Он шел рядом уверенно и молча, пока мы не вышли в один из боковых коридоров, где уже бурлила толпа студентов, стремясь вниз, в безопасные залы. Шум, крики, плач - все смешалось в один шумный поток.

Морозов остановился, повернулся ко мне:

- Дальше ты сама, - сказал он, слегка наклонившись, будто хотел убедиться, что я услышала. - И запомни, Воронцова: не нужно болтать о том, что произошло. Ни слова.

Я открыла рот, чтобы возразить, спросить, почему, что все это значит, кто это был, но Морозов уже отвернулся и пошел прочь, растворяясь в толпе так легко, будто его здесь никогда и не было.

И на губах еще остался терпкий привкус зелья, а в груди зарождалось незнакомое чувство: странная смесь облегчения, обиды и непрошеной благодарности.

Глава 15

Я влилась в поток студентов, и меня подхватило, как щепку бурным потоком весенней реки. Вскоре мы оказались в нижнем зале, куда вело несколько лестниц, и пространство, рассчитанное на учебные собрания, вдруг превратилось в убежище, наполненное шумом, плачем, обрывками разговоров и молитв.

Я прижалась к холодной стене, стараясь дышать тише, словно сама могла раствориться в камне, и слушала.

- …говорили, что это инакомыслящие! - повторял кто-то, почти срываясь на визг.

- Да какие инакомыслящие? Это заговор! Они ищут артефакт, - отвечал другой, и голос его дрожал от паники.

- Глупости, никаких артефактов не существует! - вмешался третий, но в его словах не было уверенности.

Я сжала пальцы в кулак, и ожог на ладони снова кольнул болью, как будто напоминал о себе.

- Я слышал, - раздался чей-то хриплый шепот неподалёку, - что ищут не артефакт, а людей. Потомков хранителей.

- Каких еще хранителей? - вмешался новый голос, ироничный, но в нем отчетливо слышался страх. - Сказки для детей, не больше.

Я резко вскинула голову, сердце замерло, а потом забилось вдвое сильнее.

Потомков хранителей.

Эти два слова прозвучали громче, чем все крики вокруг, словно вырвались из самой глубины моего сна и теперь отозвались в ожоге на ладони, в той книге, которую я спрятала под матрасом, в том символе на стене конюшни.

Я судорожно сглотнула, стараясь сделать вид, что не услышала ничего необычного, и опустила взгляд, будто изучала собственные ботинки. Но кровь шумела в ушах, и я чувствовала, что мое лицо уже выдало то, что я пыталась спрятать.

Не выдавать себя. Если хоть одна тень подозрения упадет на меня, я не выберусь из этого зала. Я крепче прижала руки к груди, пытаясь успокоить дыхание, но понимала: в этом мире мне точно предстоит выяснить, что случилось с моими родителями.

Я уже была на грани истерики, когда сквозь толпу ко мне буквально протиснулись две знакомые фигуры.

- Лизка! - Аня вцепилась в мое плечо так крепко, что я вздрогнула. Ее глаза были широко раскрыты, в них смешались страх и облегчение. - Мы тебя потеряли, ты понимаешь, что чуть не свела меня с ума?!

- Я тоже тебя искал, - Володя был бледен, его волосы выбились из идеально уложенной прически, и это само по себе казалось знаком того, что происходящее приобретает масштаб катастрофы. - В этом хаосе мы думали… - он осекся, не договорив.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

- Со мной все в порядке, - торопливо заверила я друзей, отчаянно пытаясь унять дрожь во всем теле. - Просто толпа унесла меня в сторону.

Аня нахмурилась, но прежде чем она успела выговорить все, что наверняка накопилось в ее душе, пока друзья меня искали, Володя наклонился ближе и понизил голос:

- Ты слышала, что они говорят? Про хранителей?

В сердце снова кольнуло, и я заставила себя изобразить непонимание.

- Что именно? - спросила я осторожно.

Аня переглянулась с Володей и вздохнула, словно решив, что скрывать бессмысленно.

