Судья снимает очки, трет переносицу.

– Заседание переносится. Сторонам – обеспечить явку без посторонних. Секретарь, оформите.

Я выхожу в коридор. Миша стоит у окна, свекровь рядом, она уже не кричит, поджала губы, смотрит в пол, делает вид, что пытается застегнуть пальто. Но мне кажется, что на самом деле тянет время. Охранники по обеим сторонам, но под руки ее больше не держат.

– Надя, прости, – говорит Миша. – Я не знал, что она придет. Честно.

– Замолчи! – взвизгивает свекровь. – Не смей просить у нее прощения!

– Маааам… – тянет Миша. – Надь! Ну, подожди! – кричит мне.

Охранники подхватывают свекровь, которая наконец застегнула пальто, и ведут к выходу.

Я попала в плохую комедию, в сюр.

– Надь, это все бред какой-то… – Миша делает ко мне шаг. – Сам не понимаю, как мы докатились до этого. Все эти суды, разборки. Мы ведь можем договориться сами, вдвоем.

Я молчу. Внутри пустота. Не воспринимаю его слова. Я вообще еще не вышла из этого здания только потому, что Елена попросила ее дождаться.

– Я все понимаю, я тебя обманул, у тебя есть все основания меня ненавидеть. – Миша пытается взять меня за руку, но я резко отодвигаюсь. – Я прошу только одного – не наказывай меня за все из-за одного проступка. Я ведь тебе никогда не лгал. Ну, в обычной жизни. Тут да, оступился. Но я ведь не лжец.

– Сколько времени, Миш?

Он закатывает рукав, смотрит на часы, потом на меня.

– Те самые часы, которые я подарила тебе на пятнадцатилетие нашего брака? – Мой голос слегка дрожит, когда я задаю этот вопрос.

– Конечно! – оживляется. – Берегу их!

– Тогда и эти тоже береги. – Вкладываю ему в ладонь часы, которые носила все это время в сумочке. – Они лежали на тумбочке у Аллы в номере. Вот тут есть мелкая царапинка, едва заметная. Это была последняя модель и мне за нее сделали скидку. Но потом, видимо, еще партию завезли. – Киваю на его руку. – Для мужей, которые забывают ценные вещи у любовниц.

– Надь, это же… – растерянно бормочет. – Я просто не хотел тебя расстраивать.

Елена выходит от секретаря.

– Удалось договориться, чтобы следующее заседание было через неделю, а не через месяц, – довольно произносит она. – Только, пожалуйста, Михаил, не сообщайте дату и время своей маме. Если она появится здесь еще раз, штрафом не отделается, закроют на пятнадцать суток.

– Прощай, Миш.

Пустота внутри наполняется спокойствием. Вместе с часами ушли последние чувства, которые были к бывшему мужу: сожаление, обида, злость, разочарование.

Осталось освободиться юридически, и нас больше ничего не будет связывать. Кроме дочери, конечно, но это уже не мои чувства.

Семейный центр здоровья «Рассвет» преображается с каждым днем. Последнее приобретение – партия орхидей, чтобы пациенты заходили в красивое место, где их встречает уют и пахнет жизнью, а не лекарствами.

Мой кабинет тоже выглядит иначе. Я переставила стол к окну, повесила дипломы и сертификаты, купила забавные подушки в форме зверушек для маленьких пациентов.

До первого приема еще полчаса, выхожу в фойе к Светлане.

– Как там диванчики? Помощь нужна, а то у меня как раз окно.

– Надежда Владимировна, к вам пациент, Алла Суворова, только… – Света мнется.

Алла? Неужели моя Алка пожаловала?

Нет, такого не может быть, мои пациенты – дети. Наверняка это просто тезка.

Неразрешенная ситуация с подругой очень меня тяготила… С той ужасной встречи в ресторане мы не виделись и не общались. Мне хотелось бы разобраться в ситуации, объяснить, что у нас с Олегом исключительно рабочие отношения, но писать ей самой… Никак не могла на это решиться. Ведь это она на меня «напала», если ее поступок можно так охарактеризовать. Кто знает, может, она продолжает на меня злиться.

– Так, погоди, что значит, «только»? – цепляюсь к недосказанной фразе.

