И он бросился к ступеням вместе с Редваном и Пендрагом. Белый волк косился одним глазом на мрачное кладбище, Гиблая луна купала город в слабом зеленоватом свечении.

— Полагаю, не стоит надеяться, что в этих могилах лежали те, с кем мы уже сражались? — спросил Редван.

— Я бы не надеялся, — отозвался Пендраг, когда башню огласил душераздирающий стон. Он исходил откуда-то из глубины. Через миг земля над могилами дрогнула, рухнули запечатывающие их надгробия.

— О, кости Ульрика, да кончится ли это когда-нибудь? — вскричал Редван, когда из-под земли и из пыльных склепов показались костлявые руки. От вечного сна очнулась очередная партия оживших мертвецов, которые уже держали наготове короткие мечи и гремели ржавыми доспехами, каких Зигмар никогда не видел. Искусно украшенные волнистым узором и загнутыми шипами, они, похоже, были призваны не только защищать, но и устрашать. Последний раз эти воины сражались тысячи лет назад.

— Их слишком много, нам их не одолеть, — усомнился Редван.

— Может, и не придется, — отозвался Зигмар, глядя на исчезающую в сиянии света наверху спираль лестницы.

— Ты о чем? — не понял Пендраг. Древние воины с трудом тащились, волоча свои гнилые тела по направлению к защитникам Империи.

— Морат наверху, там же источник его силы. Жрецы Морра поведали мне, что без воли некроманта подвластные ему несчастные души вернутся в царство мертвых, где им и место.

Редван кивнул, словно услышал нечто само собой разумеющееся. Потом покрепче перехватил молот и снова кивнул.

— Тогда иди, — проговорил Белый волк и приказал воинам занять позицию у основания лестницы. — Мы задержим мертвецов. Доберись до некроманта и размозжи ему череп!

Не останавливаясь для передышки, Зигмар с Пендрагом спешили вверх, перепрыгивая через ступени. Ноги нестерпимо ныли после изнурительного похода и выматывающей битвы на озере, но отдых был непозволительной роскошью. Снизу доносились крики и лязг оружия.

Пендраг отказался отпускать императора на бой с Моратом одного, и теперь побратим Зигмара пыхтел и отдувался позади. Он по-прежнему сжимал знамя Дракона, и его нежелание расставаться со стягом воодушевляло Зигмара. При виде такого мощного символа некромант сразу поймет, что пощады не будет.

Витавший над полем боя ужас в башне сгущался и, казалось, сочился сверху вниз. Во мраке мелькали силуэты — безликие фантомы, кружащие стаей ворон. Каждый раз, когда к ним устремлялись голодные тени, Пендраг взмахивал стягом Дракона, и фантомы корчились и визжали, прячась от заключенной в знамени силы.

Зигмар не знал, что это за сила, но был бесконечно благодарен вплетенным в полотнище заклинаниям… или мощи, которую оно приобрело в битвах.

Император обернулся, чувствуя, как с каждым новым шагом вверх наливаются тяжестью молот и доспехи. Он отчаянно боролся с желанием отступить и был так измотан, что тело и разум давно миновали грань выносливости человека. Повелительный безмолвный голос призывал его отдохнуть, сложить бремя с плеч и признать, что больше он ничего сделать не может. Всеми силами он противился ему.

Стиснув зубы, Зигмар опустил голову. Карабкаясь в логово драконоогра Скаранорака, он сосредоточился на том, как перебирает ногами, и тогда это сослужило ему прекрасную службу. И сейчас поможет. Но все-таки ноги его были словно свинцовые, и каждый шаг становился маленькой победой.

Сзади задыхался Пендраг, значит, побратиму ничуть не легче. Тьма сгущалась, и Зигмар видел только слабое мерцание рун на рукояти Гхал-Мараза. Подъем высосал из него все силы, подпитывал таящиеся в голове черные мысли и внушал ему, что он слишком слаб, слишком глуп и слишком смертен, чтобы преуспеть. Лишь черная магия дарует человеку надежду обмануть смерть и узреть плоды своих трудов, ибо какие великие дела можно успеть свершить на протяжении одной жизни?

Зигмар пытался заставить замолчать этот проклятый голос сомнений, который паразитом таится в каждом человеческом сердце и норовит лишить смелости.

