На его лице замешательство, которое сменяется… удовлетворением.

Я что-то не то сказала? Или… он решил, что мне достаточно было вышвырнуть его подстилку, а к нему у меня не будет никаких претензий?

– Двадцать минут. – Я тоже складываю руки на груди и опираюсь плечом на стену.

– Что двадцать минут? – Непонимающе смотрит.

– Нет, пожалуй, пятнадцати хватит.

– Надюш, давай лучше поговорим.

– Собирай свои манатки и проваливай! И знаешь что… – делаю паузу. – Я тебе больше не Надюша!

– Зачем ты вообще пришла? – Его вопрос заставляет меня вздрогнуть.

– Что значит, зачем? Вообще-то я здесь живу.

– Ты должна была быть на работе. Как ты мне и сказала. И, кстати, ей тоже. – Кивает в сторону входной двери.

– То есть я еще и виновата? Пришла не вовремя, спугнула ваш грязный… – Слово застревает в горле. Сознание все еще как в тумане. – А если бы не пришла, то и не увидела бы. – Мой голос стихает.

– Ты сама это сказала, – Миша делает шаг ко мне, но я тут же выставляю руку вперед.

– А если бы я не пришла… – Противная догадка приходит как озарение. – Если бы не увидела, как ты мне изменяешь на нашей же кровати, ты бы позволил мне потом лечь в нее? Сам лег бы рядом? На эту же постель? Или догадался бы сменить?

– Ты две ночи спала в гостиной. – Пожимает плечами. Да он и правда не видит ни в чем проблемы.

– Тринадцать минут, – произношу стальным голосом.

– Может, хватит уже.

– Собирай свои вещи сам или я вышвырну их из квартиры.

– Одна измена за пятнадцать лет. Тоже мне нашла причину для скандала. – Муж цинично закатывает глаза.

– С моей подругой! Ты серьезно думаешь, что я смогу такое простить? – Я буквально пылаю от ярости.

– А придется. На свою зарплату врачихи ты и недели не протянешь. Вместо истерики лучше погладь мне рубашку на завтра.

– Во-первых, я не врачиха, а педиатр, а во-вторых, гладь свои рубашки сам!

– Слушай, мне сегодня такое утром сказали… – говорю с придыханием, стараюсь придать голосу загадочность.

– Что сказали? – тут же вздрагивает, настораживается. Даже телефон отложила, хотя во время разговоров обычно не отлипает от него – вдруг там звезды выкатят очередную хрень, а она пропустит.

– На работу утром ехал, врубил радио, а там как раз гороскоп. – Поворачиваюсь вполоборота, наблюдаю за ней. Прислушивается. – Я ж теперь каждый день стараюсь его поймать. Вдруг что важное. – Как же сложно сохранять серьезное выражение лица, когда несешь такую чушь.

– Ты ржешь! – Шлепает меня по руке, обиженно отворачивается. Ну, да, ржу. Не сдержался.

– Ксюш, ты не дослушала.

– И не собираюсь. Я к тебе серьезно, а ты…

– Так ты послушай, что сказали. Как не улыбаться-то после такого.

– И что там? – Все еще уставилась в окно, но в голосе заинтересованность.

Мы стоим на светофоре, и на следующем перекрестке мне надо решить, в какую сторону сворачивать: в привычную гостиницу, где меня ждет уже приевшийся секс в надоевшей обстановке или же… Стоит рискнуть и закрыть еще один пункт из своего списка необычных мест.

– Сказали, что сегодня у меня будет классный секс с любимой женщиной!

– Ха! – Поворачивается, во взгляде пылает ярость. – Вот Надьке это и скажи!

– Да брось! Я ж про тебя сразу подумал. – Загорается зеленый, медленно трогаюсь, сзади сигналят, но правил я не нарушаю.

– Я… Я твоя любимая? – Голос дрожит.

Черт, кажется, я перегнул с признаниями. Но если это поможет моему плану…

– Погоди! – Оксана внезапно становится серьезной. – Тебе так и сказали в гороскопе?

– Ну, не совсем… – Хорошо, что я был готов к ее расспросам. Нажимаю на правый поворотник, она за дорогой пока не следит, это мне на руку. – Сказали, что у Овнов сегодня счастливый день, сбудется самое заветное желание. А мое заветное… Козлина, куда прешь! – От моего крика Оксанка дергается, но потом начинает хохотать.

– Ну, ты дурак. – Мягко щиплет меня за руку, перемещает ладонь на бедро и слегка массирует.