– Она пришла без ребенка. – Света поворачивает голову в сторону гардероба и замолкает. Из комнатки выходит Алла, деловая, собранная, на лице легкая улыбка.

– Ну, что, поговорим? – извинительным тоном произносит она.

– У меня прием. – Я на мгновение теряюсь.

– Я знаю, – Алла отвечает уверенно. – Кабинет номер три. Проводишь?

Она не дожидается меня и идет по коридору. Света пожимает плечами, мол, сама не понимаю, что происходит.

– Она сказала, что ребенок будет чуть позже, что его подвезут или типа того, я не расслышала. Извините… – шепчет администратор.

Иду вслед за подругой. А подруга ли она мне? Может, она ненавидит меня еще сильнее и сейчас устроит разборки. Почему домой не пришла, не позвонила?

– Надююююш! – Алла бросается обниматься, едва за нами закрывается дверь кабинета. – Прости, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, очень тебя прошу. Понимаю, что не имела права себя так вести, что обидела тебя очень сильно. Это все так ужасно…

Она отстраняется, заглядывает мне в глаза, берет за руки и сжимает их. По ее щекам текут слезы, она всхлипывает, достает платок и падает в кресло. В мое кресло, но сейчас это не важно. Она раскаялась – вот что главное!

На душе становится тепло. Потерять за год сразу двух подруг – это было непростым испытанием. Конечно, прежний уровень общения, доверия мы вряд ли вернем, по крайней мере, не сразу. Но то, что она осознала свой поступок, поняла, что поступила некрасиво, унизила меня этим скандалом в ресторане и приносит извинения – меня радует.

– Понимаешь, я столько лет искала мужика, нормального, чтоб с ним уверенно и надежно, и чтобы ко мне относился хорошо. – Алла смотрит на свои руки, печально вздыхает, потом продолжает. – Я и не рассказывала про него особо, потому что… блин, это глупо звучит. – Она зажмуривается. – Сглазить боялась. Вот. Можешь смеяться.

– Мне не смешно, Ал. Ты же знаешь, что мне можешь все рассказывать.

– Он с мамой меня познакомил. Сказал как-то, что уже не надеялся, что встретит настоящую любовь. А тут я… – Она доверчиво смотрит мне в глаза. – Я просто боялась его потерять… – шепчет едва слышно. – Столько лет одна, с этой вечной гонкой за карьерой, деньгами, статусом. И вот, наконец, встретила. А тут ты.

– Я ведь просто сотрудница. Я даже понятия не имела, что Олег, глава клиники «Рассвет», и твой Олег – это один и тот же человек.

Алла смотрит недоверчиво.

– У вас сейчас все хорошо?

Я пытаюсь сопоставить ее рассказ с ситуацией, которая произошла. Два человека любят друг друга, у них отношения, даже планируется брак, и вдруг ругань в публичном месте с оскорблениями.

Что-то этому предшествовало, но мне неловко уточнять у Аллы, вид у нее сейчас очень расстроенный. Она достает очередную салфетку и вытирает глаза.

– Сейчас да, – вздыхает, – наконец-то наладилось. Но тогда… Мы поругались, причем сильно. Сама же знаешь, какой он начальник.

Подруга кидает на меня внимательный взгляд, ждет реакцию. Она вертит в руках телефон, что-то проверяет в нем, кладет перед собой на стол экраном вниз.

– Ну? Знаешь же. – Не унимается она.

– Нормальный, – отвечаю неопределенно.

Алла пристально смотрит на меня. В глазах влажно, но слез больше нет.

– Он мне клялся в любви, Надя. Говорил, что таких, как я, больше нет. Обещал жениться, познакомить с мамой, завести детей. Я поверила. Я вообще дура, всегда верю. А потом вдруг эта ситуация… Ну, ты понимаешь.

– Я ничего не понимаю уже…

Перевожу взгляд на часы, до следующего приема пятнадцать минут.

– Почему ты не позвонила? Могла же просто объяснить. Предупредить про своего Олега.

– Так я и предупреждаю! – Алла смотрит с вызовом. – Я же и говорю: мы поругались очень сильно. Он подставил заведующую одного из своих филиалов. Кинул ее на три зарплаты и годовую премию. Еще и репутацию подпортил. Она теперь даже медсестрой не устроится. По крайней мере, в Москве.

– Ого… – вырывается у меня вздох негодования. – А за что?