Пользуясь моментом относительной свободы, мы принялись за расчистку места под задуманный Эрикой вертикальный сад на башне нашего жилища. Идея была тройного назначения, а заключалась как в создании красоты, так и в определенном уголке природы для бинтуронга, который должен был там отдыхать, но без возможности выбраться на волю. Этот проект предполагал множество крепежей, на которых будут сконструированы строительные леса, так что ими мы и занялись.

Работать с Юки было удобно. Легкую лисицу нужно было держать и страховать, пока девушка вбивала костыли между стыками древних кирпичей, но моя помощь была почти номинальной. Ловкая как обезьянка, Широсаки делала своё дело, успевая еще слушать хотелки высовывающегося сверху вампира. А у той с ними никогда не ржавело, так что Хатсбург, оценив фронт работ, потребовала систему автополива висячих горшков, небольшой ангар для дронов с электропроводкой и, заодно, наступить мне на лицо.

Последнее кицуне делать не согласилась – из‑за того, что я её удерживал на одном плече, её тыл был полностью открыт для акций возмездия.

– Эрика сегодня вредная! – неожиданно нанесла японка подлый удар по условному союзнику, – Её, наверное, сегодня плохо любили!

– Да вообще не любили! – донеслось спустя паузу сверху озадаченное, – А почему?

– Потому что, когда я пришёл, ты уже храпела в обнимку с черной зверюгой, – напомнил я, передавая очередные костыли хихикающей Юки, – Мне пришлось спать на диване в зале. Не спальня, а проходной двор.

– В следующий раз приходи ко мне! – внезапно заявила Широсаки, продолжая там что‑то деловито делать, – Я маленькая, тебе удобно будет!

– Маленькая, но нааа‑аааглая… – еще более озадаченно протянула Хатсбург, – Охренеть. Растет наша девочка.

– Во мне горит огонь свершений! Ты сама его зажгла! – как‑то злобненько вякнула лисица, щурясь наверх, откуда на неё смотрело лицо Эрики.

– Окей! – неожиданно охотно согласились сверху, – Я снова Соню позову! Посмотрим на твою отвагу!

– А моим мнением никто поинтересоваться не хочет? – хмыкнул я, прикидывая, дать ли по заднице наглой мелочи или как.

– Нет! – категорично отрезала вампиресса, высовываясь еще сильнее, – Сам виноват! Не мог бинтуронга выгнать и меня разбудить!

Женщины, их не поймешь. То они не любят, когда к ним пристают, то любят, то с бинтуронгом, то из собственной постели выгоняют. Сложно с ними. Причем, какую не возьми, кроме Нормы. Может, Алебастр был прав?

Эти мысли мне не дал додумать зычный клич снизу, издаваемый весело скалящимся русским попом, отцом Василием. Тот интересовался, насколько мы заняты и не хотим ли заработать немного денег честным и праведным трудом на благо обществу?

Ответив ему, что немного хотят в «Жирном куске», предоставляя соответствующее качество услуг, мы открыли нечто вроде торга, где по осаждающему нашу твердыню русскому велся перекрестный огонь трех голосов. Провалив попытку дипломатии и не объясняя (на всю площадь) сути заказа, хитрый поп зашёл с другой стороны, намекнув, что там, где мы нужны, будет наша знакомая общая подруга с рыжими волосами и темпераментом бешеной кошки. Получив в ответ наше равнодушие, одетый в черную рясу человек приуныл… но вскоре начал о чем‑то шушукаться с таки выбравшимся из дома Гриттом.

Минут через десять из окна, откуда раньше торчала голова Эрики, с жужжанием вылетел мелкий дрон, от чего я сразу диагностировал:

– Сворачиваемся, Мария уболтали.

///

Гритту в последнее время было нелегко. Наверное, он поэтому и согласился на весьма скудно оплачиваемую просьбу отца Василия. Хотелось чего‑то простого. Наставить на кого‑нибудь ствол, выстрелить, ощутить адреналиновый взрыв.

Раньше, в академии, Барон любил нетривиальные задачи. Ему, как будущему офицеру, вечно подкидывали какие‑то закавыки, но они, черт побери, были сплошь тактического характера. Как расположить людей, как действовать в дефиците информации и личного состава, как выполнить миссию с половиной раненых во взводе, переносимых на руках… это ему было знакомо.

