Сев на пол напротив забравшейся на диван кицуне именно в тот момент, когда та запивала очередной шот апельсиновым соком, я добился сюрприза и… надутых как у хомяка щек, в которых бурлил удерживаемый Широсаки сок. Чуть не обрызгала от удивления. Пока мерялись взглядами, белобрысая японка сделала над собой усилие и проглотила содержимое рта, тут же надув щеки по‑другому. В обиде.

– Я хотел извиниться… – примирительно начал я.

– Не приму извинения! – надулась еще сильнее девушка, складывая руки на груди, – Нет! Ты меня…!

– Неудачно пошутил.

– Иди дружи с вороной!

Еще и этот ворон чертов. Отметины от когтей на коже остались будь здоров. Но нет, Петру Васильевичу показалось, что он очень красиво выглядит с птицей на плече. Надо было сразу прогнать, как тварь уселась.

Некоторое время мы поиграли в молчанку, пока девушка, вытянувшись, не сграбастала бутылку, чтобы организовать себе новую порцию в стакан. Пока она её принимала, я без лишних слов отпил из освободившейся тары, а затем, подумав, выдал:

– Мне кажется, что ты не только из‑за этого так разозлилась. Могу уйти, чтобы не мешать тебе дуться, а могу спросить по‑взрослому, – Что с тобой в последнее время творится?

Юки посмотрела на меня долгим пьяным взглядом, а затем подалась вперед, протягивая руки к бутылке, которую я держал. Глазомер лису подло подвел, диван тоже, так что девушка, накренившись, с серьезным видом свалилась мне на колени, где и завозилась, видя цель и не видя препятствий. Получив желаемое, она перевернулась на спину, тут же присосавшись к горлышку. Вид, с которым лиса это всё проделывала, был уморительным, но я сохранял серьезную мину, повинуясь собственным ощущениям. Всё‑таки, не всегда люди, которые ведут себя так забавно, осознают, как это смотрится со стороны.

Так и оказалось.

– Вы смеетесь надо мной! – обдала меня словами и перегаром японка, лежа у меня на бедрах и руках как длинный младенец с бутылкой, – Все смеетесь! Ты, Эрика, Марий! Даже Момо! Даже она… хотя она и не…

– А почему смеемся? – спросил я, отняв бутылку и сделав пару внушительных глотков.

– Не знаю! – злобно дрыгнула девушка ногами, – Не понимаю! Я стараюсь! Я… я… буль‑буль‑буль…

– Стараешься… – покивал я, теперь уж совсем похожий на кормящую мать, удерживающую и брыкающегося младенца, и бутылочку, – Пытаешься. Мы тоже стараемся, учим тебя всему… чему можем.

– Врешь! – пьяно икнув, японка махнула кулачком куда‑то в сторону моего лица. Промазала, отвлеклась на чихнувшего ей в ухо медоеда, рука коварно ушла вниз и стукнула Юки в глаз, – Ой! Ыыы…

Теперь я еще и принялся укачивать самоушибленное дитя алкоголизма. Процесс был умиротворяющим, пока мне на спину не запрыгнула Момо, чтобы, обняв за шею, поинтересоваться, как тут у нас дела. Это почему‑то стало решающим триггером.

– Я мужика хочу! – плаксиво и обиженно выдала лежащая на руках Широсаки, махнув в мою сторону рукой, – Вот его! А он… издевааааааается! Они все! Издеваются‑яяя…! Ыыыы…!

– А он чё? – поинтересовалась висящая у меня на шее.

– А о‑оон… Говорит, что красивая, а са‑аам, ик!…издеваа‑ааается!

– Красовский! – посмотрев на это плаксивое, выдала кроха, стукая меня лбом в скулу, – Чё за дела⁈ Какие проблемы⁈

– Да нет проблем, – вздохнул я, погладив рассопливившуюся японку по непослушным волосам, – Просто ждём, когда она повзрослеет. А то, как людей убивать, так вон, она недавно одиннадцать тел подряд оформила, причем одна, а как со всем остальным…

Рыжая, уже желавшая что‑то сказать насчет «повзросления», подавилась словами, уставившись на лежащую кицуне с немым уважением.

– Одиннадцать…?

