Задубевшая кожа древнего короля треснула, когда он расплылся в торжествующей ухмылке. Он разинул рот, обдав соперника зловонным, как испарения болотных газов, дыханием. Пендраг даже оступился, терзаемый тошнотой, ослепленный дыханием могильного короля, и тут же выпрямился и поднял топор, зная, что незамедлительно последует новая атака. Меч угодил прямо в нагрудник, удар сбил его с ног. Пендраг выронил топор и покатился по льду.

Серебряные пальцы скребли сковавший озеро панцирь, и тут он ударился обо что-то вмерзшее в лед, и это остановило его. Древний король мертвецов неспешно подошел к нему и занес меч, чтобы прикончить его. Над головой Пендрага хлопало что-то красное, он взглянул вверх и увидел знамя Дракона, кроваво-красная ткань поблескивала в лунном свете.

В тот миг, когда король-мертвец собирался отрубить ему голову, Пендраг выдернул стяг изо льда, успев встать на колени уже тогда, когда меч устремился к его горлу, и рванул вперед, нацелив заостренный конец древка прямо во вражеское сердце.

Оба оружия обрушились на противников одновременно. Серебряный наконечник знамени пробил ржавую кольчугу и грудь древнего короля, а огромный меч обрушился на шею Пендрага. Вспышка яркого света ослепила графа в тот миг, когда клинок мертвеца соприкоснулся с крученым ожерельем, подаренным ему мастером Алариком много лет назад. Он закричал, так сильно жгла гривна кожу, пытаясь противостоять смертельной силе древнего клинка.

Серебряный наконечник древка пробил врага насквозь и вышел из спины. Померк, а затем и вовсе погас огонь в глазницах древнего воина, кровь героев изгнала неестественное подобие жизни из давно умершего тела. Лишенный движущей силы, труп короля развалился, и на лед посыпались кости и доспехи.

Пендраг мучительно перевел дух, все еще сжимая одной рукой знамя, а другой сорвал с шеи искореженную гривну. Выкованный из звездного железа гномов и украшенный руническими молотами металл невыносимо обжигал. Он бросил раскаленную гривну на лед, и она в облаке густого пара ушла вглубь.

Как только рассыпались кости древнего короля, его воинов настигла та же участь. Связанные клятвой служить повелителю в жизни и в смерти, их души покинули бренные останки, в которых были заперты. Пендраг вздохнул с облегчением, когда войско нежити обернулось грудой костей и железа. Его гвардейцы стояли в облаках пыли, а вокруг лежали обезглавленные тела их товарищей.

Опершись о древко стяга, Пендраг поднялся на ноги.

Вдалеке на левом фланге воины Мирзы теснили ужасную волчью стаю. Они храбро бросились вслед за императором в самую гущу битвы. И там Белые волки продирались дальше и дальше, но Пендраг все равно не видел среди них Зигмара.

Гвардейцы собрались вокруг знамени, крепко зажатого серебряной рукой их графа. Они выжидающе смотрели на предводителя, и Пендраг взмахнул алым стягом и указал им на блестящие стены крепости некроманта:

— Вперед! За Зигмара и Империю!

Сражаясь плечом к плечу, Зигмар и Мирза прорубали тропу сквозь ряды ходячих трупов. Воины Мидденхейма следовали за своим императором и изо всех сил пробивались к Медной Крепости. А перед громадными железными вратами их уже поджидали мертвецы в латах с отличительными знаками братства Ульрика и Морра.

Свалив очередную нежить с ног, Мирза на миг остановился, чтобы перевести дух. Монстры одним фактом своего существования внушали ужас и лишали живых желания сражаться. Мирзе пришлось собрать воедино все свое мужество, чтобы выстоять перед лицом омерзительных существ.

Рядом сражался Зигмар с такой яростью и силой, что напоминал Мирзе величайших героев древности, легендарных воинов: Остага Свирепого, Удоза Железный Череп или Крома Огненный Кулак. Гхал-Мараз летал вокруг императора размытым сполохом ярости, и там, куда он бил, падала нежить, разлетались кости и гас страшный огонь в глазницах.

