– Я что, по‑твоему, совсем дебил? – мрачно и зло спросил меня детектив.
– Ты ждал профессионального боевика в месте, куда даже зеленый трехдневный штурмовик первым делом закатит оборонительную гранату, – любезно ответил ему я. – Так что всё возможно, Майки. Может, ты прямо сейчас, для успокоения нервов, идешь к новой бабе. А ты мне…
– Заткнись! – вспыхнул мой собеседник, а затем, сдавленно попыхтев минуту, выдавил из себя: – Спасибо. До встречи.
О как. Видимо, я угадал. Как классно быть таким проницательным!
Восхищаться собственной гениальностью пришлось в компании двух воронов, слетевших откуда‑то сверху. Пернатые гады устроились по бокам от меня чуть ли не вплотную, усевшись на ограде, так что выглядел я, наверное, эпично, особенно для тех, кто в квартире. Думалось в их компании удивительно спокойно, так как звуков эти сверхъестественные существа не издавали, просто пялились с пятьдесят второго этажа вниз вместе со мной, разве что не курили.
Настроение было минорное. Я вспоминал прошлую жизнь, ее тоску, однообразие и удушливую бессмысленность, которые одолели меня после того, как я закрыл небольшой гештальт, вырезав со своим другом целое здание чернокожих бруклинских каннибалов. Кейн тогда был слегка расстроен тем, что мы начали веселье с того, что уронили им на крышу авиационную бомбу с воздушного шара, но затем втянулся… Приятные воспоминания, но то, что одолело меня потом так, что я активно начал искать смерти, – было совершенно другим вопросом.
Сейчас, куря уже четвертую сигарету в тишине и спокойствии, под вискарик, да еще и с такими необычными соседями, я неожиданно понял, что тогда был никем иным, как инфантилом! Да‑да, обычным позорным инфантилом!
Синдикат с легкостью брал на себя решение всех моих проблем, благо тех было смешное количество. Я никогда не думал о… да ни о чем не думал! Такие мелочи, как дом, деньги, еда, женщины, чистота и порядок, оружие, выпивка, наркотики или деликатесы… всё это просто поставлялось, причем не сказать, что в каких‑то неприличных количествах. Всё, что мне нужно было делать, – это хорошо выглядеть, вежливо угрожать, эффективно убивать, да не лезть в политику.
Обо мне заботились… как о ребенке. Вовсе не капризном, не трудном, вполне положительном и непривередливом. Да, конечно, как и любой ребенок, я хулиганил, то и дело устраивая стрельбу в общественных местах и создавая трупы, можно сказать, на ровном месте, но, кроме этого, особых проблем не создавал, был примерным и старательным работником! А сам, почитая себя человеком взрослым, просто пронзительно лишенным смысла жизни, душевно страдал от скуки, не имея ни малейшего понятия, что вся жизнь проходит мимо.
Осознание этого факта с высоты пятидесяти двух этажей и пары лет жизни в наемничьем отряде… было забавно. Горько, но забавно.
– Истина, полагаю, сладкой не бывает никогда, – доверительно сказал я одному из воронов, что‑то искавшему клювом под собственным крылом. – Не удивительно, что я в этой жизни почти не убиваю. Я повзрослел.
Ворон, вытащив здоровенный клюв из‑под крыла, скептически на меня посмотрел и чихнул. Я обиженно выдал ему подзатыльник указательным пальцем. Птица, стараясь сохранить равновесие, растопырила крылья, противно заорав, ну и заодно выбила у меня одним из этих крыльев сигарету. Да и стакан с остатками пойла пришлось уронить, спасая лицо от раскаленного пепла, взметнувшегося прямо в глаза. Когда я, ругаясь, прочистил наконец очи, воронья уже и близко не было, а вместо него присутствовала Эрика, сообщившая, что за свои заслуги и несомненную компетенцию я повышен в звании до няни на весь вечер и ночь, с заместителем в виде Майора Тома.
– Мы собираемся слегка бухнуть, – мечтательно поведала мне вампиресса. – Лифт я уже отключила, можно расслабиться!
– Вы собираетесь «слегка бухнуть» с Момо? – усмехнулся я, отчистив себя от пепла. – Ну, удачи. Надеюсь, выживете.
