо, книги загрохотали по полу. Я вцепилась в край парты, благодарная за это внезапное спасение, даже не думая, что тревога могла означать настоящую опасность.

Профессор Раттенмайстер нахмурился, и в его взгляде мелькнуло недовольство: словно сигнал отнял у него добычу, которую он почти поймал в ловушку.

- Всем сидеть на местах! - скомандовал он, но в коридорах уже раздавался топот, и было ясно: тревога была не учебной.

Глава 14

Звон тревоги не смолкал, напротив, с каждой секундой он становился громче. В коридорах уже раздавались возгласы, шум, треск заклинаний, будто кто-то наспех пытался возвести защитные барьеры.

Двери аудитории распахнулись, и внутрь ворвался кто-то из ректората, наверное, младший сотрудник, в серой форме, лицо его было белым, как известь.

- Нападение! - выдохнул он, хватая воздух ртом. - Южная стена пробита, неизвестные маги… они уже внутри!

Аудитория зашумела, кто-то вскочил, кто-то наоборот вцепился в парту, словно надеялся отсидеться за деревяшкой.

Я же стояла, не в силах пошевелиться: сердце стучало с неистовой силой, ожог на руке будто вспыхнул заново, и внутри меня родилось странное чувство, не только страха, но и узнавания, будто все это уже было однажды… или должно было случиться именно со мной.

Профессор Раттенмайстер не дрогнул. Он шагнул вперед, его мантия распахнулась, и воздух в зале задрожал.

- Всем студентам - в нижние залы! - его голос был твердым, как камень. - Здесь не место для ваших дрожащих коленей.

- Но профессор… - начал было кто-то.

- Быстро! - рявкнул он так, что даже стены зазвенели.

Аня схватила меня за руку, потянула к выходу, Володя уже подбирал с пола свои книги, хотя, казалось бы, в такой момент любой нормальный человек бросил бы их на произвол судьбы.

Поток студентов ринулся в коридор. Нас подхватило этим потоком: я, Аня и Володя вылетели из аудитории вместе со всеми, в тесноте, давке, обрывках криков.

- Это инакомыслящие! - кричал кто-то впереди.

- Заговор! Они пришли за артефактом! - вопил другой.

Гул множился, паника захлестывала. Люди толкались, роняли книги, хватали друг друга за рукава.

Я старалась держаться рядом с друзьями, но коридор жил собственной жизнью, студенческая толпа тянула в разные стороны. Кто-то налетел на меня плечом, я вскрикнула, потеряла равновесие, а когда снова подняла голову, рядом не было ни Ани, ни Володи.

- Аня! Володя! - закричала я, но мой голос потонул в шуме.

Вместо них я увидела только чьи-то испуганные лица, тянущиеся руки, мелькающие мантии. Мир превратился в хаотичное месиво криков и шагов.

Я пыталась прорваться вперёд, выкрикивала имена друзей, но в ответ слышала только чужие крики, стоны и проклятия. Толпа вдруг резко качнулась, и чья-то рука, грубая, в кожаной перчатке, ухватила меня за локоть.

- Нашлась, - прорычал хриплый голос прямо у уха.

Я обернулась и увидела мужчину в плаще, с капюшоном, надвинутым так низко, что видны были лишь тень и зубы, кривые, желтоватые. Запах от него был такой, будто он последние недели жил не то в подвале, не то в конюшне, причем без лошадей.

- Прошу прощения, вы меня, кажется, с кем-то перепутали, - выпалила я, пытаясь вывернуться.

Он дернул меня сильнее и поволок в сторону темного коридора, куда студенты старались не заглядывать.

- Молчи. Ты та, кто мне нужен.

- О, прекрасно, - я запнулась о собственную ногу, но каким-то чудом удержалась. - Всю жизнь мечтала услышать эту фразу от мужчины. Только не так, знаете ли, представляла.

Он зарычал, будто мой тон его раздражал, и сжал мою руку ещё сильнее. Я скривилась от боли, но в минуту опасности мой разум решил выдать странную реакцию.