– Это не я, это все звезды. – Придаю голосу загадочность. Надоело изображать из себя придурка, но Оксанка так слепо верит во всю эту ерунду, с таким благоговением говорит о каких-то там раскладах, гороскопах, что порой это звучит забавно.

Ляпнула как-то, что по одному из раскладов вышло, что я типа ее Судьба. Что ж, надеюсь, там не уточняли, что судьба еще на пару встреч, а потом можно и завязывать. Начинает надоедать своей назойливостью, да и Надя, боюсь, что-то может подозревать. На вечере выпускников еле выкрутился.

– Ну что, идем? – спрашиваю, уже зная ответ. Но ничего, у меня готова речь для уговоров.

– Погоди! – вскрикивает. – Ты куда меня привез? Я к вам не пойду!

– Не к нам, – поправляю, делая акцент на местоимении. – А ко мне.

– К тебе? – Она широко открывает глаза. – А… а Надя?

– Надя на работе. Задержится. У них там какая-то внеплановая летучка, замещает кого-то. До вечера ее точно не будет.

– А Катя? – продолжает допрос.

– Ее теща забрала.

– А если они домой придут?

– Нет! – обрываю. Получилось грубовато, но зато убедительно. – Не придут, – повторяю чуть спокойнее. – У тещи ключей нет, да Надя знает, что я против, чтобы она без нас у нас дома крутилась. Она обычно дочку к себе забирает.

– Ну, не знаю… – медленно тянет, но уже с сомнением.

Поправляет волосы и смотрит на меня так, будто я не Михаил, а принц дубайский. Приятно, черт возьми. Надя так уже лет пять не смотрела.

– А ты правда меня любишь? – произносит с придыханием.

– Конечно! – Спешу ее поцеловать, чтобы не заметила безразличие на моем лице. Чего только не приходится придумывать, чтобы получить желаемое.

И тут она делает то, чего я не ожидал. Отталкивает меня (хотя нет, это как раз было предсказуемо), смущенно опускает глаза и тихо шепчет:

– Миш, а помнишь, я тебе про шубку говорила? Ту, что в «Зимней вишне» видела. Я ведь тоже овен.

– И что? – Понимаю, к чему она клонит, но я как-то не планировал так разоряться.

– Так у нас с тобой гороскоп одинаковый. Значит, мое заветное желание сегодня тоже должно исполниться. – Хлопает глазками, как дешевая актриса. – Может, посмотрим?

Раскусила меня, значит… Мы же оба понимаем, что значит «посмотрим». Примерка, вздохи-ахи, я так давно о ней мечтала и вопросительные взгляды.

– А потом сразу к вам. То есть к тебе! Тут же пара остановок, почти рядом. Надя до скольки, говоришь, будет на работе?

– До восьми, – отвечаю машинально.

Оксана усаживается поудобнее, снова пристегивается. Выходит, Миша, тебе сегодня не светит. Или светит, но за дорого. Выбирай.

Да, черт с ним! В крайнем случае, сделаю вид, что не так понял ее «примерим».

Шуба – звучит дорого. Оксанка на такой презент явно не тянет. Нет, она, конечно, привлекательная, даже в своем возрасте, и закрыла мне почти весь мой список желаний. Но шуба?..

– Вот она! – чуть ли не визжит, снимая с вешалки светлый меховой комок. – Правда, шикарная?

Глаза горят, мысленно она уже вовсю в ней щеголяет.

– А представь меня только в ней… – шепчет, подтянувшись на цыпочки. – Ничего, кроме этой шубки. Совсем ничего…

Звучит офигенно, конечно, только вот я такие траты не планировал. Украдкой хватаю ценник. Норка. Не соболь, уже хорошо.

Но ценник все равно конский. Почти три сотки. У меня и на карте-то столько нет.

– У нас есть выгодное предложение, – томно мурчит продавщица, обращаясь ко мне. – Рассрочка. Вы ничего не переплачиваете, а сумму можно разделить на двенадцать месяцев. Можно и на два года, но тогда будет небольшой процент…

Быстро прикидываю в уме. Двадцать пять кусков надо внести сейчас, а остальное – остальное я как-нибудь решу.

– Оформляйте! – гордо произношу.

– Браво! У нас в салоне джентльмен! – Продавщица громко объявляет и смотрит на меня с восхищением. Перебор, детка, но мне это даже нравится. – Вашей жене очень с вами повезло!