Я кашлянула, прикидывая масштаб трагедии.

- Мы люди целеустремленные, - пожала я плечами.

Старушка посмотрела на Морозова.

- А ты молчаливый, - заметила она. - Это хорошо. Болтливые путники обычно приносят больше хлопот.

- Я постараюсь соответствовать вашим ожиданиям, - сдержанно ответил Алекс.

Старушка прищурилась, потом вдруг вздохнула.

- Ладно уж. Ночь холодная, лес недобрый. Впущу. Только не бесплатно.

Я тут же оживилась.

- Мы готовы… - начала я и осеклась, вспомнив, что денег ни у одного из нас не водилось. - Обсудить условия.

Старушка кивнула с видом человека, который именно этого и ждал.

- Утром парень наколет мне дров. Руки у меня уж не те, - она демонстративно потерла ладони. - А ты, девонька, яйца в курятнике соберешь. А то я в последнее время то курицу с гусем перепутаю, то вообще в пустое гнездо полезу.

Я с готовностью кивнула.

- Конечно. Люблю хлопотать по хозяйству.

И тут же услышала, как хмыкнул Морозов. Пришлось пихнуть его локтем в бок.

- И корову подоишь, - добавила старушка, не заметившая выражения лица Алекса. - Буренка у меня добрая, только терпения требует. А у меня суставы ноют.

Я замерла.

- Я… - начала я осторожно. Как бы сказать, что я корову видела только на расстоянии метров десяти? Это же не лошадь...

Морозов кашлянул, за что снова получил тычок в бок.

- Она прекрасно справится, - пообещал он, вызывая у меня непреодолимое желание треснуть его чем-нибудь. - У Лизаветы врожденный талант к хозяйственным обязанностям. А уж коров как любит!

Я повернула голову и одарила его многозначительным взглядом, который обещал нечто крайне неприятное в будущем.

- А ты, значит, специалист по дровам? - сладко спросила я.

- Я разносторонне развит, - отозвался он невозмутимо.

Старушка довольно кивнула.

- Вот и ладно. Проходите. Только без магии в доме. У меня от нее куры нервничают.

Мы переглянулись.

- Без магии, - пообещала я, пряча связной кристалл поглубже в карман.

Дом внутри оказался теплым, пах хлебом, парным молоком и травами. На столе стоял чайник, на полке теснились глиняные кружки, а в углу дремала полосатая кошка, которая при виде нас лениво открыла один глаз и тут же, решив, что мы не стоим ее внимания, снова погрузилась в сон.

- На чердаке переночуете, - сказала старушка. - Комната-то у меня одна всего, а там сена навалите - и ладно. Ужинать будете?

- Будем, - кивнул Морозов.

Когда старушка скрылась на крохотной кухне, я повернулась к Морозову.

- Дрова, значит? Разносторонне развит?

- Обожаешь хозяйственные хлопоты? - невинно отозвался он.

- Если корова меня ударит, - предупредила я, - это будет на твоей совести.

- Я уверен, ты сможешь с ней договориться, - сказал Алекс с легкой улыбкой.

Глава 22

Ужин оказался простым и и удивительно вкусным, таким, каким и должен быть в доме, где давно привыкли к неторопливой жизни и редким гостям. Похлебка пахла травами, хлеб был ещё теплым, а чай терпким и успокаивающим. Старушка суетилась возле стола, подливая нам по кружке, словно мы были не случайными путниками, свалившимися к ней на голову поздним вечером, а долгожданными внуками.

Я ела молча, стараясь держаться достойно, но ложка упрямо опускалась в тарелку быстрее, чем того требовало воспитание. Морозов, напротив, выглядел безупречно сдержанным, будто ужинал в гостях у министра, а не в деревенском доме. И от этого его спокойствия становилось неловко.

- Нагулялись, значит, - заметила старушка, прищурившись.

- Немного, - уклончиво ответила я.

- Оно и видно, - хмыкнула она. - Да ты ешь, детонька, не тушуйся.

Когда тарелки опустели, хозяйка решительно поднялась.

- Спать пора. Ночь в лесу еще никому на пользу не пошла, - сказала она, подхватывая старую керосиновую лампу. - Идемте, покажу вам, где вы спать будете.

