С момента их победы над Креллом прошло семь ночей, и путь домой, пожалуй, оказался еще сложнее охоты на врага. Еда заканчивалась, и, хотя вокруг было много свежего снега, а значит, и воды, лук был только у Кутвина, и он изо всех сил старался добыть диких тварей им всем на прокорм. Брансюйл завалил горного оленя с помощью своих способностей, только никто не желал есть мясо убитого таким образом зверя.

— О, кости Ульрика! Сколько нам еще осталось? — спросил Венильд в сотый раз с полудня. — Я-то думал, что эти гномы знают кратчайший путь.

— Эти гномы знают горные тропы лучше, чем ты — свое мужское естество! — с раздражением оборвал его Аларик. — Так что перестань ныть. Путь во владения гномов — тайный, не предназначенный для людских глаз. И дорога в Карак-Изор — не исключение.

— Вот это ты называешь дорогой? — воскликнул Венильд. — Да через болота Марбурга проложены тропы получше!

— Придержи язык, Венильд! — приказал Зигмар.

— Может, человечек был бы рад отправиться домой в одиночку? — не оглядываясь, спросил предводитель следопытов. И хотя он не повышал голос, каждый всадник отлично его расслышал. Они повстречали его четыре дня назад, но он впервые соизволил заговорить на языке людей.

— Не позорь меня, мальчишка, — прошипел Аларик, и по тому, как пощелкивали, сгибаясь, его металлические пальцы, Зигмар понял, как сердит кузнец-руноков. — Это следопыты Стромхельма, и я их не предупредил, что у человечков, за которых я поручился, манеры зеленокожих.

Венильд заметно напрягся — он понял всю серьезность отповеди Аларика.

— Прошу прощения, мастер Аларик, — извинился Венильд. — Я устал и не подумал, прежде чем сказать.

— Что ж, вы, человечки, вообще редко думаете, — отозвался Аларик. — Именно поэтому у вас столько горя.

Всадники и люди молча прошагали еще около часа, и вот горная дорога постепенно расширилась, а твердая земля под коваными копытами лошадей превратилась в каменные плиты с выбитыми рунами. Зигмар заметил впереди две большие статуи — воины-гномы в полном боевом снаряжении, их секиры образовали арку, под которой вскоре предстояло проехать.

Следопыты прошли первыми, и Зигмар придержал коня, пропуская Леодана, Кутвина и Венильда. С ним поравнялся Теон, и сердце Зигмара вновь оборвалось при виде страшной раны на плече Горсета. Кожа парня посерела и блестела от пота, несмотря на ледяной высокогорный воздух. Седло стало липким от крови.

— Боюсь, не доживет он до Рейкдорфа, господин, — проговорил Теон, утирая слезы, струящиеся по щекам.

— Парень, он крепок, если ему удалось живым добраться досюда, то и еще немного продержится.

Теон взглянул на высящиеся статуи так, словно увидел их впервые, и с надеждой спросил:

— Может, здесь его смогут вылечить? — Вдруг он показался совсем маленьким.

Зигмару не хотелось лгать Теону, но также жаль было лишать его крупиц оставшейся надежды, поэтому он сказал так:

— Горный народ сведущ во многом, должно быть, в искусстве врачевания гномы не менее умелы.

Тоскливое выражение лица Теона сменилось мальчишеским волнением, и он легонько тронул за плечо друга:

— Слышишь, Гор? Мы добрались до самого владения гномов средь гор, можешь ты в это поверить?

Через арку они выехали на широкую и прямую как стрела дорогу, ведущую к грандиозным воротам из выдержанных бревен и потемневшего железа в горном склоне. На дереве были вырезаны изображения богов-воинов в шлемах, по бокам огромных ворот располагались коренастые барбаканы с бастионами, на которых поблескивали секиры. Садящееся за высокую гору солнце расцветило скалы в медно-красные оттенки.

Следопыты были уже на полпути к воротам, за ними нетерпеливо шагали гномы Аларика. Всадники Зигмара поджидали его, и он увидел, какое они почувствовали облегчение, наконец-то добравшись до безопасного места после долгих скитаний по враждебным дебрям.

— Так вот они, владения гномов, — проговорил Леодан. — Выглядят не очень-то гостеприимно.

