- Запугивал? - уточнил Вовка.

- Нет, не запугивал. Хотя... Да нет, вряд ли. Он просил, чтобы вы не болтали о нем. Видимо, это как-то связано со скачками?

- А я говорил, - буркнул друг, бросая укоризненный взгляд на Аню.

- Ну говорил, и что? - возмутилась она. - Да мы и не болтали, Лиз. Так, паре человек рассказали, что он тебя недолюбливает. Ну и что твое падение на случайность непохоже...

- А что, если это действительно не он? - пробормотала я. Что-то не давало покоя.

- Даже если он, - ворчал Вовка. - Начнется расследование, оно нам надо? Столько времени впустую.

- Не ты же будешь расследовать, - хихикнула Анька. - Лиз, а больше он ничего не говорил? Может, видел кого-то или подозревает?

- Так он и скажет, - усмехнулся Вова.

- Говорил, - вздохнула я. - В общем... Такое дело... Через две недели у нас с ним скачки. Я против него. Как думаешь, Ань, мне удастся выпросить Агнесс?

- Ты серьезно сейчас? - от удивления у Вовки даже очки с носа свалились.

Впрочем, судя по выражению лица Аня тоже восторга не испытывала. Она покосилась в ту сторону, где скрылся Морозов и медленно произнесла:

- Только если ты совсем сумасшедшая...

Глава 8

Мы спешили в главный корпус, и все вокруг казалось странно торжественным: высокие своды, витражи, отражающие солнечный свет, и потоки студентов, уверенно шагавших по коридорам. Все знали, куда идут. Все, кроме меня.

- Не отставай, Лиз! - поторопила Аня. - У нас первое занятие по основам боевой артефакторики.

Ну конечно. Отлично. Сначала падаю с лошади и попадаю в другой мир, а теперь и вовсе на пары по магии. Звучит как бред, но почему-то это мой новый распорядок.

Мы вошли в просторный зал. Преподаватель, мужчина в длинном темном плаще, смотрел на студентов, как на маленьких рекрутов, которых предстоит превратить в солдат. Он поздоровался сухо и коротко, сообщил, что его зовут Федоров Иван Петрович, затем велел каждому по очереди пройти к кафедре и коснуться небольшого кристалла.

- Ваш потенциал, - пояснил он. - Камень реагирует на поток силы.

Студенты один за другим подходили к кристаллу. Камень вспыхивал то мягким светом, то ярким пламенем, а иногда и вовсе озарялась половина зала. Вздохи и шепотки разносились вокруг.

Когда очередь дошла до меня, ладони вспотели. Я дотронулась до кристалла, стараясь не показать страха. Несколько секунд ничего не происходило, и мне стало холодно от взглядов одногруппников. И вдруг камень дрогнул - не вспыхнул, не загорелся, а лишь отозвался крохотной искрой, едва заметным огоньком.

Смех с задних рядов ударил по ушам. Кто-то громко шепнул:

- Вот тебе и Воронцова… сила с ноготок.

Я отдернула руку, будто обожглась. Преподаватель нахмурился, что-то отметил в журнале.

- Дар есть, но крайне слабый, - произнес Иван Петрович так, словно выносил приговор. - Работать придется вдвойне, если хочешь остаться на курсе.

Я кивнула, не доверяя голосу. Слабый дар. Вдвойне. В моем мире я привыкла быть первой: на скачках, в универе. А здесь? Здесь меня только что объявили почти никем.

Я вернулась на свое место, стиснув зубы. Аня тревожно сжала мою руку, но сказать ей я ничего не смогла. В груди кипело странное чувство: смесь злости, унижения и упрямства.

Ну уж нет. Даже если у меня слабый дар, я не позволю, чтобы меня списали со счетов. Не первый раз доказываю, что могу больше, чем думают.

И все же, когда я подняла глаза, то поймала взгляд Морозова. Он сидел впереди, обернувшись ко мне, и в его глазах сверкнула не насмешка, не жалость, а странный интерес. Будто слабая искра внутри меня показалась ему важнее, чем чужие фейерверки.

После проверки дара преподаватель повёл нас на практику. В зале уже стояли низкие каменные пьедесталы с такими же кристаллами, только крупнее. Их сияние было ровным, спокойным.

