Ториан

Женя смотрит на меня выжидающе, и мне её взгляд совсем не нравится. В нём так быстро сменяются эмоции от неуверенности, надежды до разрывающего в клочья разочарования, что во рту собирается противная горечь. Женька же прёт напрямую и рассчитывает на полную поддержку с моей стороны.

И это её «безопасное будущее для детей»… Я же боялся мечтать о наследниках, оглядываясь на собственное положение в стране. Сам чудом избежал встречи с наёмниками, обещанными дядюшкой, и не имел право подставлять под нож своих детей.

А то, что Громин не потерпит никого, кто угрожает его власти, известно и без всяких прямых угроз. Брата убить не позволила старая клятва на крови, так он устранил мою маму, чтобы она, не дай Валис, не родила от скуки ещё одного приемника. Знал, что отец однолюб и не приведёт в дом новую жену.

А тут некстати возвращаюсь я, и у дядьки подгорает в подштанниках. И плевать мне на его жарево. Женька, вон, говорит о наших детях. А им необходим крепкий тыл и безопасная передовая.

— Конечно, — для усиления подтверждаю кивком. — Именно за этим. Просто не готовы мы ещё. Не разведана обстановка в стране, не проработаны недовольства народа.

— Да чего их прорабатывать?! — с грохотом опускает ладонь на стол Сержик. Он остался предан отцу и держал его в курсе дворцовых шатаний. — Людя́м только шепни, что молодой Лейкари вернулся, и вспыхнет пожар освобождения. Устали они безмолвно прогибаться и терпеть самодура на троне. Все, до кого кровавые руки Громина не дотянулись, притихли. Боятся даже во сне проговориться о несогласии с новыми законами и властью.

— Уверен, что народ поднимется? — глухо рычит отец, подаваясь вперёд. — Помнишь же, как меня свергли бунтом ремесленников и торговцев.

— Как в себе, — бьёт кулаком в грудь Серж, приподнимаясь со стула. — Луделия не приняла Громина. Боги не хотят его.

О неприятие слухи ходят давно. Трещины на святом плато, таяние вековых ледников, недовольство подземной силы, сотрясающей горные слои. Ещё и отсутствие потомства у лживого короля, из-за чего казнена уже седьмая жена, не сумевшая понести от Громина. Благородные семейства стараются спрятать своих дочерей в других государствах, лишь бы не подставлять родное дитё под неправедный гнев бесплодного владыки.

— Видно, пришло время возвращать истинную кровь, — грохочет Сед, выпуская из рук бороду и втыкая нож в отменный кусок мяса.

— Боюсь, без помощи из вне не справимся, — откидывается на спинку стула отец и устало растирает лицо. Без любимой жены он сдал, подломился. И ушёл бы следом за ней, если б я его не держал. — Брат действовал с поддержкой, поэтому смена власти прошла мирно и бескровно.

— Ага, — не сдерживает сарказма Сержик, плюхаясь обратно. — Только потом Луделия захлебнулась в крови. Вырезали всех, кто хоть немного был приближен к тебе.

— Помощь будет, — смотрю на Женю, в нетерпении крутящую вилку. Лихорадочный румянец на щеках, судорожный блеск в глазах, выбившаяся прядь волос из туго скрученного пучка. Красавица. Аж зубы сводит от восторга. — Ксарк успеет.

Почему-то я уверен, что беркут не будет трястись на коне во главе своего боевого отряда, а прилетит награждать неприятеля мощью огня. Мы с Женей вплетены в звено общей цепи, ведущей к воскрешению Варалии, поэтому Ксарк поспешит на выручку и не допустит беды.

— А если нет, то пустынники подойдут в разгар битвы, — воинственно выдыхает Женя и повторяет за Седом, втыкая несчастную вилку в окорок. — Мы сможем выстоять до подмоги. Наших сил хватит.

Её настрой передаётся всем. Поужинав и составив предварительный план, мы занимаемся подготовкой замка к нападению. По нашим подсчётам отряд Громина всё же подойдёт рано утром, надеясь застать нас крепко спящими.

Немногочисленные люди отца расчищают ров, оборудуют его острыми кольями, устанавливают на подходе ловушки, наполняют систему поливочных желобов маслом. Крепостная стена должна выдержать пару-тройку часов, дав нам возможность устранить часть магов.

