Алесса мерзла, но при этом понимала, что дрожит не от холода подземелья. Она вышла на середину зала и упала на колени, снова прижав руки к груди. Закрыв глаза, жрица разрешила духу заполнить пустоту сознания.

Тут же она почувствовала злую пульсацию короны. Черная сила смогла пробиться к ней даже через железный ларец, наложенные чары и оградительные заклятья. Алесса чувствовала, как корона взывает к ней, обещая жизнь вечную, возвращение молодости и беспечное существование, лишенное страхов болезни, физического уродства или немощи.

— Тебе меня не соблазнить, — сквозь зубы проговорила жрица. — Все то, что ты обещаешь, — ложь!

В голове мелькали образы один чудеснее другого. Вот она видит себя помолодевшей, и кожа ее безупречна, будто прохладный мрамор статуи Шалльи. То, что предлагала корона, было весьма заманчиво, этого Алесса не могла отрицать, но одного взгляда на свое бессмертное лицо было достаточно, чтобы понять: обессмертить себя — значит нанести оскорбление природе и заполучить гнусное подобие существования, где нет места духовному росту, где в результате получаешь лишь безвременье.

Она отмела коварные обещания и почувствовала, как хватка короны стала ослабевать, зато собственная воля к противлению злу становилась все сильнее. Именно за этим пришла она сюда, зная, что, только открыто столкнувшись со страхом искушения, она сможет его побороть.

— Храбрость ведома лишь тем, кто отведал страха, — прошептала Алесса. — Вера бессмысленна, если ее не испытать. Я знаю, что она сильнее всего того, что ты можешь мне предложить.

Ощутив ответную ярость короны, жрица судорожно вздохнула, чувствуя себя слабой, словно новорожденное дитя, зато обновленной в сердце своем. Она поднялась с коленей, вышла из зала, заперла за собой дверь и с легкостью духа, которую не испытывала уже долгие месяцы, стала подниматься по винтовой лестнице в храм.

Когда она закрывала крышку люка, от погребенной далеко в толще земли короны до нее долетел последний ядовитый злорадный удар. Внезапное видение обожгло ее, словно огнем, от страха руки и ноги свело так, что Алесса выронила светильник.

Она моргнула, но ужасное видение не исчезло.

Через ворота Рейкдорфа ехал Зигмар Молотодержец, и на его челе вновь сверкала проклятая корона.

В Большой библиотеке было, как всегда, тихо, только на сей раз кажущееся спокойствие означало нечто большее, чем отсутствие приглушенных голосов и шелест пергамента. Тишина говорила Эофорту о том, что он находится в здании один, и так будет всегда. Конечно же, смешно, но он ощущал такую пустоту, что запросто мог поверить в то, что никто никогда больше сюда не войдет.

Он любил свою Большую библиотеку и среди собранного здесь богатства знаний и достижений человечества чувствовал себя дома, как нигде в другом месте. Здесь царила отрада, в которую он мог окунуться и на время забыть о жестоком мире, погрузившись в бригундские трактаты по математике, колоритные саги остготов или сложные описания перипетий кровной мести среди кланов удозов. Да, это его убежище. Но сегодня он чувствовал себя здесь будто в могиле, в холодном и пустом склепе, куда никто никогда не войдет.

Он с упреком взглянул на окружавшие его стопки книг и груды скрученных свитков, ибо кто по доброй воле захочет находиться в одном месте с таким злом, заключенным в буквах? На протяжении нескольких недель Эофорт детально изучил каждый манускрипт на предмет хотя бы косвенных упоминаний о Нагаше. Весьма значительная их часть оказалась полнейшей ерундой, но Зигмар дал ему задание перерыть все, что касается господина мертвых, и Эофорт не хотел его подвести.

Большинство самых дельных томов попало сюда из пыльной библиотеки Мората, некроманта из Медной Крепости, но копии переведенных манускриптов дальнего юга оказались в Большой библиотеке Рейкдорфа при содействии южных правителей Империи. Также писцы библиотеки кропотливо собирали устные предания, рассказанные купцами, вернувшимися из южных выжженных солнцем пустынь или земель, расположенных далеко за Краесветными горами.

В недостатке материала проблемы не было; труднее всего было отделить фантазии и преувеличения от правды.