Забаррикадировавшись в детской, я нацепил сопящим бутузам наушники, свалил спящего медоеда в кучу бестолково брошенных на полу одежек, а сам, растянувшись на полу, предался отдыху у двери. Мне нужно было контролировать обстановку, а это включало в себя шум взрывов, крики, запах горелого и вибрацию от возможного обрушения здания. Девочки же бухать собрались.
А чем до этого занимались?
Спать пришлось вполглаза, причем эта стратегия была полностью обоснована. Первой к детской пришла, точнее, приползла на карачках, сама Мао‑Мао, недолго царапавшая дверь и объяснявшая спящим детям, как она их любит. Потом, вроде бы, китаянка вырубилась, а за ней пришла нетрезвая делегация из других пьянчужек, утащившая звезду интернета обратно… и оставившая пьяненькую кицуне. Та, впрочем, чуть‑чуть пошкрябавшись и попросившись внутрь, обиженно уползла бухать дальше.
Следующей уже рвалась Момо, которой приспичило что‑то мне объяснить, но ее, видимо, удержали‑таки, попутно накормив чем‑то сладким. Эрика, осуществившая последнее, не явилась, но в коридоре звучал ее голос, грозно предупреждавший меня о том, что визиты будут обязательно нанесены в будущем.
С утра мы неожиданно получили выходной. Точнее, сначала в детскую вломилась довольно свежая Момо, тут же начав ухаживать за животными и детьми, затем я увидел бодренькую Широсаки, занимающуюся принесенными мной камерами и дронами, а вот потом обнаружил томно возлежащую на диване в общем зале вампирессу, пребывающую в некоторой некондиции. Некоторой. Томной, вальяжной и пассивной. Это был довольно суровый намек на то, что девчонки зажгли ночью по полной, в чем я и убедился, когда увидел нашу подзащитную.
Мао‑Мао была с жуткого бодуна, выглядя настолько паршиво, что от нее шарахались даже дети. Умница, красавица и любовь миллионов выглядела сейчас самой потасканной из гулящих девок, только что закончившей обслуживать целую банду. Издав несколько предсмертных звуков, интернет‑дива с неимоверным трудом добыла из холодильника бутылку минералки и ушла умирать к себе, прошептав на прощание, что сегодня ее нет.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул я, набрав Мария. Пришло время заняться одним нашим упущением.
Через пару часов мы втроем, я, Гритт и Широсаки, уже выезжали за город. Японка, явно ранее укравшая у барона немного осветляющего крема, теперь имела еще более бледный вид, ощутимо нервничая. Последнее я великодушно не замечал, продолжая рулить. Марий же, ранее лучившийся довольством отлично отдохнувшего человека, теперь был мрачен, собран и… нерешителен.
– Петр, ты уверен? – кисло спросил он, когда я вывернул нашу новенькую «камри» на грязевую дорогу.
– Да, – кивнул я, сверяясь с навигатором. – Будь Юки у нас обычным человеком, я бы первый возразил… нет, не возразил бы, но точно никуда бы ее с нами не брал. Однако она считается полноценным членом команды. Мы не можем постоянно брать ее на дело, а затем вычеркивать из раскладов. Кроме того, она сама тогда напросилась со мной на остров, за темным духом…
– Я справлюсь! – неожиданно вякнула лисица, которая всю дорогу выглядела как девочка, совершенно точно не справляющаяся даже с мыслями о том, что ей предстоит.
Но получилось у нее вполне решительно.
– Справишься! – подумав, подбодрил ее Марий. – Мы в тебя верим!
– Я не верю, а знаю, – обломал его подлый заместитель, то есть я. – Юки у нас, конечно, выглядит как миленькая девушка, но она кицуне.
Оборотни – не люди. Их инстинкты – совсем не шутка природы, а фактор, о котором никогда нельзя забывать. Именно этот фактор я и собирался сегодня эксплуатировать по полной, да еще и так, что сидящему рядом блондину… как бы не пришлось его удерживать.
Бумажка, выданная мне Шор Гаваньялом, не соврала, к первой мобильной лаборатории по производству наркоты, представляющей из себя вполне достойный трейлер, мы чуть ли не выехали. Пришлось даже сдавать назад. Убедившись, что нас не заметили, я залез в бардачок, достав оттуда… старенькие шорты и топик. Юкины. Вручив это удивленно выпучившей глаза девушке, я подмигнул ей, накручивая глушитель на ее «глок», а затем вручая оружие японке вместе с ее «ка‑баром».
