– Эм… да. – Спотыкаюсь о взгляд Оксанки, ловлю ее обожание.

– Как будете оплачивать, наличкой или по карте?

Мы перемещаемся к кассе.

– Рассрочкой. Но первый взнос по карте.

– Оу… рассрочка. – Тут же скисает продавщица. Ну, да, ты ж сама предложила. Фига лысого я бы взял шубу за три сотки. – Паспорт, пожалуйста.

– Паспорт? – Делаю вид, что удивлен, хлопаю себя по карманам. – Малыш, у тебя есть паспорт?

– Конечно! – быстро отвечает Оксанка, но тут же запинается, осознав свою ошибку.

– Мой в офисе остался. – Пожимаю плечами. Твой ход. Выстроила стратегию, теперь принимай решение. Постукиваю картой по терминалу, но Оксанка все еще сомневается. – Ну, давай в другой раз заедем, – произношу как можно безразличнее. Мне твоя шуба так вообще не сдалась.

Оксанка растеряна, с шубой она уже сроднилась, поглаживает мех, на лице – сомнение.

– Малыш, ну ты чего? – Обнимаю ее, прижимаю к себе. – Это же просто формальность. Оплачу сегодня первый взнос, а завтра вытащу бабки со счета и сразу переведу тебе все остальное. Ну? Или поедем?

– Может, завтра тогда и купим?

Ага, раскатала губяки.

– Но завтра же ты купишь без меня. И когда мы сможем увидеться? А если не получится в ближайшие дни?

– Ладно… – Она все еще сомневается, но протягивает продавщице паспорт.

Оплачиваю первый взнос, Оксанка просит срезать ярлыки и тут же накидывает шубку на плечи.

К машине подходит уже не растерянная простушка, а уверенная в себе королева. Готовая для меня на все, что попрошу.

А попросить я сегодня хочу многое! Пока не прошла шубная эйфория, надо пользоваться моментом.

В квартире пахнет… Надей. Но Оксанка как будто не замечает этого. Сразу у порога скидывает с себя одежду, швыряет ее куда-то в сторону, остается в одном белье. А она подготовилась – красный кружевной комплект, который я подарил ей на прошлой неделе.

Смотрит на меня с вызовом. Не заставляю себя просить дважды.

Тащу любовницу в спальню. Она визжит и упирается.

– Тише ты! – цыкаю на нее. Не хватало еще, чтобы старуха за стенкой приперлась с претензиями, что мы шумим.

Псле секса, когда я уже настроился на второй заход, внезапно получаю… разъяренную жену.

Я и не думал, что моя Надюха может быть такой стервой. Как она припечатала нас взглядом, когда только увидела. Я думал, разрыдается и убежит, а она хлопнула дверью и вышвырнула Оксанкины шмотки в подъезд, туда же полетела шуба и сама Оксанка.

Обломала нам весь кайф, но как же шикарно она в этот момент выглядела! Тигрица, а не врачиха. Умеет ведь за себя постоять. А я и не замечал. Всегда считал ее мямлей, которую можно под себя подмять.

Когда мы остаемся наедине, Надя продолжает метать молнии, но я вижу, как сильно она дрожит, с каким трудом выкрикивает ультиматумы.

– Подумаешь, одна измена, – не сдерживаюсь. – Ничего страшного не случилось.

Она захлебывается рыданиями, но продолжает твердить, что у меня пятнадцать минут, чтобы собрать свои вещи и убраться из квартиры.

Вот еще. Куда мне идти? На съем? К маме? Мне не двадцать лет. У меня семья, и ничего менять в своей жизни я не планировал.

Хватаю ее за плечи, притягиваю к себе. Надя не сопротивляется. Чувствую, как она вся горит, трясется так, что мне приходится сдавливать ее все сильнее.

– Тише, тише… – бормочу что-то бессвязное, глажу ее по волосам. – Все хорошо, успокойся. Все обязательно будет хорошо.

Ну, а как иначе?

Раз она плачет, раз позволяет ее обнимать, значит, не все потеряно. Прекратит истерить, мы сядем и спокойно поговорим. Скажу, что это была ошибка, минутная слабость.

Надя – добряк, она простит. Не сразу, но точно простит. Пятнадцать лет за плечами – не пустой звук.

Наша история, наша связь гораздо сильнее одной дурацкой измены.

Резко вздрагиваю. Тяжело дышать. Я в тисках.

