Я разворачиваюсь и иду в сторону коридора, на который показывала Алка. Не знаю, зачем, что я там хочу увидеть, сейчас я действую интуитивно. Просто двигаюсь.

Вот злополучный диван, на котором, по словам Алки, она и застала Оксану с моим мужем. А вот поворот, из-за которого они вышли.

Вышли из-за угла и тут остановились…

А за углом, значит, номера. Вот сейчас и проверим.

Поворот, конференц-зал, переговорная, еще поворот, комната персонала, тупик.

Ничего, похожего на номера или помещение, в котором можно было бы уединиться. Машинально дергаю ручки – все двери заперты.

Мда, удружила мне подруга своими подозрениями.

Но если Оксана просто разговаривала с моим мужем и ничего, что меня могло бы взволновать, между ними не было, почему она не сказала мне?

Вопросов больше, чем ответов.

Возвращаюсь в холл, возле дивана замечаю ярко-красный прямоугольник. Визитка.

На одной стороне номер телефона, на другой тонким золотым курсивом надпись "Маргарита. Решение всех проблем".

Сую визитку в сумочку, сама не знаю, зачем. Это ведь кто угодно мог обронить, мало ли, сколько людей здесь прошло за вечер.

Но раз уж у меня тоже начались проблемы, может, эта загадочная Маргарита и мне поможет их решить.

В зал идти не хочется совершенно. Нет ни желания развлекаться (после такой встряски-то), ни играть в детектива. Хочу домой, спрятаться в кресле, взять в руки вышивку и отключиться хотя бы на пять минут от проблем, в которых я оказалась.

– Надюх, я тебя потеряла! – Алка летит навстречу, вцепляется в локоть, обжигает ухо шепотом. – Я подслушала ее! Там такоооое…

– Кого ее? – спрашиваю, а сама ищу Мишу. – Да не кричи ты так! – Тащит меня в сторону. Весь вечер я торчу по каким-то закоулкам, за стол ни разу так и не присела.

Да теперь и не к чему.

Надо бы сказать Мише, что я уже уезжаю. Или ну его? Он за все время, пока я здесь, и минуты мне не уделил.

Может, я ему и не нужна уже вовсе?

– Короче, Оксанка эта вовсе не такая приличная, как строит из себя. Я тут про нее такое узнала. У нее, оказывается, дочь есть, прикинь! – Алкины глаза возбужденно горят. Вот уж кому надо в детективы играть. – И растит она ее одна. А кто муж – сама не знает.

– Знает, – прерываю ее болтовню. – Они в разводе. А дочку Злата зовут, она с нашей Катюшей в одном классе.

– Ого… – подруга окидывает меня разочарованным взглядом. – Ты знала и мне ни разу не сказала.

– А тебе это разве интересно? Ты ведь звонишь исключительно, чтобы рассказать о своих достижениях. Ты про меня-то лишний раз ничего не спросишь, а тут посторонний практически человек.

– Надь, ты сегодня какая-то… – Скептически меня оглядывает. – Не в духе что ли.

А с чего мне в духе быть? Ехала на вечеринку, попала в шапито.

– Я пойду. – Мягко высвобождаю локоть, но подруга не отпускает меня. Просовывает руки подмышки, обхватывает и крепко прижимается.

– Прости… – глухо рыдает. – Я не хотела…

Ого, вот это новости. Неужели у них и правда что-то было? И она думает, что достаточно поныть и попросить прощения?

– За что, Ал? – Наша поза предполагает, что я должна обнять ее за плечи. Но мои руки висят плетьми, а я сама – как столб, застыла в ступоре.

– Я такая эгоистка, – продолжает пьяно ныть. – Забыла совсем про тебя. Все о себе, да о себе. Давай встретимся и только о тебе будем говорить! – Поднимает взгляд, смотрит с надеждой. – Пожалуйста! Я так соскучилась.

Ах, вон она про что… А я уж было подумала, что дело раскрыто.

– Я позвоню тебе завтра! – Алка чмокает меня в щеку, еще раз обнимает, шепчет, что я лучшая, и убегает обратно в зал.

Иду за ней, еще раз пытаюсь взглядом выдернуть Чекалину. Она такая шумная и громкая, я бы ее заметила. Но ее нет, да и остальные притихли и как будто уменьшились.

