Я попыталась изобразить невинность.

- Может, у меня плащ лунатит. Уходит ночью бродить по конюшне.

Аня закатила глаза так выразительно, что если бы этим способом можно было метать заклинания, я бы уже лежала без сознания.

- Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Если узнают, тебя отчислят, и это будет лучшая из возможных участей.

Мы вошли в шумную столовую. Пахло кашей, свежим хлебом и чем-то подозрительно напоминающим подгоревшее зелье. Я уже успела подумать, что завтрак можно считать почти безопасным мероприятием, как рядом раздался знакомый голос:

- Доброе утро, дамы.

Володя появился из ниоткуда: аккуратный, как всегда, с идеально уложенными волосами и лицом человека, который перед рассветом выучил все учебники за семестр. Он ловко поставил поднос рядом с моим и сел напротив.

- Лиза, ты ужасно выглядишь, - сказал он с той же мягкой заботой, которой обычно выдают лекарства психам. - Опять училась до поздней ночи?

- Можно и так сказать, - буркнула я, отодвигая тарелку с кашей, есть почему-то расхотелось.

Аня посмотрела на меня исподлобья, но промолчала.

Володя же чуть наклонился ко мне и понизил голос:

- Береги себя. Ты же знаешь, в академии сейчас… неспокойно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри отозвались слова Морозова из конюшни: тот, кто виноват в твоем падении, не отступит. Знать бы еще, кто этот доброжелатель...

Глава 11

После занятий я твердо решила: если уж у меня дар "с ноготок", то хотя бы ум должен быть побольше. Поэтому направилась в библиотеку. Аня увязалась за мной, хотя ворчала, что предпочла бы чашку какао и сон. Володя, как обычно, объявился из воздуха, будто у него был какой-то оповещатель обо всех моих перемещениях по академии.

- Библиотека - сердце академии, - произнес он с благоговейным видом, будто мы шли не в читальный зал, а в храм.

- Если это сердце, то оно точно страдает от отсутствия любви и заботы, - буркнула я, заметив слой вековых паутин на потолке.

Мы прошли через тяжелые дубовые двери, и меня тут же обдало запахом старых книг. Стеллажи уходили вверх так высоко, что я невольно подумала: тут явно нужна не лестница, а альпинистское снаряжение. И не преминула сказать об этом подруге.

- Тише, - шикнула Аня, - тут же библиотекарь строгий!

Я хотела ответить, что от моего голоса книги вряд ли рассыплются в прах, но тут из-за стойки показалась тетенька с таким выражением лица, что стало понятно, что она ненавидит всех студентов. Я мгновенно притихла.

- С чего начнем? - спросила Аня.

- С раздела "История Империи", - предложил Володя и, не дожидаясь ответа, уверенно повел нас меж стеллажей.

Ну конечно. Он тут явно прописан. Наверняка спит между полками, а утром выходит с видом обычного студента. И только отпечаток какого-нибудь книжного корешка на щеке выдает в нем заучку.

Мы остановились у огромных фолиантов, переплетенных в кожу.

- Я бы предпочла пособие "Магия для тех, кто не очень хочет, но придется", - прошептала я.

Аня прыснула, а Володя сделал вид, что не услышал. Хотя уголок его рта дрогнул.

Я взяла первый попавшийся том, и он оказался таким тяжелым, что чуть не выронила. Книги здесь явно не любили, когда их тревожат.

- Смотри осторожно, - предупредил Володя. - Некоторые тома… реагируют на прикосновения.

Я посмотрела на корешок. На нем проступали едва заметные символы. И почему-то один из них показался странно знакомым, как будто я уже видела его… где-то в конюшне.

Холодок пробежал по спине.

- Что-то не так? - тут же спросил Володя.

- Ничего, - ответила я поспешно, прижимая книгу к груди. Гвоздь, расписывали гвоздь, ага. Морозов же сказал.

Но сердце стучало громче ударов колокола по утрам..

Я торопливо сунула тяжелый фолиант обратно на полку - пусть пока пылится дальше. Но взгляд все равно то и дело возвращался к странному символу на корешке. Внутри все зудело от желания разглядеть поближе, потрогать пальцами, но… рядом были Аня и Володя. А я не была уверена в том, что им стоит рассказывать об этой странности.

