Зигмар наскочил с молотом на одного ютона и вонзил меч в грудь другого. Тот свалился, вырвав клинок из рук императора. Тогда Зигмар схватил Гхал-Мараз двумя руками и вновь взялся за избиение врага, глубже и глубже вгрызаясь в его ряды. Унберогенские воины разили защитников города с истинной силой Ульрика, словно в бою решили превзойти самого императора.

Ютоны побросали свои бесполезные пики и обнажили мечи. Сражение за ворота перешло в ближний бой. Молот Зигмара с такой скоростью раздавал удары направо и налево, что уследить за ним не представлялось возможным. Мечи и клинки ударялись о его доспехи, и вот острый кинжал рассек кожу на плече.

Даже несмотря на неожиданную атаку и большие потери в самом начале боя, ютонов было втрое больше, чем унберогенов. Воины Зигмара падали замертво, и он понимал, что лишь вопрос времени, когда удачный удар пробьет его доспехи.

Ютон в ярко-оранжевой тунике с воплем кинулся на императора и вонзил меч ему в бедро. Взревев от боли, Зигмар отпрянул и ударил кулаком в лицо противнику, увернулся от копья и обрушил молот на грудь ютонского воина. О панцирь лязгнуло лезвие топора, и император упал на одно колено — подвела раненая нога.

Он отразил молотом очередной удар меча, и тут ему на шлем обрушился окованный железом сапог. Зигмар повалился на землю — у него бешено кружилась голова. К нему бросились два воина-ютона, их копья были нацелены в горло императору. Они уже готовились нанести решающий удар, но тут серебряный вихрь отсек с древка наконечники. Взглянув вверх, Зигмар увидел Вольфгарта, который яростно набросился на ютонов: рассек одного и снес голову другому.

Гуляющее меж привратных башен эхо вторило нечеловеческому многоголосому вою, и на ютонов ринулись полчища полуголых раскрашенных боевой краской и татуировками воинов. Вольфгарт взял Зигмара за руку и помог ему встать. Вокруг них тюринги и черузены истребляли ютонов, в бешенстве рубили их мечами и топорами. Король Отвин ударом вышиб мозги воину, и они брызнули на мостовую, другой голый тюринг, орудующий крюками, разорвал врага на кровавые ленты.

Очень быстро с защитниками ворот было покончено, и берсерки вместе с дикарями разразились победными криками.

Зигмар, все еще нетвердо стоявший на ногах после удара по голове, пробормотал:

— Что?.. Откуда ты взялся?

— Ты приказал чем-нибудь отвлечь Отвина, — сказал Вольфгарт. — Я решил, что потасовка у ворот как раз сгодится.

Император смотрел на Отвина, который с безумным блеском в глазах продолжал терзать бездыханное тело на земле.

— Но как? — с трудом перевел дух Зигмар, которого тошнило от удара. — Он неуправляем, когда на него нисходит красный туман.

— Я сказал, что ты в опасности. — Тут Вольфгарт показал Зигмару здоровенную вмятину на своем нагрудном панцире. — Хотя пришлось дать ему несколько раз меня садануть, пока он не понял, кто я такой.

Зигмар кивнул, прислушиваясь к рогу ютонских всадников.

— Открыть ворота, или нам конец!

Тюринги с топорами бросились на подпиравшие ворота бревна и принялись их рубить. Летели щепки, и одна за другой опоры рухнули.

— Вольфгарт, лебедки! — крикнул Зигмар. — Я займусь левой, ты — правой!

— Нам сил не хватит, чтобы их открыть! — отвечал Вольфгарт, но все же помчался к подъемному механизму на правой стороне от ворот. Зигмар подбежал к другому, поднял задвижку колеса, опустил Гхал-Мараз подле себя и навалился на колесо всем телом, но ворота были сконструированы таким образом, что поднять их могла только упряжка лошадей.

— Без толку! — крикнул Вольфгарт.

— Отвин! — позвал Зигмар. — Собери воинов и помоги нам!

Вождь берсерков перестал терзать труп и взревел в ответ. Два отряда его воинов бросились на помощь Зигмару и Вольфгарту и прилежно гнули спины, навалившись на лебедку и цепи. От напряжения у Зигмара горели мышцы, трещали сухожилия, пока он силился повернуть механизм.

