– Мамочка, достали! – Радостная Катя выбегает в коридор, на ладони пробирка со злополучной бисеринкой. – Мне доктор отдал на память! Я эту бусинку в шкатулку положу, – объясняет она. – Чтобы помнить, какие они коварные.

– Коварные, – соглашаюсь я.

– А вы повезете нас домой? – Она разглядывает Олега, он улыбается в ответ на ее изучающий взгляд. – А то папа отвезти нас не смог. Бабушка сначала ему позвонила, мама же по работе уехала. Но папа сказал, что ему нельзя за руль, и потом бабуля маме решила сказать.

Вот так новости… Детская непосредственность дочери снова вгоняет меня в краску. Но теперь я понимаю ее причины: мне стыдно за Катиного отца, который отказался помочь в экстренной ситуации. В телефоне сидеть с Аллой переписываться и мне претензии выставлять у него время было, а вот дочь к врачу отвезти – нет. Самое печальное, что она это понимает…

– Карета ждет. – Олег прерывает поток неловкости. – Повезем твою бусинку домой. И вас заодно.

Приглашаю Олега зайти на чай, он вежливо отказывается. Я тоже не настаиваю – сама пригласила исключительно из вежливости. Устала, перенервничала, хочется просто побыть одной и привести мысли в порядок.

– Надеюсь, что мы скоро увидимся. – Олег помогает нам выбраться из машины и тут же возвращается к водительской двери. – На работе, имею в виду.

Даже не помню, когда у меня было ощущение спокойствия и надежности, стойкая уверенность в том, что все будет хорошо. Вот сегодня как раз такой день.

Сжимаю в руках папку с договором и впервые за долгое время не пытаюсь найти подвох.

Черный внедорожник снова припаркован у подъезда. Я сижу в своей старой мазде, которую уже давно пора менять, и смотрю, как из этой пафосной машины выходит Надя. Моя Надя!

На ней пальто, которое мы покупали год назад в Москве. Ездили на пару дней дочке показывать столицу, и жена случайно увидела пальто в витрине. Я тогда сказал, что красный слишком яркий и лучше взять бежевое, но она настояла.

Хорошо, что не послушала. Выглядит шикарно.

Из-за руля вылезает какой-то хмырь. Открывает ей дверь, подает руку. Она едва касается, что-то говорит, кивает и идет к дому. Если этот урод зайдет с ней в подъезд, закопаю прям там! Не хватало еще, чтобы рядом с моей дочерью крутился и воспитывал ее какой-то непонятный посторонний мужик.

Но он не двигается с места.

Смотрит ей вслед, и только когда закрывается дверь, садится и уезжает.

Дожидаюсь, когда на кухне загорится свет. Мелькает Надин силуэт. Наверное, ставит чайник на плиту, достанет мед, отрежет дольку лимона, в заварник бросит мяту.

– Ты скоро? – Мать врывается в мои воспоминания. – Хлеба зайди купи.

– Мам, у нас есть хлеб. – Я ведь прекрасно понимаю, что она звонит по другому поводу: выяснить, где я, что делаю, скоро ли вернусь домой.

Как перебрался к матери, так ощущение, что в детство вернулся. Контролировала каждый мой шаг, пока я не уехал учиться.

– Домой когда приедешь? – Вот теперь мать называет истинную причину своего звонка.

– Когда надо, тогда и приеду, – беззлобно огрызаюсь.

– Значит так, Мишенька. – Включает строгую училку. – Пока ты живешь со мной, ты будешь жить по моим правилам. И делать то, что я тебе говорю! Понял?! – Она повышает голос настолько, что не удивлюсь, если Надя в открытую форточку тоже слышит ее ругань.

Сбрасываю звонок, завожу двигатель и уезжаю. Мать ведь не успокоится, пока я не вернусь домой. Надо срочно съезжать! Выплачу долги по коммуналке за офис, и сразу искать квартиру. Еще пара месяцев с ней под одной крышей, и я свихнусь.

После того сообщения с фотографией Надя перестала мне отвечать. Она все читает, но в ответ тишина. И при этом не блокирует. Не понимаю ее поведения. Видимо, хочет довести меня до срыва.

Звоню дочери, хоть она всегда берет трубку и рада со мной пообщаться.

– Катюш, доча, как ты? – Голос становится сиплым. Прокашливаюсь и повторяю. – Как ты, моя хорошая?