Попытка Эофорта найти соответствия и подтверждения частностей оказалась безуспешной, потому как ни одну стоящую деталь не получалось удостоверить хотя бы двумя манускриптами или сказаниями. Эофорт распрямился на стуле — ужасно болела поясница. Ныли все суставы, и ему казалось, что под веки ему засыпали целую пустыню песка. Он зевнул и положил голову на руки.

Его называли мудрецом. Как будто этого достаточно для того, чтобы углубиться в прошлое и выдернуть из груды противоречивых сведений истину. Верно, знания его обширны и превосходят то, что известно большинству людей. Но перед лицом того, что ему предстояло обнаружить, они казались ничтожными. Эофорт потер глаза и вновь впился взглядом в лежащий перед ним манускрипт.

Края у него покоробились и почернели, словно его вытащили из огня, а написан он был на древнерейкском наречии, которое могли разобрать лишь самые старые жители Империи. И Верховный ученый, как ни печально, как раз был одним из них.

Возвращаясь в Марбург из экспедиции по составлению карт на дальнем севере более века назад, мореходы-эндалы обнаружили рукопись на борту тлеющей галеры, которая дрейфовала в устье Рейка. Следа судна, которое могло атаковать галеру, отыскать не удалось, экипаж тоже исчез весь до единого матроса.

Таинственное происшествие так никогда и не разрешилось. На борту моряки нашли множество украшений и книг неизвестного происхождения, они забрали все и отвезли в свою столицу, где передали в дар королю Альдербаду, прапрадеду ныне здравствующего графа Альдреда. Много лет назад Эофорт ездил в Марбург, чтобы изучить эти удивительные предметы: золотые статуэтки, изображающие чудовищ с головой шакала, странных, похожих на жуков существ и тщательно выполненные посмертные маски из золота и гагата.

Тогда же Эофорт прочел изрядное количество рукописей. Во многих из них упоминались божества с аналогичными обликами, именовавшиеся забытыми королями затерянной земли Нехекхара. Там говорилось, что эти короли покоятся в великолепных гробницах и городах-усыпальницах, которые ныне поглотили пески пустыни. Во многих рукописях сообщалось о том, что Нагаш в одну ночь умертвил этих королей и их народы, хотя Эофорт никак не мог понять, как мог кто-либо, пусть даже Нагаш, так быстро погубить целую цивилизацию.

Если подобные источники принимать за истину, Нагаш ходил по земле более двух тысячелетий — слишком большой временной промежуток, Эофорт даже не мог его себе представить. Такое долголетие казалось ему абсурдным, но ведь конечной целью некроманта было обмануть смерть и жить вечно, так что, может, в это имело смысл поверить.

Кое-что из прочитанного казалось полной чушью: все эти сказочки о прекрасных мертвых королевах, которые сделались его женами и произвели на свет расу вампиров; о союзе с живущими в норах хищными тварями, которыми кишат тайные закоулки мира; и, самое невероятное, о постройке громадной пирамиды из обсидиана, предохраняющей некроманта от истинной смерти.

Все источники сходились в одном: Нагаш — великое несчастье всего сущего, он колдун, превратившийся в нечто еще более чудовищное и злое, чем все то, что когда-либо ходило по земле. Мощь его вообразить невозможно, безграничны ее пределы, а армии его бесконечно велики.

Со сказанием о Нагаше неразрывно была связана история о короне, которую он выковал и в которую вложил суть своей пропащей души. Все древние сказители сходились в том, что она является источником величайшей власти Нагаша и его самым уязвимым местом. А еще в рукописи с горящей галеры говорилось о древнем воине Аль-Хадижааре, который зарубил господина мертвых страшным смертоносным мечом и выбросил его кости вместе с короной в великую реку.

К сожалению, в этом манускрипте о короне больше не говорилось ни слова, но зато в воспоминаниях давно почившего торговца о путешествиях по проклятым землям к югу от Черных гор Эофорт обнаружил упоминание о развалинах древнего города, который будто бы погубило вторжение зеленокожих. Когда Зигмар рассказывал ему о бое с некромантом Медной Крепости, он описал призрачный город подо льдом. Это видение Морат насылал для того, чтобы восстановить былую славу своего погибшего города Моркейна. Как и города Нехекхары, тот тоже был некогда велик, но его погубила корона Нагаша.