А почему? А потому что наш безукоризненно хороший, грамотный и в меру добрый командир…
– Баловался с монашкой, вместо того чтобы почитать выдержки по кицуне! – вредным тоном заявила Эрика, дохлюпывая свой коктейль, – той, которая ему клятву верности принесла!
Юки сдала экзамен, причем с блеском. Мелкая и хитрая лисица даже умудрилась спровоцировать последних тружеников наркобизнеса на то, чтобы они открыли огонь в нашем направлении. Гадкая мелочь хотела перестрелять раззяв до того, как мы начнем палить по ней резиновыми пулями и… почти преуспела. Мне пришлось пару раз выстрелить в чересчур быстро выследившего её парня, но подобный финт ушами на зачет не влиял. Тем не менее, Марий устроил мне головомойку, когда мы уже ехали домой, утверждая, что экзаменов, на которых экзаменуемый оформляет с десяток трупов – не существует. Теперь, на следующий день, я ему мстил за это занудство.
– Лисы‑оборотни – не люди, – добродушно ворчала вампиресса, благосклонно кушая новый коктейль, – Ты её воспринимал как странненькую девочку, такую всю смущенную и инфантильную, а это было защитное поведение лисёнка. Она, господин барон, приняла роль младшей в стае, поэтому и вела себя так. Как маленький лисёнок, во всем зависящий от добытчиков. Петр это понимал инстинктивно, он вредный старый убийца, ну а я знала. А вот ты – нет. Это был не экзамен, а инициация стайного охотника.
– А перец – попытка заставить повзрослеть! – я протянул Эрике «пятюню», которую она самым простецким образом отбила, заставив какого‑то щеголя у барной стойки выпучить глаза, ранее не отрывавшиеся от шикарного декольте вампирессы.
– Раньше не могли сказать…? – только и выдавил из себя командир, определенно чувствующий себя не в своей тарелке.
– Ты и не спрашивал, – пожал плечами я, – Вечно о чем‑то думаешь, чем‑то озабочен. Это у нас троих всё на виду, а вот вы с Алебастром шкеритесь, молчите. Мы к вам не лезем, мало ли что вы там…
«Анимешники проклятые!» – коротко промелькнуло у Эрики на лице и на моем, вроде бы, тоже. Это спровоцировало нашего бесстрашного командира на агрессию. Ну… своеобразную. Он запыхтел, замычал, а затем, надувшись, выдал, что они с альвом…
– Купили плантацию⁈ – хором удивились мы с вампирессой.
К потрошению барона на детали мы приступили уже дома. До этого момента пришлось заниматься нашей подопечной, точнее, её собеседниками, парочка из которых не знала о том, что знаменитые китаянки‑блогеры отнюдь не страдают половой распущенностью и не ездят после клуба к случайным знакомым. Собеседование на эту тему происходило в высшей степени цивилизованно и мирно, как оказалось потому, что лицо Петра Васильевича Красовского очень хорошо знают в Верхнем городе, да и вообще в Апсародае.
Молодой, красивый, разъезжал с двумя маньяками, вооруженными многозарядными гранатометами, они вместе положили конец Мара Сальватручча, так еще и выжили после этого. Да и улыбка у меня шикарная!
В общем, домой прибыли мирно и весело, без каких‑либо происшествий, за исключением возмущенного бурчания самой Мао‑Мао, которой не понравилось, что столь малозначительные молодые люди попытались проявить к ней свою симпатию. Где перспективы, спрашивается? Местные? Да кому нужны местные! Она китаянка! Ей нужен богатый и влиятельный китаец!
На язвительный вопрос от Хатсбург «молодой и красивый?» китаянка уперла руки в боки, а затем, поморгав удивленными глазами на по‑прежнему шикарно выглядящую Эрику, недоуменно спросила:
– Зачем? Я что, дура? Мне нужен муж, который будет ЗНАЧИТЬ! Пусть он будет маленький и лысый, пусть у него не будет стоять, но он должен быть большим человеком! Если бы меня интересовала такая ерунда, как красота, я бы уже давно на твоих мужиков вешалась! Это я могу быть красивой, знаменитой и верной, а муж должен быть ВЕЛИКИМ! Я слишком старая, чтобы снова выходить замуж за просто перспективного!