- Задача проста, - сказал Иван Петрович, прохаживаясь мимо. - Сфокусируйтесь и направьте энергию в камень. Ничего сложного.

Одногруппники по очереди начинали: у кого-то камень вспыхивал ярко, у кого-то только теплился, но все выглядело предсказуемо. Я стояла в конце ряда и чувствовала, как колени предательски дрожат.

Наконец подошла моя очередь. Я положила ладонь на холодную поверхность кристалла и закрыла глаза, пытаясь хоть что-то в себе нащупать. Сначала была пустота. Потом… где-то глубоко, совсем тихо, будто под самой кожей, вспыхнула тонкая ниточка тепла.

Кристалл вспыхнул неровным, рваным светом, словно не мог решить, какой цвет выбрать: то белым, то алым, то вдруг почти черным. И тут же поверхность раскалилась так, что я вскрикнула: боль полоснула ладонь. Камень словно оттолкнул меня.

Я дернула руку, и по классу прошел ропот. На коже проступил красный ожог, будто я ухватилась за раскаленный металл.

Иван Петрович резко шагнул ко мне, нахмурившись:

- Невозможно… камень не может обжечь. Он принимает силу, но не возвращает ее…

Я с трудом сдерживала слёзы боли, прижимая руку к груди.

- Лиза! - Аня вскочила с места, но рядом уже оказался Владимир. Его очки блеснули в свете кристаллов.

- Я отведу ее к целителям, - сказал он, слишком поспешно, будто только этого и ждал.

Преподаватель колебался, но всё же кивнул.

Владимир бережно взял меня под локоть, увел из зала, и только тогда его лицо изменилось: в глазах мелькнул блеск, не сочувствия, а любопытства.

- Ты понимаешь, что это было? - спросил он тихо, почти с придыханием.

Я только покачала головой, зубы были стиснуты от боли.

- И правильно, - пробормотал он, будто сам себе. - Пока не понимаешь…

Я настороженно посмотрела на него, но он тут же снова изобразил заботливого друга.

- Потерпи, Лиз, в медпункте все обработают, - сказал он уже громче. - Главное, что ты цела.

А у меня все никак не выходило из головы одно: камень действительно не должен был обжечь. Но тогда почему именно у меня все пошло не так?..

Вечером я не могла уснуть. Сколько ни переворачивалась в постели, перед глазами все равно вставала Агнесс, ее паника, ее испуганный бег по манежу, звонкий стук копыт и тот самый удар, после которого моя жизнь будто перевернулась. Анины слова звенели в ушах: "Не ходи, это опасно". Владимир тоже отговаривал:

- Под арестом она, Лиза, не суйся.

Но чем больше они твердили, тем сильнее меня тянуло туда. К ней.

Я тихо встала, стараясь не разбудить Аню. Натянула плащ, шагнула в коридор. В ночной академии было непривычно пусто: стены казались выше, чем днем, и магические светильники только тускло мерцали голубым пламенем. Мои шаги отдавались эхом в тишине слишком громко, и я ловила себя на мысли, что вот-вот кто-то выйдет из-за угла.

Спустившись по винтовой лестнице, я оказалась во дворе. Воздух был влажным, пахло землей и сеном. Где-то ухнула птица. Дорога к конюшне шла вдоль высокой стены, и в лунном свете тени кустов колыхались так, словно тянулись ко мне.

Я ускорила шаг. И все же… кто-то будто повторял мои движения. Стоило мне остановиться - тишина. Стоило сделать шаг, и я почти слышала, как рядом кто-то ступает в такт.

Обернулась резко. Пусто. Только густая тень у арки, и больше ничего. Но сердце уже колотилось в горле.

Луна спряталась за облако, и мне стало по-настоящему страшно. Я почти побежала последние метры. Наконец впереди показалась крыша конюшни. Запах лошадей ударил в лицо, теплый, родной. У меня сжалось сердце от тоски: там, за дверью, ждала моя Агнесс.

Я уже тянулась к засову, но все же обернулась еще раз. Клянусь, в темноте у стены кто-то стоял и смотрел прямо на меня.

Глава 9

Я вцепилась в холодный железный засов. Он скрипнул так громко, что мне показалось, что весь двор проснулся. Сердце ухнуло в пятки. Но назад дороги не было. Я рывком оттолкнула тяжелую дверь и, споткнувшись, вбежала внутрь.