– Ну, как… – Слегка теряюсь. Оборачиваюсь проверить, не слышит ли дочь. – Злату можно в ванную отправить, а мы… Ну, или наоборот, мы в ванную, а она в комнате.

Миша округляет глаза так сильно, что я не знаю, как реагировать.

– Ты дура что ли? – выдавливает с раздражением. – Реально дура.

– Миш, ты чего? Я ведь хотела как лучше. Показать тебе, какая может быть семья. Как можно заботиться друг о друге.

– Семья? Оксан, ты реально ум растеряла. Кому я семья? Тебе муж? Нет. И не собираюсь им быть. Отец этой девочки? – Тычет указательным пальцем в сторону кухни. – Так у меня своя девочка уже есть, чужие мне не нужны. Уют хотела показать? – Поводит носом. – Чем? Дешевыми пельменями? Поинтереснее ничего не придумала?

– Мишенька, зачем ты так? Мы же судьба… Ты просто не понимаешь пока. – Слезы градом льются, по телу пробегает дрожь. Как он может быть таким слепым и таким жестоким?

– У тебя реально от твоих гороскопов мозги отсохли.

Он резко задергивает пальто, распахивает дверь и исчезает в тусклом подъезде.

Моя судьба, моя надежда на лучшую жизнь, мое разочарование…

– Мамочка, я пельмени еще раз подогрела, – доносится тонкий голосок. – А дядя папа Миша скоро вернется?

– Скоро, доченька. Думаю, очень скоро.

Я так просто не отступлю!

Моя новая жизнь начинается с резюме. Скачиваю образец и начинаю заполнять. Вписываю дипломы, сертификаты, перечисляю курсы повышения квалификации.

Как у меня, оказывается, много достижений. Строчка за строчкой – они поднимают мне настроение и возвращают надежду. Пока это крохи, но я цепляюсь за каждую позитивную мысль.

Жизнь без Миши оказалась… другой. Нет, я не стала тратить меньше времени на готовку или уборку, ну, может, чуть-чуть меньше. Мне просто стало спокойнее.

Прошла неделя с того момента, как я застала его с Оксаной. Первые дни я рыдала по вечерам – от обиды, злости, жалости к себе. Но слезы не бесконечны, и в один из дней я вместо традиционной истерики достала пяльца, отрез белой ткани, нитки и села вышивать.

Иголка бегала по ткани, и с каждым стежком мои мысли опустошались и очищались. И почему я сразу не достала любимое хобби?

У меня не было схемы и даже примерной задумки будущей вышивки. Просто втыкала иголку, протягивала нитку и ни о чем не думала.

– Мамочка, какое красивое сердце! – Катя сидела рядом с книжкой и поглядывала на мою работу.

А ведь и правда у меня получилось сердце. С рваными краями, дырами, разорванное пополам, но сердце. Я выплеснула свою боль в творчество, и мне стало легче.

Пока вышивала, крутила в мыслях слова Миши о том, что я не выживу со своей зарплатой обычной врачихи.

Лучше погладить тебе рубашку и забыть о твоих похождениях? Выпарить их из моей памяти, стереть как досадное недоразумение.

Вот только это невозможно. Измена порвала мое сердце на рваные куски, но я сошью его, соберу воедино, и докажу тебе, Миша, что я справлюсь. А в первую очередь докажу это себе.

Я начну новую жизнь!

Нет, я не собиралась бросать свою поликлинику. Но найти что-то дополнительное вполне возможно.

Вопрос денег никогда не стоял для меня остро: Миша оплачивал коммуналку, развлечения, отпуски, закупал продукты, покупал вещи себе. А я со своей зарплаты обычно тратилась на свои нужды, покупала все необходимое дочери плюс платила в магазинах, когда заходила за продуктами или чем-то для дома.

Но сейчас мы только на мои доходы не выживем. Я, конечно, подам на алименты, но после того, как узнала про подлость Миши, не знаю, что еще от него ожидать, не уверена, что он будет выплачивать их полностью.

Мама советует начать с уколов. Всегда есть бабуси, которым прописали курс, и они предпочли бы проделать его на дому. Да и мне было бы удобно, если бы заказчики были только из нашего района.

Оставляю этот вариант на крайний случай, все же я врач, а не медсестра. Уколы делать умею, но практики давно не было.

