– Да молчи ты уже! Я тебе мужика на сегодня подарил, а ты орёшь как потерпевшая! Глянь на девчонку, да и катись трахаться, грешница окаянная!

– Ты мне еще не говорил, что мне делать!

– Посажу Мария на бром, а тебе пришлю деревянный самотык! С перекрестием! – не выдержал уже я этой скандалистки, – Кончай выкаблучиваться, несвятая сестра. Всё равно ничего не выторгуешь!

– Сукин сын… – тут же сдулась монашка, подходя ко мне, – Такой настрой испортил. Ладно, показывай свою сучку…

И вот тут всё стало еще непонятнее, так как спрятавшаяся в комнату безымянная девчонка… ни грамма не боялась. Она, сидя на кровати, с любопытством и без всякой опаски наблюдала за стремительно приблизившейся к ней полячкой, не испытывая ни малейшей тревоги. Когда злая шрамированная монашка грубо схватила девчонку за лицо, поворачивая туда‑сюда, той, казалось, подобное даже слегка понравилось.

– На вид – очень элитная шлюха, – злобно буркнула Новак, заканчивая осмотр, – Но отбитая на всю тыкву. Наглухо отбитая, Красовский. А что еще? Немая?

– Нет, говорит, если её спросят, – пожал я плечами, – Но ты точно её нигде не видела, ничего не слышала?

– Хм… – пройдясь перед сидящей и хлопающей ресницами смуглянкой, монахиня медленно покачала головой, – Нет, русский. Я могу…

Грохот двери и кровожадный вой ворвавшейся Хатсбург прервали нашу высокоумную беседу.

– Красовский!! Сволочь!!! Как ты мог показать бедняжке эту польскую мегеру!!! – гневно орала вампиресса на весь дом, – Ты чем думал⁈

– Что ты сказала, курва мать⁈ – тут же завелась монашка, выскакивая из комнаты, – А ну иди сюда, корова хмурая!

От слов они моментально перешли к делу, то есть к мордобою, сопровождаемому звоном, выдохами и руганью. Сидящая на кровати потеряшка никак не отреагировала на воцарившееся неподалеку насилие. Казалось, её теперь интересовал только один субъект, оставшийся в поле зрения – то есть я. На ум мне ничего не приходило, а тут еще в квартиру ворвался озабоченный происходящим Марий. Выглянув, я увидел, что девушки мутузят друг друга на матах, причем в партере, так что блондина, уже желающего заорать (и навлечь на себя двойную беду) тупо поманил рукой, приглашая в комнату.

Реакция на него оказалась точно такой же, как и на предыдущего посетителя. Ноль страха, ноль настороженности, ноль неприятия. Просто радостно‑нейтральное выражение лица и ощущение, что девушке вполне хорошо сидеть и пялиться на нас двоих.

Устало вздохнув, я гаркнул на всю комнату, напоминая драчливой Эрике, что её любимую монашку недавно отмудохали арматурой. Посмотрев реакцию спасенной на громкий звук, вздохнул еще горше, взял блондина и отправился на выход, велев спасенной провести генеральную уборку жилища, на что та радостно кивнула. Однако, когда мы уже уходили, оставляя Хатсбург за главную, меня неожиданно и осторожно подёргали за рукав. Обернувшись, я уставился на смуглянку.

– Не умею мыть плиту… – виновато призналась та, вызвав удивленную реакцию буквально у всех.

– Эрика покажет, – ответил я, уходя с чувством, что не понял абсолютно ничего. Кроме одного. Найденный оборотень была ненормальной .

Полностью.

///

– Нашёл… – задумчиво пробормотал Алебастр, глядя на монитор, – Так и знал, что найду.

Он безотрывно сидел в сети уже почти сутки, разыскивая информацию сразу по нескольким темам. В первую очередь, альва интересовали новые соседи, русские, явившиеся на место отца Григория. Они, по уверениям общавшихся с ними сокомандников, производили впечатление деятельных людей, а опытный отшельник прекрасно знал, что именно от деятельных новичков в Апсародае проливается больше всего крови.

Предчувствия его не обманули, как и донесения от других представителей «религиозного кольца». Русские решили заняться одним из старейших и успешнейших дел, которыми славилась эта нация, то есть, начали искать возможность продавать оружие. Старое советское оружие. Не через  Апсародай, а в  Апсародае.

