– Проблемы в отношениях.

– Да нет у нас проблем. – Говорю и сама понимаю, как фальшиво это выглядит.

Да, вчера перед выходом Миша заигрывал со мной, пытался утянуть в кровать, но – мы оба понимали, что это невозможно. Слишком мало времени, дочь в соседней комнате, мы в сборах. Нет, конечно, можно было выделить немного времени и запереться в ванной. Опоздал бы, ничего страшного, все равно строгого регламента у вечера не было.

Но Миша сразу согласился с моим первым отказом.

А ведь и правда… Так было предыдущие несколько раз: он всегда предлагал секс тогда, когда это было неудобно. Предлагал, но не добивался. Как будто для галочки, мол, люблю, хочу, но сама ведь понимаешь – обстоятельства.

И я понимала…

– Проблемы, да, – печально соглашаюсь.

– Ясно. – Алка подскакивает, ставит чайник, достает нож, блюдца, отрезает нам по куску торта. На столе появляются суши и бутылка того, что днем еще рано употреблять.

– Выкладывай! – Подруга садится напротив, берет меня за руку и заботливо заглядывает в глаза.

– Да нечего выкладывать. – Я и сама не знаю, как сформулировать то, что между нами происходит.

Приелись? Надоели друг другу? Устали. Отдалились. Слишком все стало предсказуемо и понятно.

– Тогда я тебе расскажу. Загулял твой муж. Или загуляет – дело времени. Потому что примерные влюбленные мужья по другим бабам не бегают, – категорично заявляет Алка.

Согласна. Не бегают.

– Я все понимаю, но… они ведь просто разговаривали в коридоре.

– Да, но разговаривать можно по-разному. Он к ней вот так наклонился и что-то начал шептать.

– И?

– Что и? Близко же! Что они вообще забыли в этом коридоре? – Она начинает сердиться.

Может, то же самое, что вы забыли в номере.

– Что у них вообще может быть общего? – продолжает распыляться.

– То же самое, что и у вас. Учились в одной школе.

– Где он сейчас? И подружка твоя новая. – Обиженно отворачивается, игнорируя мой вопрос. Берет палочками ролл, опускает его в соус и возит по чашке, капли вылетают на скатерть.

– На встрече. – Говорю и сама осекаюсь. Я ведь не знаю точно, где Миша, с кем у него встреча, как долго будет длится. Из всей информации у меня только его слова.

Я не успеваю поделиться опасениями – приходит сообщение от Оксаны.

Надя, привет! Можем встретиться? Есть важный разговор.

И тут меня осеняет – я так была зла на Алку, что потеряла в своих эмоциях информацию о вчерашнем сообщении Оксаны. Примерно то же самое она писала Мише – что подумает, как мне сказать.

Теперь вот Алка доказывает, что между ними что-то было.

– Ага! Явилась – не запылилась! – торжествующе сообщает Алка.

Она выглядит очень довольной. Сейчас скажет, что она же говорила.

– Я же говорила!

Облегченно выдыхаю. Мне непросто было высказать Алле свои подозрения, но я справилась. Теперь то же самое скажу Оксане, и по ее реакции пойму, есть ли у них что-то с моим мужем.

Через час в кофейне у школы.

Отправляю сообщение, Оксана читает, но с ответом не спешит.

Наконец, присылает:

Через час не успею, давай полтора хотя бы.

– Ему теперь пиши, – командует Алка. – А еще лучше – звони.

Миша берет трубку только с третьего звонка.

– Слушай, я тут подумала, Кати дома нет, я свободна, может, сходим куда-нибудь. Пообщаемся, посидим вдвоем.

– В принципе, можно… – тянет задумчиво. Не проснулся там еще, что ли. Уже обед прошел, а он все еще раскачивается.

– Давай через час в центре.

– Через час не успею, – быстро отвечает. – Давай хотя бы через полтора.

Ковыряю торт, аппетита совсем нет.

Храню в активе еще одну улику, не уверена, стоит ли ее сейчас предъявлять. Хотела приберечь для Миши. И если моя близкая подруга имеет отношения с моим мужем, то они вполне могут успеть выработать общую стратегию отпирательств.

Хотя кто знает, вдруг они уже играют по своим правилам, а я всего лишь пешка, которую нужно сбить с доски.