А вот найти подработку в частной клинике мне вполне по силам.

Откладываю вышивку, включаю ноутбук и открываю список городских медцентров.

Меня прерывает звонок в дверь. Мы с Катей никого не ждем, так что решаю проигнорировать. Звонок повторяется, параллельно пиликает телефон.

Алла.

Как обычно, без предупреждения.

– А если бы нас не было дома? – Открываю дверь, встречаю подругу вопросом вместо приветствия.

– Ну а где вам еще быть? – Она чмокает меня в щеку, заглядывает в гостиную, прислушивается и шепотом спрашивает. – А Миша дома?

– Нет, – отвечаю коротко, не хочу вдаваться в подробности.

Наш последний разговор с подругой был о будущем Мишиной фирмы. Тогда по телефону я не стала вдаваться в подробности о нашей жизни, да и настроения не было. За прошедшую неделю Алла не звонила и не писала мне, и я понимаю, что мне очень хочется выплеснуть все, что у меня накопилось.

Я ведь даже маме пока ничего не сказала толком. Она знает, что у нас сложности, мы не живем больше вместе и я подаю на развод. Но подробности, причину, по которой наш брак разрушен, я ей не говорила.

– Он мне изменил… – произношу одними губами, но подруга считывает мои слова. Она также почти беззвучно охает и крепко обнимает меня. Утыкаюсь в холодный мех ее шубы, заливаю его слезами.

– Тише-тише, моя хорошая… – Она баюкает меня как ребенка. – Я рядом. Все будет хорошо…

Стоило мне поделиться болью, как слезы снова хлынули потоком. Я рыдаю и не могу остановиться, а она повторяет слова успокоения как мантру, снова и снова.

У Кати время вечерних мультиков, она с планшетом в своей комнате и не слышит нас. Я шумно вздыхаю и, все еще всхлипывая, перебираюсь в ванную привести себя в порядок. Когда выхожу, Алла уже налила нам чай, достала конфеты и торт, которые принесла с собой.

Зову Катю, замечаю, как на лице подруги мелькает недовольство. Дочь быстро съедает свою порцию и убегает в комнату, только после этого Алла расслабляется и начинает говорить.

– Я знала, что у вас сложности, спрашивала у Миши. Постой! – Она выставляет ладонь вперед. – Не напрямую, конечно. Просто он выглядел помятым и каким-то замученным, что ли. Уставшим. Вот я и спросила, все ли у вас в порядке. Он сначала огрызался, отмахивался, а потом, в нашу последнюю встречу, ляпнул, что ты ему больше не жена.

– Надо же… – разочарованно вырывается. Как же быстро он принял эту мысль, что мы больше не семья.

Нет, я понимаю, осколки нашей пары склеить невозможно, но я думала, что он хоть немного будет бороться за нас, а получается, что ни единой попытки…

– Я ему не поверила, конечно! Надюш, ты уж извини, что не позвонила… – Алла делает паузу, прихлебывает чай. Я молчу, не сбиваю ее, да и не хочу признаваться, что за прошедшую неделю ни разу о ней не вспомнила. – Я после той встречи сразу на вокзал, а в Москве, сама понимаешь, ни секунды свободной.

Алла отвлекается на рабочие проблемы, слушаю ее на автомате, погружаюсь в свои мысли, пока она снова не касается Миши.

– В общем, не прошел он наш отбор, – сообщает с гордостью. – Ему пока не говорила. Названивает по сто раз на дню, но я не отвечаю. Написала один раз, что занята и позже сама отвечу, и хватит с него. Должен же понимать.

Я снова теряю нить, никак не могу уловить мысль, что же там мой бывший муж должен понимать в Алкиной унизительной схеме-игноре.

Что-то назойливое пробивается сквозь ее болтовню. Что-то важное, что я могла упустить за неделю слез и горевания.

Внезапно меня пронзает догадка.

Я резко поднимаюсь, Алка замолкает и удивленно смотрит на меня. Иду в прихожую, вытаскиваю из шкафа черную сумочку, с которой ходила на встречу выпускников.

Все это время они лежали здесь, в кармане под замком.

Мишины часы, те самые, что я дарила ему на день свадьбы. И копию которых он демонстративно притащил на другой день.