– Он не будет больше со мной видеться! – В глазах дочери мелькает ужас.

– Нет, конечно, моя хорошая! Будет! – По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– А жить вместе не сможет?

– Нет, детка…

Она больше не задает вопросов. Забирается ко мне на колени, крепко прижимается и затихает.

Но мне нужно решить еще один момент. Сегодняшняя ситуация показала, что Оксана не исчезнет из моей жизни, пока я не выкину ее окончательно.

– Катюш, нам нужно обсудить кое-что.

Дочь отстраняется, снова садится рядом, складывает руки на колени и внимательно слушает.

– Думаю, нам придется переехать и… – Мне очень тяжело даются эти слова. – И ты пойдешь в другую школу.

Катя вздрагивает, смотрит на меня не по-детски внимательно.

– Все будет хорошо! – пытаюсь заранее успокоить ее.

– В другую школу?.. – испуганно переспрашивает.

– Мы выберем самую лучшую! – Понимаю, что мои слова звучат неискренне, но других сейчас подобрать не могу.

– Но мне нравится моя. – В голосе дочери сквозит подозрение. – Ты ведь и так говорила, что у меня самая лучшая школа. Зачем мне ее менять?

– Потому что так будет лучше. – Боже, что я несу… Мне стыдно за свои слова, но как объяснить ребенку, что я не могу видеться с матерью ее подруги? Что от одной мысли от этого у меня внутри взрывается комок нервов, которых и так почти не осталось.

– Для кого лучше? – логично уточняет она. А я… не могу ответить.

Сказать семилетнему ребенку, что лучше для нее – значит, солгать. А признаться, что это я боюсь не справиться, если останусь здесь – слишком эгоистично.

– Ладно, давай мы позже вернемся к этому разговору.

Что ж, эту часть я продумала плохо, так что мое фиаско как матери логично. Я отлично умею ставить диагнозы чужим детям, но со своим собственным будущим пока полный провал.

– А Злата сказала, что у нее скоро будет новый папа! – радостно сообщает дочь, возвращаясь к своему обычному тону.

– Они уже знакомы? – Чтобы скрыть дрожащие руки, хватаю подушку и впиваюсь в нее пальцами.

– Нет, ей бабушка по секрету сказала, а бабушке мама.

Вот как, бабушка, оказывается, уже в курсе. Вся семья строит планы вокруг моего бывшего мужа. Накатывает тошнота.

– Давай-ка ты разберешь портфель, а я пока разогрею обед. – Поднимаюсь, показывая, что разговор окончен. Мне нужно пространство и одиночество прийти в себя.

Катя убегает в свою комнату, а я так и остаюсь стоять застывшей статуей. Ледяная снаружи, пылающая внутри.

– Мамочка, у нас были воры? – Звонкий голос дочери вырывает меня из ступора.

– Где? Что случилось? – Спешу к ней.

– У вас в спальне. – Катя показывает на стены. – Обои забрали.

– А, это… – выдыхаю. – Это я небольшой ремонт затеяла.

– Перед переездом? Или вместо него? – Дочь ловит мою реакцию.

– Посмотрим, – отвечаю неопределенно. – Давай сначала обедать.

Отправляю дочь за уроки и сажусь решать насущные дела. Сначала вызвать грузчиков и отправить Мишины коробки на адрес его мамаши. Она редко куда-то уходит по вечерам, предпочитая сидеть у телевизора и осуждать всех, включая меня. Пусть теперь осуждает своего драгоценного сыночка вместе с его грязным бельем, так что заказываю доставку наобум.

Мой "наобум" срабатывает. Посылка принята, звонок от Миши раздается через три минуты после сообщения доставщиков.

– Что за цирк, Надя? Ты с ума сошла? Мама в шоке! Уже пьет лекарство. – Его голос хриплый от злости и, кажется, от паники.

Он не раскаивается, а переживает, что драгоценную мамашу побеспокоили.

– Я просто вернула тебе твои вещи, – объясняю очевидное. – Они тебе ведь понадобятся на новом месте.

– Я сказал, что приехал временно, – переходит на свистящий шепот. – Что у Кати ветрянка.

– Ты прикрылся дочерью? Придумал болезнь своему ребенку? Совсем мозгов не осталось? – Проверяю, плотно ли прикрыта дверь в гостиную, чтобы Катя не слышала мой возмущенный тон. – Мама твоя звонила. Она в курсе, что мы расстались, так что можно было не выдумывать бред.

