— Эву придётся взять, — настойчиво давит Седорик, сдвигая блюда и освобождая на столе место для её тарелки. — С ней проще будет пройти во дворец. Озаботьтесь нарядами. Девочка должна убивать наповал своей красотой.

— Но это опасно, — возмущённо рычу, наблюдая, как она проходит мимо скамьи Седа и присаживается на мою.

— Я присмотрю за ней, — ставит точку в нашем споре Седорик и с улыбкой отрезает девушке мясо. — Тебе идёт голубой цвет. Эх, будь я чуть помоложе, не устоял бы от твоей красоты, Эва. Женился бы.

Старый перечник! Женился бы он! Почему-то его слова неприятно отдаются в груди жжением. Просыпается давно забытое чувство собственничества, нашёптывающее: «Бери и прячь».

— Эва, — прочищаю горло и разворачиваюсь к ней. — Седорик настаивает на твоём присутствии на балу. Должен предупредить, что я категорически против. Нас могут схватить и заточить в подземелье. Ты в праве отказаться и дождаться здесь.

— А если вы не вернётесь? — румянец сходит с щёк и глаза затягивает влажным блеском, превращая их в тёмные, тягучие омуты озёр.

— О тебе позаботится мой человек, — киваю в сторону соседнего стола, где лучшие воины едят и прислушиваются к нашему разговору, параллельно отслеживая вход и посетителей харчевни.

— Нет, — качает Эва головой, сводя бровки вместе. — Я не останусь тут. Вдруг понадобится моя помощь? Я врач по медицине катастроф. Мне профессиональная гордость не позволит отсиживаться в безопасности.

— Хорошо, — скриплю от несогласия зубами. — Не отходи от меня ни на шаг и чётко исполняй все приказы.

— Слушаюсь, командир, — то ли шутит, то ли обещает всерьёз. Я ещё плохо понимаю чужемирную речь.

— Вот и договорились, — сыто потирает бороду Седорик, с интересом наблюдая за нами. — Я к товарищу за пригласительными, а вы прихорашиваться. Присматривайте за девочкой, Ваше Величество. Её дар нуждается в постоянном контроле.

Доев, расходимся. Вайс ловит экипаж и скрывается за поворотом, а мы идём на центральную площадь в приличные магазины.

Эва с интересом крутит головой и рассматривает с открытым ртом разнообразные диковины в лавках. Вчера она была уставшей и засыпала на ходу, а сегодня полна сил и любопытства узнавать новый мир. В момент бо́льшего удивления запах морозного утра становится ярче, насыщеннее, и тогда я немного отпускаю свой огонь и поглаживаю ледяную кроху. Она сразу урчит и ответно ластится, словно неразумный ребёнок.

— Платье на бал. Закрытое, — распоряжаюсь, зайдя в женскую лавку. Нечего сиськи выставлять напоказ. Дворцовую моду даже я, находясь в Пустоши, знаю. Поярче и поразвратнее, что мужчины, что женщины. Как будто с порога предлагают себя всем подряд для утех. — И этого безобразия не надо, — указываю на разноцветные перья, что зажала в руках торговка.

Из всего безобразия, что представлено в магазине, с трудом находим приличное платье мерцающей сирени и ждём пока его подгонят по фигуре. Там же приобретаем остальные мелочи к нему — бельё, чулки, туфли, шпильки. По соседству одеваем меня и напоследок посещаем ювелирную лавку. Девушка рядом со мной должна блистать во всех смыслах.

Отправив покупки в гостиницу, мы решаем пройтись вокруг дворца и приглядеться к путям отхода. Не спеша прогуливаясь по торговой улице, примкнувшей деревянными прилавками к крепостному забору, мы поддерживаем беседу на незначимые темы, пока я осматриваю стену верхних этажей.

Балконы, отделанные грубым камнем, стрельчатые витражи просторных залов, тяжёлый бархат занавесок в жилых покоях. Цепляюсь взглядом за движение в одном из окон, разглядев волну вскипающего огня. Мгновение, и стекло стекает, оплавившись, а языки пламени вылетают наружу, получив, наконец, долгожданную свободу.

