И тут воин явственно ощутил длившуюся на протяжении эпох вражду двух сил: одна стремилась строить и исцелять, другая — убивать и разрушать. Он выпрямился, стоя на растрескавшихся каменных плитах.

К нему приближался демон.

Под ногами чудовища хрустели стекло и камни, оно закинуло назад голову и заревело так, что страшный рык разнесся по всему городу, и от этой первобытной силы мурашки побежали по спинам всех воинов. Казалась, гнусное существо заняло собой весь храм, заполонив нечестивой тьмой вместилище священной силы.

Десятка два воинов попытались окружить демона, копья отчаянно ткнулись в бронированную тушу. Хлестнула плеть, и многие погибли, рассеченные на части, и страшный топор напился их крови. Вот мечи очередных нападавших отскочили от шкуры монстра, и еще несколько воинов пало от топора демона.

Зигмар взобрался на большую каменную глыбу, а Вольфгарт атаковал незащищенный бок монстра. Длинный меч побратима рассек твердую как железо плоть ноги, и из раны хлынула гнойная дымящаяся черная пена. Вмиг растворился меч Вольфгарта, а те камни, на которые попала кровь демона, превратились в вонючую липкую грязь. Легким движением кисти демон отшвырнул Вольфгарта прочь, он ударился о каменную стену храма и больше не встал.

— Демон, я здесь! — крикнул Зигмар. — Сразись со мной!

Монстр услышал вызов и повернул косматую рогатую голову. В глазах чудовища была смерть — смерть и целая вечность мук и боли. Дух Зигмара дрогнул перед лицом столь грозной разрушительной силы, но тут он ощутил в голове холодный ветер, а по жилам в ответ на жар демонического противника разлилась зимняя стужа.

Редван подскочил к демону, обрушил на его колено молот и вскрикнул от боли: удар о нечестивые доспехи разорвал боек, острые осколки вонзились в незащищенное лицо молодого воина, и он упал навзничь. Демон схватил Редвана за плечо и отшвырнул далеко прочь, только кости хрустнули.

Взвыв, как все вместе взятые волки Ульрика, Зигмар бросился вперед, прыгая по обломкам камней, и в прыжке обрушил на демона Гхал-Мараз мощным ударом из-за головы. Древний выкованный гномами звездный металл угодил прямо в середину его морды, и Зигмар надеялся, что этот удар навеки окончит существование гнусной твари.

Широко разинулась клыкастая пасть, щелкнул кнут, и многочисленные плети обвились вокруг Зигмара, словно цепкие щупальца жутких морских тварей, которых моряки вытаскивают из глубин океана.

Они затянулись на нем, подобно колючей проволоке, с такой страшной силой, что покоробились доспехи. Когда костяные шипы в дюжине мест пронзили плоть Зигмара, он закричал от невыносимой муки.

Все закружилось перед глазами: земля, небо, стены, обжигающе-холодное пламя.

А потом Зигмар с размаху шлепнулся на пол храма. Гхал-Мараз вылетел у него из рук и упал около Пламени Ульрика. Виноватыми змеями прочь скользнули плети кнута, оставляя кровавый след. До Зигмара донеслись испуганные вопли, он перевернулся на спину. Руки не действовали, и, отталкиваясь ногами, он пополз к своему молоту.

Над храмом Ульрика собрались темные тени, над Зигмаром маячил черный, как сажа, контур демона.

Норсы атаковали защитников виадука, и сразу стало ясно, что удержать стену не удастся. Разъяренные и подпитываемые той тьмой, которая так напугала мужей Империи, норсы бросились убивать с воем, дикой свирепостью и бешенством, и каждый пытался превзойти своих соратников.

В отчаянной схватке сошлись топоры и мечи, и за считаные мгновения погибло множество людей. Защитники оказывали яростное сопротивление, норсы бились в надежде на то, что древние боги отметят их храбрость.

Пендраг хватанул рунным клинком по шее воина, и тяжелая броня не смогла защитить врага от мастерски изготовленного Алариком клинка. Следующий удар пробил шлем воина с золотистой кожей и слишком большим топором. Меч метался, подобно ртути, безостановочно разил и колол. Впереди он увидел Герреона, тот поймал его взгляд и мрачновато улыбнулся, предвкушая их поединок.