«Не старайся понапрасну, все твои мечты — не более чем прах, — говорил голос. — Сопротивляться бессмысленно, ведь лет через сто тебя никто даже не вспомнит».

— Нет, — возражал Зигмар. — Меня будут помнить.

Раздался раскатистый хохот, в котором Зигмар уловил ноты надменного превосходства.

«Ты проиграешь, о тебе забудут, — не унимался насмешник. — Лучше сдайся».

— Если ты так уверен в моем поражении, зачем так настойчиво пытаешься меня в нем убедить? — вскричал Зигмар.

Сзади тихо застонал Пендраг, и Зигмар почувствовал, как накалился под шлемом обод короны, выкованной мастером Алариком.

— Я могу проиграть и, несомненно, умру в свое время, но не страшусь этого! — крикнул в гнетущую, удушающую тьму Зигмар. — Я не боюсь проиграть. Если чего и боюсь — это не использовать шанса!

С каждым его словом тьма слабела, и вот уже снова видны лестница под ногами и мерцающий свет на вершине башни. До квадратного проема наверху оставалось не больше двенадцати ступеней. Оттуда лился болезненный свет и свистел холодный ветер, который привел сюда Зигмара.

Император обернулся и увидел, что Пендраг моргает и дышит часто и отрывисто, словно пробуждаясь от жутких кошмаров.

— Не верь, что бы он тебе ни говорил, — сказал Зигмар.

Пендраг посмотрел на него сквозь слезы:

— Он рассказал о моей смерти.

Заметив неподдельный ужас в глазах друга, Зигмар покачал головой:

— Все умирают, Пендраг, это ясно без колдовства. Если это все, что способен наворожить некромант, то нам нечего бояться.

Пендраг смотрел мимо него, на квадрат света наверху. Лицо его исказилось, он сам себя ненавидел.

— Не могу. Боюсь.

Зигмар спустился по ступеням к другу и положил руку тому на плечо.

— Бояться нужно Морату, — сказал он. — Он знает, чего стоит сила смертных, и страшится ее. А потому стремится сломить наш дух прежде, чем мы доберемся до него.

Зигмар коснулся плотного густо-красного полотна знамени Дракона, приглашая друга взглянуть на него, и продолжал:

— Ты несешь знамя героев, Пендраг. На нем кровь храбрецов, и мы запятнаем их позором, если отступим. Ты — воин величайшей отваги, мне нужна твоя помощь.

Пендраг глубоко вздохнул, и Зигмар видел, что темная сила больше не властна над ним. Да, страх сохранился, но остался непоколебим боевой дух, всегда выделявший Пендрага из рядов остальных.

— Я всегда буду рядом, друг мой, — обещал он.

Зигмар кивнул, и они вместе полезли в логово некроманта.

Горы простирались на сотни миль вокруг, и открывавшийся с верха башни вид был настолько захватывающим, что Зигмар едва не позабыл, что башня-то эта воздвигнута с помощью черной магии. Вдаль уходили высоченные, покрытые вечными снегами, зазубренные вершины, такие громадные, что их наверняка создали боги.

Вдалеке за них цеплялись розовые облака, похожие на перья, но здешние тучи были уродливыми и черными, как сажа, будто дым над горящей выгребной ямой. Маслянистые и воняющие тухлятиной. Небо прочерчивали вспышки молний, вокруг башни с воплями носились ведьмы с оголенными черепами.

Некромант ожидал их, и при виде его у Зигмара даже дух перехватило.

Подобно сгустку глубочайшего мрака, какой только можно вообразить, стоял на краю башни Морат — жуткое творение зла, высасывающее жизнь из мира. На некроманте развевались черные лохмотья, но ни плащ Зигмара, ни полотнище знамени Дракона даже не шевельнулись.

Морат стоял к ним спиной и даже не подал виду, что ему есть дело до двух людей. На миг в голову Зигмару пришла безрассудная мысль броситься на колдуна и столкнуть его вниз, но над таким глупым планом оставалось только посмеяться.

Морат повернул голову, и мерзость его наружности поразила Зигмара до глубины души, ибо то был истинный лик смерти. Череп еще покрывала кожа, но она ссохлась настолько, что плотно обтягивала кости. Капюшон скрывал часть головы, на лице плясали сполохи отсветов молний и жуткого сияния посоха.