Чердак оказался небольшим, но достаточно уютным: низкие балки, аккуратная куча сена у стены, маленькое окошко, через которое лился бледный лунный свет. Пахло сухой травой, пылью и старыми тряпками.

Старушка положила на сено два одеяла: одно толстое, другое заметно тоньше.

- Вот тут и переночуете, - сообщила она. - Тепло, сухо, ветер не задувает. Лучше, чем в сарае.

Я осторожно посмотрела на неё.

- А… другого места нет?

- Нет, милая, - добродушно отозвалась старушка. - Дом маленький. Да и чего вам делить? Молодые, здоровые. Замерзнете - ближе ляжете, и дело с концом.

Я почувствовала, как уши предательски начинают гореть. Морозов, к моему искреннему возмущению, даже бровью не повел.

- Мы вам благодарны за ночлег, - сказал он с тем безукоризненным спокойствием, которое сейчас казалось особенно раздражающим. До одури захотелось пихнуть его в бок, с трудом удержалась.

Старушка же удовлетворенно кивнула и, пожелав доброй ночи, отправилась вниз по лестнице, оставив нас в тишине и одиночестве. Точнее, лучше бы мы и правда ночевали где-нибудь по-одному.

Некоторое время мы молчали. Я стояла у кучи сена, задумчиво глядя на одеяла. Одному из нас определенно предстояло замерзнуть.

Пока я собиралась с мыслями, Морозов ловко разровнял сено, улегся, устроившись у стены, и затем протянул мне более теплое одеяло.

- Возьми это.

- А ты? - спросила я, невольно насторожившись.

- А у меня тоже есть одеяло, - пожал он плечами. - Ты все-таки девушка, быстрее замерзнешь.

Я колебалась лишь мгновение, потом все же взяла. Мерзнуть и впрямь не хотелось.

- Не думала, что ты склонен к жертвенности, - ехидно заметила я.

- Не обольщайся, - хихикнул Алекс. - Это стратегическое решение. Замерзшая напарница бесполезна.

Я фыркнула, но спорить не стала.

Легла на самый край, стараясь оставить между нами максимально возможное расстояние. Некоторое время я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ветру за окном и к ровному дыханию лежащего рядом Морозова. Усталость медленно брала свое, но одновременно с ней подбирался холод.

Я подтянула одеяло выше, почти до подбородка, свернулась калачивом, пытаясь согреться, но получалось откровенно плохо. Я поймала себя на том, что замерза так, что даже губы задрожали. Какой уж тут спать!

Сон все-таки ко мне пришел, но не сразу, а когда пришел, был тяжелым и беспокойным. Мне снились заснеженные поля, какие-то горные пещеры, по которым я иду по-летнему одетая. В одной пещере я обнаружила медведя, но вместо того, чтобы заорать и убежать от огромного хищника, я зачем-то улеглась рядом с ним, чувствуя, как уставшее и продрогшее тело потихонечку согревается от его живого тепла. Наглый зверь даже закинул на меня свою когтистую лапу, но я не возражала: стало еще теплее.

Утро принесло неприятный сюрприз. Я проснулась от скрипнувшей где-то внизу половицы и обнаружила себя в объятиях Морозова.

Его рука по-хозяйски лежала на моей талии. Мое лицо почти касалось его плеча, одеяло было наполовину сползшим, ногу я зачем-то закинула прямо на него. Выглядело все это ужасно неловко и дико.

Я замерла, боясь пошевелиться, и с ужасающей ясностью поняла две вещи: во-первых, я, кажется, сама к нему прижалась, а во-вторых, вылезти теперь, не разбудив его и не выдав себя, будет куда сложнее, чем выбраться из ночного леса.

Глава 23

Я чувствовала себя, как преступник, застигнутый на месте преступления. Только преступление, к моему глубочайшему ужасу, заключалось в том, что я самым неприличным образом спала в объятиях Морозова.

Я осторожно, предельно осторожно попыталась сдвинуться. Всего на пару сантиметров. Хотя бы настолько, чтобы выползти из-под неожиданно тяжелой мужской руки.

Результат оказался мгновенным и катастрофическим. Рука, лежавшая у меня на талии, сжалась крепче, и меня притянули обратно, словно все до этого момента было так, как должно было, а тут вдруг я со своего законного места куда-то собралась.