Мирза отлично управлялся с молотом, но, сколько он ни старался, никак не мог сравняться в силе с Зигмаром, который размахивал Гхал-Маразом с воистину поразительными скоростью и точностью, словно молот всегда был продолжением его руки. Мирза слышал рассказ о том, как император получил оружие от горного короля, но ведь ни один гном не смог добиться от древнего молота столь сокрушительного действия. Вечный Воитель совершенно точно знал, что тот, в чьих руках родился Гхал-Мараз, предназначал его именно Зигмару.

Только успел Мирза выдернуть свой собственный молот из разбитого им прогнившего черепа трупа, который бросился на него с мясницким ножом, как другой кинулся следом, размахивая серпом. То были не воины, а простые мужчины и женщины, порабощенные злой волей некроманта. С каждым ударом Мирза ярился все пуще, ведь то был его народ — жители Срединных Земель, и они заслужили лучшей участи.

Мирза занес молот над головой, готовый поразить очередного врага, но между ним и черными вратами крепости встало стеной щитов воинство в слишком знакомых одеждах и латах. Невольный стон сорвался с его губ, когда он узнал десятки знакомых лиц тех, кого отправил на поиски источника зла в горы.

Зигмар остановился перед храмовниками Ульрика и рыцарями Морра. Воины с лицами мертвецов твердо и несгибаемо, как и при жизни, ожидали врага. Мирза до глубины души был возмущен унизительной участью этих доблестных бойцов.

Взглянув на Зигмара, он прочел у него на лице то же отвращение, ибо воистину ужасно то, что сражавшиеся со злом воины теперь были вынуждены этому самому злу служить. И тут ярость пересилила ужас, и Мирза бросился на стену щитов, бешено размахивая молотом.

Воины Мидденхейма ринулись за ним, оглашая воздух диким военным кличем. Зигмар был рядом, и присутствие императора внушало уверенность.

Стена щитов несколько видоизменилась: мертвецы подняли над ними мечи.

Живые и мертвые сошлись с оглушающим лязгом оружия. Мирза парировал удар меча рукоятью молота и обрушил боек на щит. Зигмар пробил в рядах мертвецов изрядную дыру, бросился в брешь и принялся кромсать врага с умением и грубой силой.

— За мной! — крикнул он. — Сломить их строй!

Воины устремились за ним, прокладывая путь сквозь вражеское войско. Будь то нормальная стена щитов, она бы уже рассыпалась, но мертвецы оставались стоять там, где стояли, и при этом наносили и отражали удары, словно им все было нипочем.

По доспехам Мирзы клацнул меч, саданул по шлему и сорвал защиту щеки. Из подбородка хлынула кровь, он выплюнул зуб. Мертвые воины сомкнули ряды, теснили живых щитами, рубили мечами. Да, они были мертвы, но мечи их сохранили остроту, а доспехи — блеск. Лед под ногами был скользким от пролитой крови и вывалившихся внутренностей, свежих и разлагающихся, в кратере метались вопли ужасной боли, ибо людей убивали те, кто когда-то клялся бок о бок с ними сражаться.

Мирза парировал неуклюжий удар меча и сокрушил молотом щит нападавшего, одновременно оторвав тому руку. Он уже занес молот, но замер от неожиданности, увидев лицо под шлемом.

— Кристоф? — ахнул он, узнав брата по оружию с тех времен, когда он еще не принес клятву Вечного Воителя. Вместе они сражались с зеленокожими в Срединных горах и с норсами на побережье, с ним же истребляли жутких лесных тварей. Кристоф столько раз спасал ему жизнь, и Мирза платил другу тем же. Выступая в поход, он понимал, что может встретить побратима или друга, но тешил себя надеждой, что этого не случится.

Мирза опустил молот.

— Брат мой… Что они с тобой сделали?

В ответ Кристоф ударил мечом — тем самым, который когда-то подарил ему сам Мирза. Он попытался увернуться, но воспоминания о потерянном друге дорого ему обошлись. Удар пришелся чуть ниже нагрудника, звенья кольчуги не выдержали напора северной стали, и меч пронзил живот. Ощутив в ране ледяной огонь, словно сама зима сразила его, Мирза закричал.

Он повалился на колени и застонал от боли, когда Кристоф выдернул из него меч. Мирза смотрел на человека, с которым был связан узами нерушимого братства, но у того в запавших глазах не отражалось ни капли памяти о былом друге.