Большая ошибка, но предсказуемая. Теперь им сделают пару намеков, тот же равви Фридман, а может быть, даже сам имам, а если не поймут, то окажутся в лесу с волками, уверенными, что в таких важных отраслях никого из религиозных деятелей быть не должно. Та же самая русская мафия, вполне серьезно ворочающая делами в Среднем городе, может заглянуть на огонёк. Кстати, надо бы написать обо всем этом Кси Тинг. Старушка должна узнать, что никто кроме православных не имеет отношения к их деятельности.

Тем не менее, «нашёл» Алебастр совершенно другое, о чем сейчас и заявил вслух. Через пару секунд удовлетворенного молчания, его ткнули холодным носом в руку. Кицуне, дремлющая на соседнем кресле, заинтересовалась.

– Соню ищут, – кивнув на кошачьего медведя, вылизывающего свою шубу, ответил лисе альв, – В Верхнем городе. Очень тихо, но за очень большие деньги. Тут целая схема…

Сначала некто, пожелавший остаться инкогнито, умудрился организовать турнир поиска среди всех четырех школ и двух университетов Верхнего города. Детишки натурально прочесали все безопасное пространство огороженной части города, влекомые наградой в пятнадцать тысяч. Затем полетели вести в Средний город, с обещанием сотни тысяч за зверя. Теперь цена выросла до трехсот, от чего возбудились многие умельцы. Пока это всё старались держать в тайне, потому что найти черного бинтуронга в Тайланде дело плевое, а уж привезти – так тем более, но скоро всё должно было вылезти наружу…

«И тогда город в очередной раз превратится в бедлам», – понял отшельник, глядя на тему в одном из форумов сети, где уже велось обсуждение, под каким соусом подать информацию всему городу.

– Раввин хочет её продать? – грустно спросила кицуне, превратившаяся в человека и стоящая за дверью комнаты, в которую ей нельзя было заходить в таком виде.

– Да вот думаю… – промычал подземный житель, а потом потребовал, – Заходи уже! С появлением этой черной бандитки мне стало куда проще… к вам привыкать!

– Правда? – обрадовалась Юки, тут же входя внутрь, – Ура! Но Соня…

Дремлющий бинтуронг подняла голову, звучно фыркнув.

– Мы не знаем, чего хочет Фридман, – подумав, высказался альв, – В любом случае, даже я понимаю, что без своего особого самца, Соня – бесполезна. Её гены попросту «размоются» при неправильном скрещивании. Значит, она нужна только очень определенным людям. У нас тут прямо заповедник для особенных и разыскиваемых. Не считая меня и Красовского.

– Тебя, вообще‑то, разыскивали, хотели и даже похитили! – подняла пальчик японка, явно желающая потревожить продолжившего спать зверя тисканьем.

– Что правда, то правда, – вынужден был согласиться альв, а затем предложил, – Идем фильм посмотрим? Я попкорн сделаю.

Из‑за специфического запаха Сони попкорн стал желанным блюдом в этом доме.

Фильм они смотрели невнимательно. Он явно того не стоил, а в головах у обоих оставшихся дома членов команды роились свои мысли. Альв одновременно оценивал, насколько благоприятно на его психику воздействует бинтуронг и новое обрамление самой большой комнаты, а еще пытался вернуть хотя бы часть своих возможностей по добыче информации. Понимая, что в команду он может внести вклад только информацией, бывший отшельник настойчиво искал новые варианты заработка для ребят. Юки же, в свою очередь, дулась на судьбу. Ей не хотелось будить Соню, а заодно было очень обидно, что девушка, которую спас Петр, оказалась чрезвычайно добрым… оборотнем. Получалось, что Широсаки единственное в городе существо, которое эта замечательная девушка порвёт на месте! А сейчас бы возилась с ней вместе с Эрикой…

Попкорн кончился очень быстро, им помогла с ним сама бинтуронг, пришедшая и развалившаяся на кицуне. Та, рассеянно гладя густую черную шерсть, думала о своем, не обращая внимания на экран. Вопрос, заданный альвом, оказался таким внезапным и странным, что Юки даже закашлялась.

– Ты его не боишься? Петра?