Да и занят я, пистолет из кобуры тащу, да проморгаться пытаюсь от красной дымки в глазах.

– Ворон, отставить! – снова не стал оригинальничать Гритт, – Недотрога!

Вампиресса вцепилась мне в спину, бормоча что‑то успокаивающее. Она и жалкий вид согнутого на асфальте сопляка заставили немного прийти в себя. Достаточно, чтобы, подняв за грудки придурка, уставиться в его глаза, которые, несмотря на всю царящую в них сейчас бессмысленность, поменяли цвет с карих на желтые.

Кицуне.

– Кто твой барон, сука⁈ – рыкнул я, тряся напавшую на одного из моих , сволочь, – Имя!

– У него нет барона, Ворон, – голос Мария, на который я повернулся вместе с ношей, уже был почти спокоен, – Он из мирняка.

Несмотря на тон, блондин стоял с пистолетом, направленным на троих напряженных японцев, столпившихся возле автомобиля. Уже поднявшаяся Юки, морщась, подходила к блондину, прижав руку к затылку. Крови, вроде бы, не было. Отпустившая меня Эрика встала рядом, положив руку на кобуру и разглядывая «гостей».

– То есть… – я поболтал то ли трупом, то ли вырубившимся парнем, – Это простолюдин, что ли?

– Именно так и есть, – хищно улыбнулся мне лидер, – Это простолюдин, напавший на дружинника барона.

– Что вы сделали с Аокидзи‑сама! – прорвало одного из японцев.

– Аокидзи – простолюдины⁈ Что вы говорите! – чуть ли не одновременно с ним гаркнул второй.

Я и сам ухмыльнулся, подтаскивая к капоту чужой машины свою добычу. Попросив вампирессу принести пластиковые наручники, я плечом двинул одного из островитян, попытавшегося дернуться к парню, а затем пригрозил начать стрелять, если они не успокоятся. Тем временем кицуне, напавший на Широсаки, пришёл в себя, тут же начав делать резкие движения… и я с огромным удовольствием превратил его лицо в плоский блин за несколько ударов.

Тем временем Гритт, держащий в одной руке пистолет, убрал вторую, со смартфоном, прижатым ранее к уху.

– Вы арестованы, господа. Именем Священной Инквизиции.

– Что⁈ – поперхнулся старший из японцев, – Я требую немедленно предоставить нам связь с господином Цурье!

– Именно к нему мы сейчас и поедем, – криво и злобно улыбнулся блондин, – Материалы следствия и видеозаписи уже на его компьютере. Он знакомится с ними в настоящий момент.

– Вы о чем⁈

– О нападении кицуне‑простолюдина на представителя аристократии, находящегося на службе Инквизиции, – любезно пояснил Марий, приобнимая за плечи морщащуюся от боли Юки, – В присутствии барона. При исполнении долга. Ворон, пакуй идиота. Недотрога, в «тойоту». Мы поедем на их машине.

– Они из‑за меня пришли? – вышла из‑за спины блондина Юки. Получив кивок, девушка требовательно посмотрела на Гритта, – Тогда я еду с вами.

– Конечно.

Подоплека происходящего была проста. Эти самые четверо японцев поджидали нас у дома, чуть ли не с порога заявив, что предъявляют свои, весьма мутные, права, на Широсаки Юки. Учитывая, что молодой ублюдок‑кицуне молчал, мы не смогли сходу определить идентичность гостей, а аккуратно задавали вопросы, пытаясь узнать, откуда они такие красивые нарисовались. Тут выскочила наша малышка, её уронили, потом я сыграл в футбол, потом, как оказалось, избил не нормальное существо вроде человека со стороны, а самого настоящего кицуне.

Разумного оборотня, живущего в человеческом обществе. Проще говоря, существо, которое сначала в жизни должно было глотнуть почтение к Инквизиции, а затем уже молоко матери. Законы просты и надежны, если ты живёшь в человеческом обществе, то ты живешь с разрешения Священной Инквизиции. Цивилизация альвов под Уральскими горами может вводить любые порядки, пока они балуются магией на узаконенных основаниях, но те, у кого нет своей цивилизации, обязаны подчиняться уложениям нашей организации.