— Придержи язык, — приказал Зигмар, хотя и сам почувствовал настороженность хозяев. Здесь чужаков обычно встречали арбалетными болтами и клинками. За них поручился Аларик, и им позволили зайти так далеко лишь благодаря репутации и доброму имени рунного кузнеца.

Только от их действий здесь будет зависеть, как долго продержится доброжелательное к ним отношение.

— Мы здесь — гости, — напомнил Зигмар со всем тем авторитетом и властью, которые делали его императором. — Мастер Аларик поклялся, что мы люди чести, и поэтому никто из вас не должен вести себя неуместно, иначе ответите мне за это.

Воины кивнули, но Зигмар еще не закончил.

— Прочувствуйте это, — продолжал он. — Сейчас мы находимся не в землях людей, и, если кто-нибудь нанесет обиду гномам, никто из нас не сможет вновь увидеть родной дом. Все поняли? Я хочу, чтобы вы поклялись.

Каждый торжественно кивнул, даже колдун, который ехал верхом на коне вместе с Зигмаром.

Удовлетворенный полученной клятвой, Зигмар направился к воротам Карак-Изора.

— А я-то думал, что бой с Креллом будет самым опасным в нашем предприятии… — пробормотал Леодан.

Владения гномов внутри впечатляли не меньше, чем колоссальные врата, открывающие доступ в подземную крепость. Громадный зал был укреплен почище Мидденхейма, воспарившего на вершине скалы. Здесь собралось не менее пятисот воинов в мерцающих кольчугах из железных чешуек и доспехах, сияющих так ярко, что они могли быть сделаны только из громрила — легендарного металла гномов.

Над головами всадников изогнулась сводчатая крыша из мерцающих драгоценных камней и золота, и каждая плита искрилась лунным светом. К крыше взмывали громадные колонны из резного камня, по меньшей мере пятнадцать шагов в диаметре каждая, и рядами уходили вдаль. У Зигмара даже перехватило дыханье от потрясающего великолепия входа. От потолка тянулись длинные цепи, поддерживающие большие огненные чаши, заливавшие грандиозный зал мерцающим теплым светом, пахло твердым камнем и глубоким подземельем — Зигмара успокаивал этот запах.

На щите, который несли на плечах четверо воинов в масках, явился толстый гном в красном плаще и богато разукрашенной кольчуге, которая сверкала, словно снег на рассвете. Заплетенные в косицы волосы и унизанная кольцами борода были цвета расплавленной меди, и физиономия тоже была не менее красной, причем в руках у него, распространяя запах выдержанного хмеля, покачивалась кружка пенного пива. Справа от толстяка шагал воин, который нес тяжелый молот, а другой, слева, тащил на плече изрядный бочонок с элем.

Зигмар спешился и кивнул своим воинам, чтобы они последовали его примеру. Теон, Кутвин и Венильд отвязали Горсета от поддерживавших его копий, сняли с седла и уложили на мозаичный пол, в громадный медный круг, на котором были выбиты отрывки какого-то рунического текста. Горсет в бреду застонал от боли, но хотя бы стало ясно, что он все еще жив.

Толстый гном на щите громко рыгнул. Зигмар сделал шаг ему навстречу, и тут же вокруг гномьего предводителя сомкнулись, словно челюсти капкана, ряды воинов. Их движения были настолько точными и согласованными, что тревожно напомнили Зигмару о согласном шаге легионов мертвецов некроманта. Конечно, не неуклюжих разлагавшихся могильных чудищ, а защищенных доспехами потусторонних воинов: черных всадников и ужасных властителей-личей мертвецов.

Гном с огненно-рыжей бородой оглядел Зигмара с ног до головы, затем вновь хорошенько хлебнул пива, которое пенилось у него на губах и намочило бороду. Очевидно, увиденное его не впечатлило.

— Так кого же ты привел в мои владения, мастер Аларик? — вопросил толстый гном. — Человечков? Неудивительно, что тебя прозвали Безумным.

Аларик шагнул вперед, отвесил вознесенному на щите гному поклон и сказал так:

— Тан Эгрил Баразул! Имею честь представить тебе Зигмара Молотодержца, императора земель людей. Он поклялся в верности королю Кургану из Караз-а-Карака, и хотя он всего лишь человек, но знает цену слову. Его сокровищницы полны золотом, у него много зерна в амбарах, и народ у него мужественный.