Оксанка сидит рядом с Валенковским, хохочет, запрокинув голову, волосы постоянно поправляет. Флиртует что ли? Неожиданно… В школе она его не переваривала. Да и все мы тоже.

Алка на противоположной стороне стола, прищурившись, осматривает окружающих, проводит им внутреннюю ревизию.

А вот Миши нигде нет.

– Надюш, потерял тебя! – Обхватывает меня сзади, крепко сжимает, целует в мочку уха.

Как сегодня во время сборов. Вот только я уже не та и между нами выросла стена.

– Ты хоть поела что-то? Салат вкусный был.

– С креветками? – подсказываю.

– Да. – Смеется. – Как ты угадала?

– Алке он тоже понравился. – Разворачиваюсь, заглядываю в глаза, пытаюсь найти хоть каплю смущения, хоть что-то подозрительное. Но нет, он как кремень.

– Алка твоя могла бы хоть на сегодня со своими договорами отстать. – Кривится. – Вытащила меня с вечеринки, сует эти свои бумажки, еще и чаем облила.

– А разве не кофе?

– Ну, может, кофе.

И вновь ни капли смущения, как будто он не о любовнице говорит, а надоевшем деловом партнере.

– Поехали домой. – Предлагаю без особой надежды. Праздник хоть и притих, но не закончился. За столом слышны тосты и школьные истории. Душевно, но я туда не вписываюсь.

– Поехали. – Миша соглашается, без раздумий. – С ребятами попрощаюсь и выйду.

– А где твои часы? – останавливаю его вопросом.

Возвращается ко мне, хмыкает, задумчиво трет запястье.

Часы для него слишком ценная вещь, чтобы не заметить их потерю.

Ну, и что ты мне скажешь, дорогой?

– Там болтик разболтался, не стал рисковать, чтоб не потерять ненароком. Оставил их в офисе. Завтра заберу. Не переживай.

– Как тебе Алла? – стараюсь задать вопрос как можно спокойнее, но чувствую, что голос все же пробирает дрожь.

– Замерзла? – Муж заботливо снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Тут же возвращаю его обратно.

Мы уже дома, в спальне, собираемся переодеваться, и его джентльменский жест, которым я, уверена, он просто хочет перебить тему, неуместен.

– Чего ты? – Удивленно осматривает пиджак, будто в нем кроется корень проблем.

– Замерзну – возьму кофту или плед. Так что думаешь?

– Ты о чем? – Расстегивает рубашку, снимает запонки. Вот о них он не забыл! А часы – мне даже интересно, вспомнит или нет.

На меня не смотрит, но я и в отражении зеркала прекрасно вижу, что он в напряжении. Глубокая морщина расчерчивает лоб, глаза чуть сужены, губы сжаты. Думает, только вот про что: про мой вопрос, место, где забыл часы, или про Алку.

– О своей подруге, – отвечаю после небольшой паузы. – И о твоем новом партнере.

Как за один вечер, за несколько минут может поменяться отношение к человеку? Неужели такое возможно?

Вчера мы – любящая друг друга семейная пара, в которой нормальным считается уважать друг друга, доверять, ценить, заботиться.

Сегодня перед выходом мы – любовники, которые откладывают страсть, потому что время поджимает.

Сейчас мы… уже и не Мы вовсе.

А только ли во времени было дело?

Когда у нас вообще последний раз был секс?

– А ты ревнуешь что ли? – Миша отвечает с улыбкой, скольжу по нему растерянным взглядом, погрузилась в свои мысли, не могу уловить его. – Да, ладно, я понял. Ты про Аллу, – исправляется сам. – А что с ней не так?

– Все так. Просто хотела узнать твое мнение. – Возвращаюсь в реальность.

Вот именно, что с ней – все так. А со мной, видимо, не то, раз он предпочел провести время с ней в номере, а не со мной в ресторане.

Миша снимает рубашку, разглядывает манжеты, бросает в корзину для белья. Лишнее движение – он никогда не надевает рубашки по два раза. Снял – сразу в стирку. А сейчас будто хотел что-то найти.

Тело у него шикарное. Три раза в неделю спортзал – святое дело, на это у него всегда время находится, каким уставшим он не был. А вот на меня…

Месяц назад?

Больше.

Около полутора. Я тогда ездила на конференцию в Москву, Катюшу забрала мама, Миша вырвался в столицу по делам. Сразу предупредил, что пересечься у нас вряд ли получится, но он будет стараться сделать все возможное.