Наши «гости» об этом вспомнили на половине пути к Верхнему городу, неожиданно поняв, что попали в переплет. Точнее, в переплет попал избитый до потери сознания молодой кицуне, которого я контролировал, а вот его слуги…

– Послушайте, – нервно начал старший из них, – Аокидзи – это очень старая, очень влиятельная семья! Вы не представляете себе, какие проблемы вас будут ожидать!

– Нам и не надо, – сардонически хмыкнул Гритт, сидящий за рулем, – Рыцарь Марко Цурье разберется с этим инцидентом, как и полагается по закону. Это его обязанность.

– А как он разберется? – поинтересовался я, продолжая баюкать надежно вырубленного парня. Вопрос оказался интересным для всех присутствующих в машине.

– Стандартно, – равнодушно пожал плечами барон, – Нападение на сотрудника Инквизиции, находящегося при исполнении обязанности, не повлекшее серьезных травм. Оскорбление барона действием. Парню дадут плетей, нанесут позорное клеймо и отправят на общественно‑полезные работы на пять лет…

– Вы серьезно⁈ – взвились японцы.

Оказалось, что все на самом деле серьезнее некуда. Цурье, невысокий полный старик, которого отвлекли от серьезных дел этой самой возней, тщательно скрывал своё довольство, но подтвердил всё, сказанное Марием, дополнив, что в отношении «семьи Аокидзи», которую слуги этой стайки кицуне зачем‑то начали именовать «Великим Родом», будет произведено тщательно расследование.

– Разумеется, барон Гритт может снять свои обвинения, но я ему не рекомендую этого делать, – развёл руками старший инквизитор Басолана, – Раз уж семья Аокидзи, считающаяся довольно влиятельной в Японии, не удосужилась узнать, что широкицуне Широсаки Юки принесла присягу Инквизиции, и в отношении неё теперь действуют только правила нашей организации, то публичное дело над… как его там? Аокидзи Хиро. Да… такой способ информирования общественности мы считаем предпочтительным. Традиционным, даже.

Проще говоря, «публичная порка зазнавшегося оборотня» помогает напомнить остальным их место. Не у параши, разумеется, но под плотным, тяжелым, любящим, и совершенно не прощающим выбрыков крылом инквизиторов.

Дело уже шло к завершению, троица японцев понурилась, видимо, предчувствуя, что им придётся очень несладко из‑за обосравшегося хозяина, но тут еще решил очнуться сам виновник. В зубы я ему особо не стучал, там их еще много осталось, так что артикуляцию молодой лис сохранил, но вот воспользовался этим совершенно не в своих интересах – они принялся покрывать всех присутствующих площадной бранью, угрожая влиянием семьи. Орал, плевался, брызгал кровавыми слюнями…

Мы все, включая Цурье, не сговариваясь, смотрели на него как голодные крокодила на сломавшего ногу в водоеме детеныша зебры. Даже Юки. Ну а что? Камеры в кабинете есть, они пишут.

– Ах да… – когда троица слуг таки угомонила своего хозяина, «вспомнил» хозяин кабинета, доставая из шкафа довольно толстую папку, – Насчет ваших претензий. Вот здесь у меня лежит полная биография этой девушки, могу вас уверить, что она воспитывалась под опекой Инквизиции с раннего детства. Любые претензии на неё я бы счел ничтожными хотя бы по этому факту. Выношу вам, как представителям кицуне Японского острова, официальное предупреждение – если эта девушка пострадает, либо пропадет бесследно, то мы направим дознавателей в Японию. Вместе с отрядом волколаков‑ликвидаторов. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Что же, счастливое завершение короткой истории. Наш соломенноволосый лидер определенно был готов к подобному эпизоду, плохо что не сказал мне. Я чуть не убил крысеныша…

– Отвали, – устало боднул руль лбом Гритт, – И так день сложный был, еще и эти. Домой?

– Ты – домой, – вздохнул я, усаживаясь назад и позволяя японке с шишкой на затылке сесть на переднее сиденье, – А нас закинь на нашу первую квартиру.

– Чего…? – вяло удивился Марий.

– Мы с Юки провоняли чужим лисом. Хочешь, чтобы Норма нас сожрала?

В нашей квартире‑мансарде, когда‑то служившей первым жилищем команды, было уже слегка пыльно и не слегка душно. Открыв окна для проветривания, я обернулся к Юки, продолжающей тереть затылок.

– Первая пойдешь?

– Иди ты, – предложила моя маленькая подруга, – Я превращусь. Что‑то больно.