- Если уж вы меня похищаете, может, хотя бы представитесь? - зачем-то спросила я.

Он снова оскалился, но на этот раз в улыбке не было веселья.

- Замолчи, девчонка, - рявкнул он. - Иначе я помогу тебе замолчать.

Я прикусила губу, но внутри уже клокотал страх, смешанный с яростью. Толпа осталась позади, коридор становился все темнее.

Я уже почти смирилась с тем, что этот человек в темном плаще уведет меня в сторону, где нет ни света, ни свидетелей, и что мое имя окажется лишь строчкой в списке потерянных студентов, когда из глубины коридора выступила высокая фигура.

Морозов шел так спокойно, будто тревожные крики, гул взрывов и сама паника академии были всего лишь надоедливым шумом за окном; его походка была легкой и уверенной, а губы скривились в холодной насмешке, будто все происходящее было игрой, правила которой он знал лучше всех остальных.

- Руки убери, - потребовал он негромко, но так отчетливо, что слова эхом прокатились по каменным стенам, и мне показалось, будто даже факелы дрогнули.

Мой похититель дернулся, но пальцы его лишь сильнее вцепились в мой локоть, и от этого хватка стала болезненной, словно железо впилось в кожу.

- Не вмешивайся, мальчишка, - процедил он, . - Это не твое дело.

Морозов приподнял уголок губ, и в его взгляде мелькнула ледяная усмешка.

- Ошибаешься, - сказал он, шагнув ближе, и воздух между ними будто наполнился напряжением, которое можно было ощутить кожей.

И в этот момент мне захотелось одновременно ударить его за наглость и спрятаться за его спину, потому что в его голосе не было ни сомнения, ни страха, ни даже раздражения - только уверенность, что мир повернется так, как он прикажет.

Нападавший попытался потянуть меня дальше, но Морозов уже поднял руку, и ладонь его вспыхнула холодным, белым светом. В одно мгновение всплеск силы сорвался с его пальцев, ударил в грудь похитителю и отбросил его к стене так резко, что тот застонал, потерял хватку и обмяк, пытаясь подняться, но снова рухнул, лишенный сил.

Я пошатнулась, освободившись, прижала руку к груди и, дрожа, почувствовала, что колени едва держат меня.

Морозов смотрел на меня так, будто произошедшее было всего лишь мелкой неприятностью на фоне куда более важного дела.

- Вот и все, - сказал он почти равнодушно. - Воронцова, ты вечно находишь неприятности.

Я попыталась выровнять дыхание, но голос все равно сорвался:

- А ты вечно оказываешься рядом в самый неподходящий момент.

Он прищурился, шагнул ближе, и в его взгляде вспыхнул холодный огонь.

- Подходящий, - ответил он негромко, и в этих словах было столько уверенности, что я почти поверила. - Если бы не я, ты бы уже уходила с ними. И ты прекрасно это знаешь.

Обратно я шла рядом с Морозовым, пытаясь удержать лицо спокойным, но внутри все дрожало. Каждая тень в коридоре казалась угрозой, каждый шаг отдавался в сердце, и сколько бы я ни старалась, пару раз все же вырвались предательские всхлипы. Я тут же прикусывала губу, ненавидя себя за эту слабость, но звук все равно выскальзывал наружу.

- Держи, - сказал Морозов так, будто все происходящее его утомило, и протянул мне фляжку из темного металла, простую, но неожиданно тяжелую.

Я растерянно посмотрела на нее, потом на него, но он только кивнул. Я сделала глоток. Жидкость оказалась терпкой, горьковатой, обжигающей язык, но через секунду по телу действительно растеклось приятное тепло.

Дрожь немного отступила, дыхание стало ровнее.

- Что это? - выдавила я, чувствуя, как щеки горят.

- Успокоительное, - ответил он просто. - Не бойся, не отравлю. Еще не время.

Я едва не подавилась. Хотелось возмутиться, отшутиться или хотя бы фыркнуть, но сил уже не осталось, и я только пробормотала что-то невнятное, возвращая фляжку.