И тиски эти – руки моего мужа. Они сжимают меня, не давая вырваться, прижимают к его телу, от которого теперь исходит запах чужого парфюма. Ее запах.

Он что-то нашептывает, голос убаюкивающий, успокаивающий. Проводит рукой по волосам, замирает на затылке, зарывается в корни.

Отстраняюсь.

– Нет! – заявляю, пытаюсь сбросить его ладонь. Я все еще скована, не могу пошевелиться.

– Тебе же всегда нравилось, когда я гладил тебя по голове.

Его претензия настолько неуместна, что в ответ презрительно на него смотрю.

– Разлюбила? – добавляет с усмешкой.

– Ты знаешь – да. Разлюбила. В тот самый момент, как увидела тебя с другой бабой в нашей кровати. Ее теперь и сжечь мало.

– Бабу? – смеется. – Я вообще-то про волосы спрашивал.

Хватает ведь наглости оборачивать мои чувства в шутку!

Упираюсь руками в его грудь, отталкиваю, на этот раз у меня получается. Он больше не сопротивляется, делает шаг назад.

– Собирай вещи. – Мой голос звучит не как приказ, но достаточно твердо.

– Успею. – Пожимает плечами. Играет со мной. Уверен, что выкрутится, окутает своим обаянием, убедит, надавит.

– Одного не понимаю, – складываю руки на груди, смотрю с вызовом. – Почему она сказала, что мне нужно поменять работу, и что это был ваш план, ваше общее решение? – Я не произношу ее имя, слишком мерзко.

Миша меняет позу – дублирует мою, будто дешевый прием из НЛП сможет ему сейчас помочь. Смотрит с надеждой, но я останавливаю его ледяным презрительным взглядом. Мне нужен только ответ, да и то это так, утолить легкое любопытство.

– Ну, мы не то, чтобы решили, просто… – Он мнется, хочет что-то сказать, но не решается. – Вообще это была ее идея. Ну, на случай. Просто, чтобы у тебя был свой хороший доход, она так сказала. Ты же в своей поликлинике копейки получаешь.

– Погоди… – Внезапно меня пронзает догадка. – Это типа запасной аэродром для меня после нашего развода? Вы вот так заранее меня подготавливали?

– Какой развод?! Надя, хватит уже! – Его глаза пылают яростью. Завелся с полоборота. Последний раз таким злым я его видела, когда у него сорвалась сделка, которую он месяц готовил. – Повторяю еще раз – никакого развода не будет. Я этого не допущу!

– А я и не собираюсь спрашивать твое разрешение!

Я резко разворачиваюсь и иду в спальню. На шкафу хранятся чемоданы. Беру самый огромный, неудобный до ужаса. Примерно с таким путешествуют Бременские музыканты. Помните, установили его на колесах и всей гоп-компанией туда помещались.

Миша стоит в проходе и молча наблюдает за моими движениями.

– Сам упакуешь или помочь? – Киваю на шкаф.

– Надюш, виноват, осознаю. – Он демонстративно прикладывает ладони к сердцу и опускает голову. – Ты разозлилась, имеешь право. Хочешь – покричи еще. Штанами в меня швырни или вон ежедневником. Но вот это… – Он подходит ближе, пинает чемодан. – Это все лишнее. Хватит. Игра затянулась.

– Я не играю, Миш. Я собираю твои вещи. – Стопка футболок летит в чемодан первой. – Ты сказал, чтобы я рубашку тебе лучше погладила? Да подавись ими! – Швыряю их вместе с плечиками. – И костюмчик тоже не забудь отутюжить!

Когда Миша притащил этого уродливого младшего брата сундука, я уговаривала его сдать обратно. "Будем брать его с собой в отпуск! Зато влезет все", – заявил муж.

В него и правда влезло все, вот только сам чемодан не помещался в багажные отсеки.

– Ты не можешь меня прогнать! – Возмущенно выкрикивает Миша. Вот теперь на его лице вместо усмешки испуг и недоумение.

– Очень даже могу. – Я наконец выравниваю дыхание и голос, он больше не дрожит.

– Надь, не по-людски как-то.

– Не по-людски любовниц заводить. Особенно тащить их в постель жены. Кстати, забери ее с собой! – Сдираю с кровати простынь, пихаю ее сверху вещей. Одеяло с подушками, жаль, уже не влезут в этого монстра. Ничего, выкину их с балкона ему на голову.