Взмыленные, напряжённые, но довольные проделанной работой мы встречаем розовеющий рассвет и вглядываемся в молочный туман. За ближайшим хребтом мелькают огни, предупреждая о приближающихся врагах.

— Чем бы не закончился этот день, я хочу, чтобы ты знала, Жеееня, — обнимаю свою горячую невесту, собираясь уверить её в своей бесконечной любви.

— Победой, — перебивает она меня и затыкает рот поцелуем.

С жаром отвечаю, притискивая к себе. Ошалело оглаживаю спину, жалея лишь ободном — что не додумался пройти церемонию единения и не провёл брачную ночь. Не сглупи я, и целовал бы сейчас законную жену. Возможно, уже с моим продолжением внутри.

— Обещай мне, — шепчу, оторвавшись от сахарных губ. — Если Громин окажется сильнее, то ты уйдёшь с Ксарком в безопасное место. Он позаботится о тебе.

— Не говори глупости, — возмущённо шипит моя воительница, зло дёргаясь в объятиях. — Я с тобой до конца. Чего бы не случилось, вместе мы порвём любого врага. И никакой Громин не устоит против нашей общей силы.

С её уверенностью мы встречаем гостей. С их приближением температура вокруг уходит сильно в минус, трава скрипит под стеклянным настилом, с низких облаков летит снежный пух, стены покрываются ледяным панцирем. Воздух настолько напитался морозной изморосью, что его даже больно глотать. Ощущение, что мельчайшие осколки впиваются в горло и, царапаясь, просачиваются в лёгкие.

— Что это такое? — в глазах Жени плещется растерянность.

— Совместная работа ледяных магов, — укутываю свою девчонку в шубу и повязываю ей на голову шарф.

При такой температуре мёрзну даже я, не смотря на своё родство с холодом. Чего говорить об огневиках, живущих в умеренном климате.

— Сед, ты как? — окрикиваю друга, запахивающего тулуп и натягивающего пониже шапку. Поверх шкуры буйволов во все стороны торчит всклокоченная борода, покрытая густым слоем инея.

— Руки чешутся поджарить сотню задниц, — гудит он, резонируя с пением льда.

— Отец? — интересуюсь его готовностью.

— Обдумываю какой цвет камзола надеть на твою коронацию, — подмигивает мне старик, растирая в предвкушение ладони.

— Тогда встретим с радушием непрошенных гостей, — быстро присасываюсь к Жене, шепчу, что она самое дорогое, что есть в моей жизни, и накрываю нас защитным куполом.

Внутри прозрачного купола становится теплее, но ненадолго. Сотни ледяных копий летят в него, отскакивая, но оставляя видимые сколы. Враг, заметив, что его встречают, уже не таится и обрушивает всю свою мощь на чёрную крепость. Звон от сталкивающегося льда стоит такой, что закладывает уши.

Я не слышу сторонний крик, но вижу, как в ловушки попадают несколько чужаков и дёргаются в болезненных конвульсиях. Поначалу к ним бегут на помощь сородичи, но, попав под встречную стрелу удара, бросают мучиться несчастных и неровным строем идут на нас.

— Сед! — сквозь гул и треск кричит Тор, дождавшись, когда маги пересекут границу поливочной системы и углубятся в самое сплетение желобов. — Поджигай!

Седорик на мгновение прикрывает глаза, делает ровный вдох и разводит по сторонам руки, растягивая между ними алое лассо. Замираю, первый раз наблюдая за отточенной годами боевой магией. Это не я со своим разозлилась-вспыхнула-всё-сожгла. Каждое движение Седа выверенное, плавное, спокойное, нацеленное на повержение врага.

Еле заметное взгляду подёргивание пальцев, и огненная плеть стремительно летит вперёд, врезаясь ровно в сосредоточение гостей, пробирающихся через борозды с маслом. Долина тут же покрывается ровной вязью узоров, трещащих губительным жаром. Вязь с ликованием расползается, пожирая траву, одежду, человеческие тела.

И я бы порадовалась такой продуктивной встрече, но у нас тоже не всё ладно. Купол покрывается трещинами и опадает, а в след осколкам нас накрывает роем стрел, пробивающих толстые стены. Несколько из них пришпиливают к камням людей Роксара, задевают по касательной Тора. Одна впивается в грудь Седа, отчего тот глухо стонет и заваливается на спину.