Ну вот, не бывает людей, которые разбираются во всем. Эрика не понимает в китайцах, Гритт в кицуне, Юки вообще ни в ком, один я молодец, да и то, потому что вторую жизнь живу!
Мы собрались на совещание в «мужском» номере пентхауса, поставив Алебастра на громкую связь. Первой заставили отчитаться Юки о том, как прошел день. Кицуне, вольготно усевшаяся между ног у Эрики, рассказала, что они с Момо весь день страдали фигней, занимались детьми, делали «кое‑что» своё (сказано это было с таинственным видом), затем, пока дети спали, Момо уехала по делам с медоедом, потом вернулись.
– Как видишь, она в полном порядке! – улыбнувшись Марию, Эрика поворошила кицуне волосы, к чему та отнеслась вполне позитивно.
Гритт, глядя на невинную азиатскую девушку, вчера замочившую более десятка человек, лишь бессильно выдохнул, разведя руками и признавая собственный провал как лисоведа. Долго ему горевать не дали, мы накинулись на лидера всем гуртом, требуя рассказа про купленную плантацию. Заунывные хрипы альва, укоряющего длинный язык Мария, прилагались.
История оказалась так себе, причем началась, как ни странно, с нашей вампирессы (тут сама Хатсбург выпучила глаза). Как оказалось, милой кровожадной девушке с большой душой и грудью довольно легко вытрясти последние деньги из меня и кицуне, чтобы потом их потратить с умом, а вот из альва и барона – затруднительно. Пиетет мешает, да непонимание, как и чем можно облагодетельствовать живущего в изоляции отшельника. Проще говоря, у Мария Гритта были лишние деньги, которые он банально не знал куда девать.
– И поэтому ты купил плантацию? – жаба душила Эрику так сильно, что та решила придушить и сидящую перед ней Юки, от чего та жалобно пискнула и завозилась, – Плантацию⁈
– Мы купили, – поправил её вредный голос нашего чернокожего друга, – Это вообще была моя идея! И связи! И…
– Зато мои деньги, – фыркнул в ответ командир, – Но да, теперь мы с Алебастром совладельцы плантации. Там работают люди, а через пару дней уже ожидаем первые доходы…
Как оказалось, вид парни делали бравый, но, по сути, попросту оказались в нужное время в нужном месте с нужной идеей. Алебастр увидел практически задаром отдающуюся плантацию гевеи с почти засохшими деревьями, она оказалась в интересном месте. Он заинтересовал Мария, они купили землю вместе со зданиями, а затем, наняв корчевщиков и рабочих из ближайшей деревни, очистили всю местность, провели работы (дистанционно!), подвели воду из ближайшей реки и теперь, вуаля, у них есть плантация кхай пама, то есть…
– Ряски⁈ – возмутилась Эрика, снова жмакая кицуне, которая, не выдержав, убежала ко мне, гремя костями по паркету, – Вы вырастили там… ряску?
– Именно её, – почти злорадно подтвердил барон, – А из «зеленой икры», то есть ряски, получается превосходный белковый порошок, который у нас с удовольствием будет скупать «Стемия»! Они попросту приезжают и забирают на плантации всё сырье каждые две недели, рабочие засеивают заново, так что нам даже не надо там появляться! Чистые бесконечные деньги во имя спортивного питания!
Без участия корпорации доход с четырех гектаров плантации составлял бы смешные суммы, которых бы едва хватало на оплату труда работников. Прибыль была бы не более пятисот долларов в месяц, как честно заявил Алебастр, но здесь вступали в ход интересы лаборатории той самой «Стемии», нуждавшейся не в чистом белковом порошке, а в исходной сырой ряске. Таким образом, не шевеля и пальцем, альв и блондин теперь зарабатывали около пяти тысяч долларов в месяц.
– Петр, нам нужна плантация. Пять штук! – наконец требовательно среагировала вампиресса, заставив японку, сидящую у меня на коленях, крупно вздрогнуть, – Лучше десять!
– Не стоит, – улыбнулся я, гладя напуганную лисицу, – Во‑первых, рабовладение тебе не идет, это для арийских блондинов и подземных прагматиков. Во‑вторых, вряд ли лаборатории Цурье нуждаются в сотнях тонн ряски. Нам проще будет составить инвестиционный фонд, чтобы при удобном случае, как показал Алебастр, вложиться в какое‑нибудь дело… хотя, знаешь? Не советую.