Сейчас же молодого человека беспокоила стратегия. Невнятные опасения Цурье, чертов неуловимый колдун с его проклятиями, мутящий воду кардинал, который, казалось, понимает в происходящем куда больше, чем стадо научников‑идиотов, трясущихся за свою карьеру, японцы эти чертовы со своими кицуне. Да и дома было всё непросто. Хотя нет, в команде, вроде бы, всё шло отлично, а вот у них с Агнешкой намечались проблемы, которые он скоро не сможет больше игнорировать.

Надо было выпустить пар.

С собой он взял всех, так что они ехали в полностью загруженной «тойоте», одетые в бронежилеты, со штурмовыми винтовками, гранатами. Полный обвес. Наемникам предстояло сыграть лицом на довольно мутной и подозрительной сделке, которую будут вести сам отец Василий при посредничестве Момо, пока остальные подчиненные православного их прикрывают.

В обычном случае это был бы явный переизбыток даже для Старого города, но сегодня, здесь и сейчас, Марий Гритт решил перестраховаться по максимуму, на что и настропалил святого отца.

– Будет дерьмо, – уверенно кивнул сидящий за рулем Петр, выслушав друга‑начальника, – Сто процентов.

– Объяснения? – тут же собравшаяся вампиресса доснаряжала магазины, ловко вщелкивая в них патроны.

– Хендриксы, – скупо уронил блондин, проверяя своё оружие, – Помнишь их? Они реднеки. Такие парни могут купить «калаш» себе в коллекцию, могут пострелять, похвастаться. Они не закупаются старым советским барахлом на целую армию. Взяли бы родное. Они патриоты.

Русские хотели продать неликвид, с которым приперлись в Апсародай, нашли покупателей через рыжую. Тупо слить по дешевке тонну оружия. Здесь Гритта напрягали не сами покупатели, те не стали бы «шалить» на чужой территории за копейки. Вопрос был в другом.

Место встречи ничем не отличалось от сотен таких же заброшенных уголков, раскинувшихся по всему городу. Чуть за ним, в предместьях, за надежным остовом полуразвалившейся фермы, но рядом с дорогой, по которой довольно оживленное движение. Тихо и спокойно.

Когда вереница машин, в которой была и «тойота» Гритта, завернула в обозначенную зону, наемники высыпались из машины, шмыгнув в кусты и траву. Уверения Алебастра, что вокруг всё чисто и на месте сделки присутствуют только два пикапа реднеков ни грамма не успокоили Барона, тот предчувствовал что‑то недоброе. Зрелище отца Василия, возвышающегося рядом с рыжей головой Момо и общающегося с четырьмя представителями семейства Хендриксов, тоже не оказало на наемников особого впечатления.

– Наверное потому, что их всего четверо… – просипел еле слышно занявший позицию блондин, возле которого притаилась Юки, взявшая на вооружение какой‑то пистолет‑пулемет.

– Что‑то не так? – тихо спросила девушка.

Русские и наемники страховали снизу, дрон сверху, американцы и их потомки уже переносили оружие, небрежно сваливая его к себе в машины, поэтому Барон решил ответить:

– Здесь всё не так. Зря я нас подписал. Будь готова стрелять.

Когда сделка подошла к концу и поп с парой своих людей принеслись пересчитывать неаккуратные пачки денег, перемотанные резинкой, напряжение Гритта лишь увеличилось, благодаря шлепнувшемуся на развалины фермы ворону. Однако, хуже стало, когда американец и православный, о чем‑то переговорив, пожали друг другу руки, а затем отец Василий свистнул наемников и своих людей. Барон выходил с позиции, сжимая зубы до скрипа…

Они упаковались обратно в «тойоту», даже беспечную рыжую с собой прихватили, не понимающую, чего это все держат серьезные стволы на коленях. Ехали молча, сосредоточенно, выглядывая по сторонам в ожидании какой‑либо гадости, пропустив вперед что пикапы американцев, что машины православных…

…но, всё равно, наемников спасло лишь то, что они ехали последними, когда из идущего напротив потока машин сразу в нескольких подряд открылись окна, откуда по всем начали садить из оружия. Плотно, густо, на убой.