– Нормально. Ты так давно не звонил… – Ее упрек проникает в душу и встряхивает совесть.

Да, она рада со мной пообщаться, вот только звонил я ей последний раз недели две назад…

– У нас столько всего случилось! – продолжает щебетать дочь. – Я в новую школу пошла. Там аж четыре этажа и коридоры длинные-длинные, а в столовой булочки с повидлом дают.

– Замечательно, – говорю, лишь бы что-то произнести и подобраться к нужной мне теме.

– Я с девочкой подружилась, мы вместе сидим, и мама сказала, что скоро будем жить в одном дворе.

– Что значит в одном дворе? – резко прерываю дочь. – Вы что, переезжаете?

– Ну, да, – Катя подтверждает эту новость так, будто это решенный вопрос.

Но ведь это безумие! Они не могут просто так переехать. А как же мое согласие? Как я буду видеться с ними?

– Катюша, зайка, а куда вы переезжаете? – Надо осторожно все выведать и придумать, как бы это предотвратить.

– В другой дом, – отвечает дочь беззаботно.

– Это я понял, что в другой. А куда именно? И главное – почему? – засыпаю Катю вопросами. Она сейчас – мой единственный источник семейных новостей. Если у нее не получится выяснить, Надя мне точно ничего не ответит.

– Я пока точно не знаю, – задумчиво тянет Катя. – Но это точно рядом с маминой новой работой.

Ого! Еще одна неожиданная новость.

– И куда она устроилась? – Вряд ли ребенок может знать все подробности, но попытаться стоит.

– Там такое название красивое. Я точно не помню, но похоже на небо. Что-то про солнышко.

– Рассвет? – подсказываю.

– Да, точно!

Новый центр федеральной сети, которая не так давно зашла в наш город, и с которыми мне так и не удалось получить контракт. Алка обещала меня с ними свести, но слилась. А у Нади, значит, получилось. Хм, интересно было бы узнать, как именно.

– И что там мама делает? – продолжаю выспрашивать у Кати. – Деток лечит?

– Ну, да. Она же этим всегда занималась. А почему ты к нам больше не приходишь? – Она спрашивает просто, без упрека. – Мама сказала, ты занят и когда освободишься, то обязательно пойдешь со мной гулять. Ты скоро освободишься?

Я открываю рот и тут же его закрываю.

Занят. Вот только чем? Сижу в офисе, где почти не осталось сотрудников. Обзваниваю клиентов в надежде найти хоть какой-то новый заказ. Пересчитываю остатки на счете. Ругаюсь с матерью. Ищу в интернете, сколько стоит букет, который я могу себе позволить.

– Да, – говорю хрипло. – Работы много. Но как только появится время, сразу к тебе!

– А-а-а, – грустно тянет. – Тогда ладно. Буду ждать!

Она отключается, а я еще долгие полчаса тупо смотрю на экран.

***

Центр семейного здоровья "Рассвет", филиалы, специалисты. Нахожу нужную страницу – вот она, моя красотка. Надя в белом халате, с аккуратно уложенными волосами, смотрит в объектив и улыбается.

Я закрываю вкладку. Открываю снова. Вглядываюсь в ее лицо, милое, родное, красивое. Закрываю.

А потом меня как кто-то дергает.

Раздел «Руководители», и там на первой фотке светит рожей этот урод, который подвозил мою жену. Вот так номер.

Корецкий Олег Викторович, владелец федеральной сети медицинских центров, подает руку моей Наде.

Открываю телефон и пишу сообщение:

Срочно! Это правда очень важно! Давай, пожалуйста, встретимся.

И происходит чудо. Она мне отвечает.

– Мирусь, ну что там? – Пытаюсь по выражению лица прочитать ее мысли.

Мирабелла водит пальцем над картами, не касаясь их, будто сканирует невидимые токи. У нее длинные ногти, покрытые черным лаком с блестками. Комната в темных тонах, заставлена вазами, статуэтками, стульями разных размеров, на полочке книги в одинаковых черных переплетах, под ними ряд стеклянных банок, в которых в плотных жидкостях плавают куски, даже думать не хочу, что это может быть. Сквозь аромат лаванды пробивается тонкий запах плесени. Ощущение, будто попала в подвал, а не на прием к самому популярному тарологу нашего города.