Замуж она всегда хотела, но с этим не складывается. Алка красивая, видная, я бы даже сказала, яркая, но что-то в ее характере отпугивает потенциальных ухажоров.

Или дело не в них, а в ее чувствах, которые все еще существуют или внезапно вспыхнули на встрече выпускников?

За неуверенность в себе у меня отвечает мелкая худощавая девочка с коротким ершиком волос на макушке. Такой я была в пятнадцать.

Три года отращивала волосы, потому что Миша обронил, что ему нравятся длинные локоны. У меня не было цели его покорить, скорее, это был прикольный вызов, пари с самой собой, что смогу. И… робкая надежда, что он все же обратит на меня внимание.

А потом Алка предложила мне осветлиться – мне, брюнетке от природы! – и я ведь повелась…

Мужики любят блондинок, уверяла она. Что ж, раз такое дело, эксперименту быть. Мне хотелось поразить Мишу раз и навсегда. Чтоб влюбился и на всю жизнь.

Он и так был влюблен, но это я узнала уже позже, когда осталась без волос.

Алка притащила какие-то пузырьки, что-то мешала, взбалтывала, обмазала меня вонючей жижей, обмотала полотенцем и сказала сидеть минимум два часа. Осталась в качестве группы поддержки и потом рыдала сильнее меня, когда мои волосы снялись вместе с пакетом.

Обкромсанные клочки и проплешины – так теперь выглядела моя макушка. Обидно, что они даже не пытались стать чуть светлее.

Мама, которая всю жизнь отработала на заводе химиком в лаборатории, обозвала меня дурочкой и посоветовала бросить Алку.

– Не подруга она тебе. Завистница. Оставила тебя без волос.

– Но она хотела как лучше! – Я бросилась защищать подругу.

– Дешево ты еще отделалась. – Мама укоризненно качала головой. – Могла бы отравиться.

– Мы проветривали… – Оправдание звучало глупо, но мне было обидно за Алку. Как она испугалась, а потом отчаянно рыдала – такое не сыграть.

Но маме это доказать было сложно. Алку она с тех пор невзлюбила, и я предпочла продолжать с ней дружбу вне дома.

Сейчас, спустя двадцать с лишним лет после того случая, у меня все еще жиденькое каре. А Алка отрастила гриву и победоносно трясет ею при каждом удобном случае.

В кафе приезжаю расстроенной и уставшей. Оксана ждет меня за столиком у окна.

– Наконец-то! Заждалась тебя уже. – Бросается меня обнимать, но я на ее жест реагирую скупо.

Перед ней стакан с водой, значит, заказ она только что сделала. Но зачем-то меня виноватит.

– Что случилось? – Сажусь напротив, сумку ставлю на колени, она – моя мысленная преграда и защита. – Хочешь мне сказать что-то насчет Миши?

– Да. – На лице ни капли сожаления, стыда, раскаяния. – Ты только сразу не сердись, пожалуйста. – Умоляюще складывает руки. – У нас это недавно началось, но я подумала, что тебе уже пора все рассказать.

Главное для девушки – удачно выйти замуж. Мама вдалбливала мне эту мысль с детства, как таблицу умножения. Не выучишь – жизнь не сложится.

Она развелась с отцом, когда мне не исполнилось и года, и больше так и не смогла выйти замуж. Поэтому ее миссией стало устроить мою судьбу «правильно». Я стала ее проектом, шансом исправить собственную ошибку.

Я была послушной девочкой и старалась маму не огорчать, но радовать ее получалось во всем, кроме замужества. Диплом с отличием? Пожалуйста. Хорошая работа? Не вопрос. А вот под руку с перспективным женихом под венец – тут я давала хронический сбой.

Что я только ни пробовала… Сайты знакомств, где меня оценивали как товар по фото. Вечеринки, где искали не жену, а приключение на ночь. Корпоративы, на которых семейные мужчины щипали тебя за бок под предлогом шутки.

Чем активнее искала, тем отчаяннее становилась, и тем яснее чувствовала – со мной что-то не так. Со мной, а не с системой.