– А что с часами? – произношу как можно небрежнее.

– С какими часами? – Алка недоуменно пожимает плечами, но я успеваю уловить в ее взгляде напряжение.

– У тебя в номере на тумбочке лежали часы, похожие на Мишины.

– Да? А я и не помню уже. – Загребает огромный кусок торта, засовывает в рот и от наслаждения прикрывает глаза.

– Не помнишь? – Деланно удивляюсь. – Когда я хотела их взять посмотреть, ты преградила мне дорогу и сказала, чтобы я не трогала.

– Это я про часы так сказала? – Округляет глаза. – Которые я даже не видела.

Ерунда какая-то… Дурочку из меня делает и не краснеет.

– Слушай, у меня там на полочке лежала бумажка, – Алла понижает голос, будто кто-то может нас услышать. – Личная, очень-преочень. Я подумала, что ты к ней тянешься.

– Бумажка? – недоверчиво переспрашиваю.

Изо всех сил напрягаю память, пытаюсь воссоздать картину в ее номере. Было ли что-то еще на тумбочке? Не могу вспомнить – взгляд выцепил часы, на остальное внимания уже не обращала.

– И что за бумажка? – повторяю вопрос, но подруга в ответ пантомимой показывает, что у нее рот на замке и сказать она ничего не сможет. Показательно откусывает еще торта.

Меня ее ужимки не убеждают. Наоборот, только добавляют вопросов. Не помню никаких бумажек. Да и что там за тайна может быть?

Она только вернулась в наш город. У родителей останавливаться не стала, по-деловому поселилась в гостинице ("Контора платит, пошикую. Зато мозг никто не выносит" – так она мне пояснила).

Приехала, и сразу с порога тайну завела. Еще и мне, лучшей подруге, сказать не может.

– Эта записка, или что там, касается как-то Миши?

Алла едва заметно вздрагивает, но тут же берет себя в руки.

– У меня с Мишей сугубо деловые отношения, – строго чеканит. – Мне надоели твои подозрения. Сколько можно вообще? Я про него и думать забыла.

– Однако в номер среди вечеринки потащила. Сейчас суббота, свободный день – встречайтесь, сколько нужно. Зачем вчера?

– Значит, надо было. Мне так было удобнее. Знаешь… – тянет недовольно. – Поеду-ка я домой. Я к тебе со всей душой и открытостью, а ты… Нет, я понимаю, муж у тебя видный, симпатичный, с бизнесом и обаянием. Но не каждому такое добро нужно.

Алла сухо прощается и уходит. Вид у нее обиженный. Надулась и даже в щеку на прощание не поцеловала, как у нас обычно было принято.

Слишком много в ее рассказе было Миши. И слишком явно она пыталась показать, что он ей не интересен. Бумажку какую-то выдумала, не было там, вроде, кроме часов, ничего.

Ей ведь в школе нравился Миша, от меня она тогда это не скрывала. Недолго, но нравился. А теперь отпирается, будто я уличила ее в чем-то запретном.

А если и уличила?

В начальной школе мы сидели с Мишей за одной партой. В средней нас начали тасовать по классам, а к девятому мы окончательно разошлись по направлениям: Миша стал звездой и главным умом физмата, а мы с Алкой отправились в химико-биологический. Я всегда мечтала стать врачом, а подруга пошла за компанию.

Позже я узнала, что она провалила экзамены в физмат, и чтобы не вылететь из престижной гимназии, попробовала свои силы в "более лайтовом" классе. Хотя на деле у нас никакой лайтовостью и не пахло.

С Алкой мы дружили и после школы, хотя поступили в разные вузы. Я в мед, как и планировала, а она пошла на платное в экономический. Вернулась к своей любимой математике, но работать – вот ведь ирония судьбы – пришла в медицину. В сферу, в которой трудимся мы с Мишей.

Теперь вот в город вернулась и что-то от него требует, а от меня скрывает.

Мой муж и моя лучшая подруга?

Да разве может такое быть?

Нет, Алка бы точно не смогла…

Или?..

А что, если ее чувства так и не пропали?

Ей тридцать семь, успешная карьера, приличный доход, квартирку даже какую-то смогла купить в столице. Небольшую студию, но зато ипотеку уже выплатила, и сама себе хозяйка.