- Мы слышали, что эти… кто бы они ни были, напавшие, ищут потомков хранителей, - сказала она вполголоса, глядя по сторонам, будто боялась, что кто-то услышит. - Мол, когда-то была семья или целый род, которому доверили… что-то очень важное.

- Тайну или артефакт, - добавил Володя, и голос его дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным. - Говорят, это было давно, еще при первых императорах, и с тех пор следы почти исчезли. Но слухи-то ходили, и сегодня мы слышали их снова.

Я прикусила губу, сжала кулаки, стараясь удержать выражение лица бесстрастным, но внутри все пылало.

- Сказки, - вспомнила я разговор студентов. - Детские страшилки. В академии таких легенд тысячи.

Аня нахмурилась еще сильнее, Володя внимательно посмотрел на меня, словно хотел уловить в голосе фальшь.

- Может, и сказки, - сказал он тихо, - но кто-то явно верит в них достаточно, чтобы напасть на академию.

Глава 16

В комнату мы возвращались медленно, не потому, что устали, хотя усталость сводила ноги и тянула плечи к земле, а потому что казалось, стоит только ускориться, и все события этого дня обрушатся на нас новой волной, придавят своей тяжестью так, что больше не встанем. Коридоры академии теперь казались другими: они будто бы стали длиннее, темнее, а за каждым поворотом мне чудились притаившиеся люди. Аня шла рядом почти вплотную, и я чувствовала, как ее рука порой едва касалась моей, будто она боялась снова потерять меня в толпе. Или просто боялась.

Дверь в комнату открылась с легким скрипом, которого прежде, казалось, не было. Все стояло на своих местах: две кровати, занавески, чуть дрожащие от сквозняка; книги Ани на столе, аккуратно сложенные в ровную стопку; мои собственные тетради на подоконнике. Но ощущение неправильности возникло сразу, и я почувствовала мерзкое ощущение, словно чей-то холодный пальчик скользнул вдоль позвоночника, вызывая россыпь мурашек.

На моей кровати лежал шарф, смятый, как будто его швырнули в спешке. Подушка сбита. Ящик стола выдвинут на пару сантиметров, едва заметно, но я помнила, что закрывала его ладонью, до щелчка.

И главное, книга, та самая, найденная в библиотеке, которую я спрятала под матрас, лежала на постели, раскрытая посередине, как будто кто-то рассматривал страницы и не счел нужным ее закрыть. Горло мгновенно перехватило, и внутри все сжалось.

- Лиза?.. - Аня коснулась моей руки осторожно, будто боялась, что я могу рассыпаться от одного прикосновения. - Ты что-то потеряла? Что-то не так?

- Нет, - сказала я, но голос предательски дрогнул. - Никто ничего не потерял. Просто… тут кто-то был.

Я шагнула вперед, медленно, как во сне, взяла книгу, закрыла ее, почувствовав под пальцами чуть потертую, но теплую от недавнего прикосновения поверхность. Страница, на которой она была раскрыта, уже отпечаталась у меня в памяти: несложный рисунок, круг, линии, словно соединяющие его с чем-то большим, сеть связей, похожая на карту метро из моего мира или печать.

- Лиза… - тихонько позвала Анюта, пока я старательно пыталась отдышаться.

- Все в порядке, - сказала я так спокойно, что сама бы себе не поверила, если бы не слышала. - Просто… нужно закрыть дверь на защитный артефакт. На всякий случай.

Ночь опустилась на академию не мягкой темной периной, а тревожной пустотой, будто все вокруг притихли в ожидании. В нашей комнате было тихо: Аня спала, свернувшись калачиком на своей кровати, ее дыхание было ровным, глубоким, почти как у беззащитного ребенка, и я смотрела на нее со странной завистью, как будто сон был роскошью, которую я себе больше не могла позволить.

Я лежала на спине, уставившись в потолок, где тенью проступали перекрытия балок, и каждая изгибалась так, будто могла вдруг сорваться и нависнуть надо мной. Стоило мне закрыть глаза, как в темноте вспыхивал силуэт мужчины в плаще, я чувствовала запах пыли и сырости, грубые пальцы на моем запястье. Я перевернулась, сжала подушку, и все равно не смогла уснуть.