Когда я встретила отца Златы, появилась слабая, дрожащая надежда на то, что я смогу наконец-то вписаться в мамин сценарий и устроить свою жизнь. У нас был красивый, стремительный роман: свидания при свечах, букеты, чувства, от которых кружилась голова. Я впервые ощутила от мужчины такую щемящую нежность, заботу, внимание, желание быть рядом. Мы ездили в отпуск, с ним я первый (и единственный) раз оказалась на Мальдивах. Лежала на белоснежном песке и думала: вот оно Счастье. Оно материально, пахнет солью и кокосом, и оно мое.

А как мамочка была счастлива! Наконец-то она могла с гордостью хвастать подругам о моем «удачном выборе». Наконец-то она была мной довольна и за меня спокойна.

Идиллия длилась почти год, пока я не забеременела… Мой мир рухнул, когда вместо счастливых глаз будущего отца я увидела злость и разочарование.

– Реши эту проблему, – бросил он перед тем, как исчезнуть из моей жизни.

Оказалось, что я не учла один момент, одну крошечную нелепость, недоразумение, можно сказать.

Он был женат.

Успешно скрывал от меня свое положение целый год. Оставался у меня на ночь, когда мама деликатно уезжала к подруге или к старой тетке в деревню, водил по ресторанам и театрам. Как тут можно заподозрить что-то неладное?

Вообще никак.

Я даже несколько раз была у него дома! Правда, потом оказалось, что квартира принадлежит его холостому другу, который любезно предоставлял ключи, когда уезжал в командировки.

Я получила ожог сердца четвертой степени. И дала себе слово: больше таких ошибок не совершу.

Деревенская тетка оставила маме в наследство домишко. Денег с его продажи хватило на первый взнос по ипотеке, а земельный участок обменяли на ремонт и новую мебель.

Однушка, но зато своя. Я украсила ее, как могла, выделила уголок Злате, и пыталась выжить.

Несколько лет я существовала на автопилоте: работа, садик, ужин, сон. И одинокие вечера.

Под давлением мамы я все же связалась с бывшим. Она пыталась выяснить, кто это, как с ним связаться, но я молчала (и о моем нынешнем мужчине она узнает только накануне свадьбы).

Отправила ему фотографию Златы и пригрозила, что все расскажу его жене. Сошлись на пятидесяти тысячах за мое молчание. Небольшая сумма, зато стабильная.

С дочерью он предпочитает не видеться, но периодически спрашивает, как она и просит фотки. Думаю, что ему просто стыдно: передо мной за то, что скрывал свой статус, перед Златой за то, что не может быть для нее отцом, перед своей семьей, которую он так мерзко обманывал.

Но это я поняла уже позже, когда дошла до психолога.

В терапии я была год и решила, что хватит. Поняла, что жила по маминому сценарию, и психолог помогла мне от него избавиться. Я пересобрала отношения с мамой, выдержала ее нежелание отпускать меня и зажила своей жизнью.

Желание выйти замуж – теплое, свое, выстраданное – осталось со мной. Только теперь я была уверена, что это исключительно мое желание. Цель.

Я больше не обжигалась – теперь я заранее собирала информацию. Я знала все о потенциальных кандидатах: есть ли жена и как ее зовут, где учатся дети, сколько было разводов, размер алиментов, какие бизнесы и сколько недвижимости в активах, вкусы, любимые места отпуска и прочие мелочи, которые могут помочь мне выстроить свое будущее.

Статус "женат" меня больше не отпугивал. Мне стало все равно.

В какой-то степени это был знак качества. Раз он – отличный семьянин, порядочный, обеспечивает дом, значит, фундамент крепкий. Значит, и для моей Златы сможет стать хорошим отцом.

Осталось только аккуратно, по всем правилам, перестроить здание. Перенести фундамент под новое, более достойное строение.

Под меня.

***

Надя сидит напротив, ждет, когда я скажу ей то, ради чего позвала на встречу.

– Ты должна уволиться, – озвучиваю идею, которую мы так долго обсуждали с Мишей. – Только сразу не отказывайся. Это в твоих же интересах!

Уволиться? С какой вообще стати? Ее слова были настолько неожиданными и абсурдными, что я на мгновение немею.