Между воротами и мостовой наконец образовался зазор шириной в ладонь, и граф тюрингов опять взревел, понуждая своих воинов поднапрячься. Дабы их не превзошли, черузены запихали за щеки диких кореньев и совсем обезумели от прибывших сил. Зазор ширился, ворота потихоньку поднимались, и воины унберогенов, талеутенов и эндалов подползали под ними и подкладывали под них железные бруски. Все больше воинов бросались на помощь к лебедкам, и Зигмар уступил свое место воинам посильнее.

Он приветственно взмахнул молотом Гхал-Мараз, когда под воротами проехал эскадрон всадников в черных доспехах. Во главе их скакали граф Альдред и Ларед; капитан Вороновых шлемов почтительно поднял копье, приветствуя императора. Два отряда талеутенских Красных косарей и полсотни Белых волков ехали верхом вместе с эндалами, и Зигмар увидел Редвана, который держал его алое знамя на манер копья.

Когда ворота поднялись достаточно, чтобы пропустить всадников, задвижки на лебедках защелкнули, и воины устремились в крепость. Вместе с пешими ехали верховые, и Зигмар подбежал к коню без седока с запятнанными кровью боками. Схватившись за луку седла, он вскочил на скакуна. Когда он свободно намотал поводья на запястье, конь вздыбился и замолотил передними копытами в воздухе.

— Воины Империи! — воззвал к своей армии Зигмар. — Наш час настал! Теперь мы завершим объединение наших земель! Мы одолеем врагов и сделаем их своими братьями. Все за мной!

Зигмар ринулся вперед во главе ста пятидесяти конников, в рядах которых блестели черные панцири Вороновых шлемов, мелькали бороды воинственных Белых волков, бритые головы талеутенов и луки унберогенских стрелков. Они образовали клин наподобие широкого наконечника азоборнского копья, нацеленного в самое сердце защитников Ютонсрика. За ними следовали сотни пеших воинов, которые, позабыв о тяготах двух лет осады, бросились на врага.

Над стенами зазвучали боевые рога, и атакующие разразились приветственными криками, когда увидели, как скачет вперед их император со своим знаменем, подобным кровавому сполоху в небе. С башен над вратами сбросили ютонский флаг под ноги армии Зигмара, полчищами хлынувшей в город.

Со спины своего скакуна Зигмар видел, что ютонские всадники всё еще сражаются за брешь в стене, убивая всех, кому удалось уцелеть под арбалетным огнем. Их возглавлял воин в золоченых доспехах и серебряном шлеме на голове, и скакал он под знаменем Мария. Хотя лица Зигмар не видел, трудно было не узнать царственную манеру Мария держаться.

Коль скоро сам ютонский король покинул свою крепость, Зигмар направил коня в его сторону, поскольку появился шанс окончить войну одним махом. Рожок ютонов подал сигнал об опасности, и кавалеристы в синих плащах опытной рукой развернули коней.

Зигмар ждал, что они поскачут в замок, но был удивлен и немало впечатлен, когда они вместо этого развернулись к нему лицом, собираясь дать отпор. Они тоже выстроились в клин с золотым воином во главе и галопом помчались навстречу атакующим. Марий командовал сотней в тяжелых доспехах и, глядя на них, сразу становилось ясно, что это умелые воины. И пусть на стороне Зигмара имелось численное преимущество, но его всадники были выходцами из разных племен, и многие даже не имели доспехов.

Пригнувшись в седле, император пришпорил коня. Он высоко взмахнул Гхал-Маразом и издал леденящий кровь боевой клич. Между двумя клиньями конников оставалось менее ста ярдов, и сердце привычно возликовало в груди Зигмара: хорошо мчаться в бой верхом! Пьянило ощущение скорости и мощи, и он рассмеялся, крепче сжимая поводья. Воистину, всадники — короли поля брани!

Сжав коленями бока коня, Зигмар несся прямо на Мария. Король ютонов обнажил изогнутый клинок, сиявший сине-зеленым светом. Грохот стоял ужасный, топот стольких лошадей напоминал раскаты грома.

Две конницы сошлись со страшным лязгом железа. Кричали люди, ржали кони.

Копья выбивали воинов из седел, пронзали тела насквозь и ломались под их тяжестью. Звенели мечи, рубили топоры, и два войска скоро перемешались в бою. Ютонские всадники пробили среди воинов Зигмара кровавую брешь, но расплаты не избежали. Вороновы шлемы и Белые волки действовали, как всегда, споро и без устали разили врага черными копьями и тяжелыми кавалерийскими молотами. Красные косари оправдывали свое прозвище, пожиная жизни ютонов широкими мечами.