Линия фронта имперцев сместилась дальше от стен, и хотя все люди Пендрага бились решительно и мужественно, этого оказалось недостаточно. Снова и снова разили врагов молоты Мирзы и Белых волков, и от их невероятной убойной силы норсы гибли целыми отрядами. Вечный Воитель сражался безукоризненно, и Белые волки не отставали от него.

Удозы дрались под звуки военной музыки предков, и от пронзительных мелодий волынок врагам ужасно хотелось заткнуть музыкантов. Но заставить их замолчать могла только смерть. Линию ютонов врагу уже удалось кое-где прорвать, и хотя Марий вместе со своими самыми свирепыми всадниками помогал сдерживать напор норсов, но как долго еще они смогут сопротивляться врагу, было вопросом времени.

Пендраг прорубался через ряды норсов так, словно те были неповоротливыми молокососами, и пока он, не раздумывая, безжалостно рубил врага, Белые волки остались позади. По сравнению с его изящными замахами и смертоносными выпадами движения норсов казались медленными и неумелыми.

Около Пендрага полыхнуло искристое серебро, и он широким блоком парировал удар блестящего меча. Он крутанулся, выставив перед собой рунный клинок, но перед лицом представшего ему противника его боевой запал дал осечку.

— Как насчет того, чтобы испытать твой милый маленький мечик в бою с настоящим соперником? — сказал Герреон.

Пендраг хотел ответить, но слова застряли у него в горле при виде преображения, произошедшего с тем, кого он когда-то звал братом. Кожа Герреона стала белой, словно самый лучший фарфор, а волосы — черней самой темной беззвездной ночи. Больше Пендраг не слышал шума битвы и видел перед собой лишь умопомрачительной красоты мужчину.

Его притягивали глаза — такие невинные, и в то же время абсолютно безжалостные. Пендрага очаровывали глаза Герреона и пугала его красота, которая должна была бы волновать, но вместо этого вызывала отвращение.

Меч Герреона метнулся к его горлу, но рунный клинок парировал удар без сознательной команды мозга. Как только их мечи соприкоснулись, рассеялись чары, приковавшие Пендрага к месту. Вокруг него стоял безумный лязг железа, слышались вопли.

— Охотно тебя убью, Герреон, — прорычал Пендраг и хотел нанести удар, но противник с легкостью отбил атаку и мелодично рассмеялся, легонько прыгая с ноги на ногу.

— Меня зовут Азазель, — поправил мечник. — Герреон мертв.

— Герреон или Азазель, — зло ощерился Пендраг, — каким бы проклятым именем тебя ни звали, я все равно тебя убью.

Пендраг атаковал снова. Герреон отклонился, отразил следующий выпад и нанес ошеломительный ответный удар. Пендраг вздрогнул и отступил, когда противник срезал косицу у него с бороды.

— Нравится мне твоя ничтожная самоуверенность, — ухмыльнулся Герреон, с ужасающим искусством управляясь с мечом. — Намного приятней убивать того, кто считает, будто у него есть шанс.

— Так постарайся взять надо мной верх, — бросил врагу вызов Пендраг.

— С удовольствием, — отвечал Герреон и налетел на него с серией яростных искусных ударов. Пендраг отчаянно пытался отбиваться, но все же мечи Герреона, словно в балетных па, резанули ему кожу на шее, щеках и лбу.

— Сражайся как мужчина! — прогремел граф, блокируя очередной скользящий удар. В руке у него сверкал рунный клинок, в котором нарастала сила, позволявшая Пендрагу противостоять этому страшному противнику. Он призвал всю свою храбрость, и рунный клинок закалял его желание противиться темному обаянию красоты фехтовальщика.

Ни разу в жизни Пендраг не сражался так ловко, с такой силой и скоростью.

Но он знал, что с Герреоном ему не справиться.

— Пендраг, ты не можешь победить, — насмехался над ним его враг, обводя мечом в правой руке рунный клинок и срезая еще одну косицу с бороды графа. — Ты же видишь, я значительно искусней тебя.

— Да, искусней, — проговорил Пендраг, пятясь назад. — Но у меня есть то, чего нет у тебя.

— О! — засмеялся Герреон. — Что же это?