- Возьму-ка ещё парочку книг, - сказала я слишком бодро, как человек, который совершенно ничего не скрывает. - Для чтения перед сном. Знаете, вместо колыбельной.

Аня изогнула бровь.

- Лиза, ты и так спишь меньше всех. Ты уверена, что тебе нужны именно эти кирпичи?

- Абсолютно, - ответила я и потянулась к паре томов поменьше, хотя и они были такими увесистыми, что плечо хрустнуло. - Чем тяжелее книга, тем крепче сон.

Володя подхватил один из фолиантов с моей стопки, будто боялся, что я сломаюсь пополам, и внимательно посмотрел на меня поверх очков:

- Ты странно себя ведешь, Лиз. Все в порядке?

- Конечно, - ответила я слишком быстро. - Просто захотела… просветиться. Вдруг мой крошечный дар решит вырасти от соприкосновения с великими знаниями.

Аня нахмурилась.

- Ты точно что-то скрываешь. Обычно ты не проявляешь такого энтузиазма к книгам.

Я улыбнулась как можно шире, надеясь, что это выглядит убедительно.

- Да все нормально. Честно. Просто книги, просто вечернее чтение.

Мы направились к выходу из библиотеки, и я чувствовала, как внутри все клокочет. Сказать им о странном символе? О том, что я уже видела его раньше? Нет. Пока не время. Если расскажу, придется объяснять и про ночную вылазку к Агнесс. А к этому я была точно не готова.

Глава 12

Когда мы с Аней, наконец, вернулись в комнату, она, как всегда, завалилась в постель с фразой:

- Я тебя умоляю, не читай всю ночь. Опять утром будешь на панду похожа.

- Конечно-конечно, - соврала я с самой искренней улыбкой.

Стоило ее дыханию стать ровным, я вытащила из-под стола книги, которые принесла из библиотеки. Они тяжело шлепнулись на стол, и у меня мелькнула мысль: если уж магия мне не дается, можно тренировать мышцы, таская эти фолианты.

Я зажгла свечу-артефакт, свет упал на страницы, и буквы будто шевельнулись. Сначала мне показалось, что это от усталости. Но когда я пролистала пару страниц, глаза зацепились за одно слово.

"Воронцовъ".

Не так, как в моих документах, не так, как я привыкла видеть фамилию. Старая форма, с твердым знаком, так давно уже никто не пишет. Но и книга была не вчера написана.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В книге шла речь о хранителях императорского ключа, о семье, которая потеряла все разом. Я водила пальцами по строкам, боясь моргнуть. Неужели есть какая-то страшная тайна, настолько жуткая или важная, что затронула оба мира? Я ведь и в своем ничегошеньки о родителях не знала.

Я снова уставилась на слово "Воронцовъ". Оно будто светилось сквозь бумагу. У меня дрожали пальцы, и я прошептала едва слышно:

- Значит, это правда… Есть какая-то тайна...

Но дальше я читать не смогла. Либо усталость, либо страх сделали свое дело: глаза закрывались сами собой. Я спрятала книгу под подушку, затушила свечу и погрузилась в сон, где буквы продолжали плясать, а имя моего рода звучало все громче.

Ночью мне снилось что-то такое, от чего я то и дело дергалась и чуть не падала с кровати. Вроде бы все начиналось невинно: я стояла в поле с Агнесс, а вокруг шелестела трава, и светило солнце. Но через мгновение трава стала выше меня, словно решила устроить революцию против людей, а солнце вдруг превратилось в огромный глаз, который смотрел прямо на меня.

А потом появился символ. Тот самый, который я видела в конюшне и на корешке книги. Он парил в воздухе, сиял серебром и складывался из линий, будто сам себя рисовал. И стоило мне потянуться к нему, как земля под ногами провалилась.

Я рухнула в темноту и оказалась в огромном зале с каменными колоннами, уходящими ввысь. Там стоял сундук. Старый, облезлый, с замком в виде того же символа.