– Это просто догадки! – возмущенно взрывается. – Ничего еще не решено!

– Все решено в ту секунду, как ты додумался притащить к нам домой… – Обрываю фразу. О чем я вообще с ним говорю? В блок его и все разговоры через юриста.

– Надя, давай поговорим. – Пытается выдавить примерного мужа. Вот только поздно спохватился.

– А давай. – Чувствую внутри задор. – Только чур я начинаю. Юриста найму сама, ты можешь тоже подсуетиться.

– Какого юриста, Надюш, ты чего? – растерянно бормочет.

– Юриста по бракоразводным процессам и разделу имущества. Ты же не думал, что мы останемся в одной квартире? Или что ты останешься в ней, а мы с Катей уедем? – Голос мой звучит холодно и методично.

– Квартира твоя, согласен. – Так и представляю, как он мысленно поднимает руки и встает в позу "сдаюсь". – Но юрист тут причем? Мы ведь разумные люди, Надь. Неужели не договоримся насчет Кати.

– Договоримся. Но у нас помимо дочери есть что делить.

– Это ты о чем? – А вот теперь в его голосе мелькает страх. – Алименты?

– Твоя фирма. Ты открыл ее в браке.

– Ты не посмеешь! – Чувствую его злость через трубку. – Это моя фирма!

– Офис купил тоже в браке, – продолжаю спокойно. – А еще есть машина. И… шуба, да? Если я правильно все поняла.

– Ну, знаешь ли… – яростно шипит. – Это уже перебор!

– Хорошо, – миролюбиво соглашаюсь. – Шубу можете оставить себе. Остальное через юриста.

Сбрасываю звонок, не дожидаясь его ответа, и сразу же блокирую номер и аккаунты в соцсетях.

За фирму он распереживался, за машину свою. А о дочери вспомнил мимоходом и тут же забыл…

Машинально достаю ноутбук, и пока он загружается, сверлю точку за окном.

Снова звонок. Неужели где-то пропустила блок?

Алла… Вот только ее мне сейчас не хватало.

– Ал, извини, сейчас неудобно говорить.

– Подожди! – торопливо выкрикивает. – У меня важное. Правда. Минутка найдется?

– Что случилось?

– Да это я у тебя хотела спросить. У вас там все нормально?

– Ал, ты сказала, что у тебя важное. – Прерываю ее слишком нервно.

Я настолько на взводе от звонка предателя, что подруга мгновенно считывает мое состояние.

– Все-таки я была права… Прости. Просто Миша сегодня был такой странный. Дерганный, несобранный, а у нас же важный контракт. На днях подписание, а мы еще не все условия согласовали.

Прикрываю трубку рукой и делаю несколько глубоких вздохов.

– Давай, пожалуйста, ближе к делу, – говорю уже более спокойно.

– Мне надо выбрать партнера в регионе. – Алла переходит на деловой тон. – И если Миша как-то… эм… провинился. – В трубке раздается смешок. – Я могу просто ему отказать.

Получается, сейчас я должна решить судьбу компании и будущего того, кто меня предал?..

Провинился… Слово звучит несерьезно, по-детски. Провинился как оступился, незначительно ошибся. Вот только к Мише его совершенно применять неуместно. Он не уроки забыл сделать и спрятал от мамы дневник с оценками, а уничтожил мою любовь, доверие, все, на чем был выстроен мой мир.

Семья, близость, поддержка, забота – нет этого больше.

И что мне теперь делать? Отомстить ему разом или…?

На мои плечи мгновенно тяжелым грузом наваливается ответственность.

Первый порыв – закричать, чтобы Алла немедленно разорвала с ним все отношения. Пусть разорится, пусть страдает хотя бы на работе, раз вне офиса у него была такая бурная развлекательная жизнь.

Но потом я начинаю думать про Катю и ее будущее. Если у Миши будут небольшие доходы, то и алименты он будет платить крошечные. А это уже касается интересов дочери. Тот уровень жизни, который был у нас, я вряд ли смогу поддерживать на свою зарплату врача районной поликлиники… Да и не считаю, что я должна в одиночку воспитывать и обеспечивать нашего общего ребенка.