– Причем трех последних под нашим с Марием огнем, – подлил охренения в кроху я, – Резиновыми пулями стреляли, но всё же…

Лежащее у меня на коленях существо никак не могло претендовать на гордое звание профессиональной обученной вояки. Оно напоминало азиатского подростка, расстроенного тем, что любимое аниме кончилось на первом сезоне. Слезы, сопли, взгляд пнутого щенка. Даже в такой голове, как у Момо это нормально не уложилось, поэтому рыжая, подумав, медленно переспросила меня:

– Ты хочешь сказать, что ты заставил девку грохнуть десять человек в одно жало, да еще и стрелял в неё при этом, но не выдрал до сих пор лишь потому, что она себя по‑детски ведет…?

– Ага, – грустно подтвердил я, вызвав очередное обиженное «ЫЫЫ!!» от Юки и озадаченное хрюканье от рыжей.

– Вот вы дебилы ненормальные! – поставила свой вердикт девушка, недавно сбившая боевой вертолет из заныканного ракетного комплекса, – Пошла я от вас. Разбирайтесь сами!

– ЫЫЫ!!!

– И Майора Тома заберу! Идём, мой хороший! Это может быть заразное!!

Тем не менее, уходя, рыжая кроха стащила со стоящего поодаль стала запечатанную бутылку виски, положила её на пол, а потом катнула пяткой в нашем направлении. Поймав подачку, я скрутил бутылке голову, отхлебнул пару раз, а затем снова превратился в кормящую мать. Дождавшись, пока Юки присосется, пожаловался ей:

– Дебилы мы ненормальные!

Кто никогда не пытался заставить кицуне захлебнуться вискарем – тот и не жил никогда.

Технически, сложившиеся обстоятельства предрасполагали к тому, чтобы всё‑таки осуществить то, к чему рвалась душа юной азиатской девы, но тогда педагогический момент был бы потерян абсолютно. Такого я позволять не собирался, так что со спокойной душой дал Широсаки напиться до крепкого здорового сна (что заняло совсем мало времени), а затем, оставив японку на диване, ушёл пьянствовать с остальными, пару раз уединившись с Эрикой в укромных местах. Меня туда, правда, затаскивали, чтобы выяснить совсем другое, но вынужденное воздержание в пентхаусе сильно сказалось что на мне, что на вампирессе.

Кроме того, был такой момент, как… зубы. Интерес госпожи Хатсбург отрастить себе полноценные вампирские клыки я понимал и принимал, но самым эгоистичным образом, в глубине души, не одобрял. Женщина с четырьмя длинными и острыми зубами во рту… травмоопасна в некоторых ситуациях. Скажу ли я такую гадость Эрике в лицо? Никогда, господа. Петр Васильевич – не обуянный самолюбованием эгоист, он давно уже не ребенок!

Но… пока возможность существует, ей нужно пользоваться.

Не то чтобы мы хором приняли версию, что Крэйн действительно знает секрет, как нашей девочке отрастить кусалки. Исключать подобное было нельзя, но, с другой стороны, интерес вампира в отношении свинцового ящика мог быть удовлетворен сотней других способов, вместо выхода на агента Инквизиции. Да, на начинающего и странного, да, Крэйн вряд ли знал, что мы «служба ликвидации», которой его заказали, потому что его разборки с Освальдом пока считались их внутренним делом. Однако, мы не могли игнорировать ситуацию, которая так удобно повернулась к нам нужным фронтом.

У нас был живец, нам нужен был вампир.

– Проблема в том, что этот скот старше нас всех вместе взятых, – объявил Марий, когда мы, уже под вечер, свежие и опохмеленные, вернулись в родные пенаты, – Старше и опытнее. Мы понятия не имеем, что он задумал и как собирается выйти на связь с Эрикой. Может, он вообще планирует, что она настучит главе рода о появлении Крэйна…

– А это, кстати, мысль, – подумав, согласилась брюнетка, царственно разлегшаяся на нашем зальном диване, – Думаю, тебе стоит позвонить в Центр, разузнать, как нам быть в такой ситуации.

– Мысль хорошая, – согласился наш командир, а затем указал пальцем на вампирессу, – А тебе тогда нужно заняться выяснением всех этих ваших вампирских тонкостей. Нам нужно знать, зачем именно ты могла понадобиться Крэйну.

– Марий! – тут же возмутилась девушка, – Я… отверженная! Я не могу общаться с другими!

– Зай‑мись! – высокомерно задрав нос, приказ блондин, скрываясь с глаз долой.

– У вас что, своих вампирских сайтов нет, страничек и прочего? – удивился, входя, Алебастр, – Привет, ребята. Никуда не выходим, сидим дома. У Кси Тинг украли какого‑то мужика по имени Майкл Портман, она ищет, просила быть готовыми ехать его выручать. Э… эй, Эрика! Ты куда⁈