Ториан

Ночью не спалось. Мучил и насиловал голову, пытаясь найти мирное решение из случившейся проблемы. Можно, конечно, попробовать выбраться с боем, но шансов на сохранность Жени и своего зада было катастрофически мало. Ещё и межгосударственный конфликт организуется. Громин не простит теодорийцам покушение на своего племянника, какие бы отношения не были в нашей семье.

А наступившее утро не лучше тяжёлой ночи. Усталость и протестное состояние дают о себе знать. Мало того, что посадили под замок и приставили у двери охрану, так ещё предоставили пёстрый костюм, модный нынче у дворцовой свиты. Ядовито-зелёные портки, канареечного цвета рубашка, камзол в полоску в той же расцветке, и пышные кружева под шеей и на манжетах.

Чувствую себя девицей лёгкого поведения, привечающей клиентов в доходном доме. Как в таком виде показаться на люди? Не дай Святой Валис, увидит кто из ледяного двора. В жизнь не отмоешься от такого легкомысленного позора. Королевский родственник разряжен как ярморочный петух.

Готов был надеть свою грязную и местами порванную одежду, но пока я плескался в ванне, её забрали и, скорее всего, сожгли в топке, оставив взамен подштанники, ночную рубаху до колен и халат, не уступающий по красоте сегодняшнему наряду.

Служанка, принёсшая завтрак, испуганно кланялась, приседала и тоненько лепетала, что ничего не знает. И чего мне надо было с ней сделать? Пытать, запугивать, требовать? Какой смысл, если тут не обошлось без приказа Нирана. Это был его ответ за то, что я посмел перечить ему и заступаться за Женю.

Засадить в подземелье хоть и осадного, но принца он не мог. Кому нужны конфликты с соседним государством? А вот так мелко отомстить… Вполне в его духе. Не удивлюсь, если к этой красоте прилагается ещё шляпа с перьями.

Даже аппетит пропал. Сижу, трясу кружевами на рукавах, ковыряясь в тарелке. И беспокойство за Женю не отпускает. Мало того, что нежная, совсем молоденькая девушка, так ещё переместилась из другого мира. До сих пор с трудом верю в перенос душ из чужеродного измерения. Воображение рисует железных птиц с огромными брюхами, где сидят люди, летя по небу. Ну бред же.

И не верить я ей не могу. Так ладно и красочно она всё описывала. Самоходные кареты, пьющие какой-то бензин и передвигающиеся без лошадей, Маленькие коробочки, через которые можно разговаривать, находясь в разных городах, плоские ящики, показывающие живые картинки. Магия же… Колдовство.

А какая силища огня у неё здесь. Сразу видно, что там она не чахлым ростком была. Сильная, волевая, смелая. И не истеричная барышня, что только в плюс ей. Вот и вчера гордо стояла перед Нираном, хоть и волновалась. Не сорвалась и не спалила тронный зал вместе с присутствующими в нём. Не выдала мощь, равную лишь одному магу Оривии — Ксарку.

Стоит мне удовлетворённо подумать о сдержанности Жени, как за дверями раздаётся мужской крик, топот тяжёлых сапог и визг напуганных женщин. Закрываю глаза и прощупываю дрожащий воздух. Ощущаю в пространстве разбегающиеся волны жара и набирающий силу магический выброс огня.

Женя! Больше ни у кого во дворце силёнок не хватит.

Вскакиваю, опрокидывая стол и посуду на нём. Залпом сношу дверь и выстраиваю ледяную преграду, ограничивая прожорливость языков пламени, пляшущих по шёлку стен и по позолоте картин. Подаюсь вперёд и продавливаю огненную мощь дальше по длинному коридору. Не обращаю внимание на вопли придворных, спасающихся бегством.

С трудом дохожу до комнаты Жени и не без гордости осматриваю поле боя. Моя воительница стоит с прямой спиной посреди бывшей гостиной, а вокруг полыхает огромное кострище, с гулом пожирающее мебель, лепнину и вгрызающееся в камень.

— Пообщаться пришёл?! — кричит она, огненным кнутом полосую спину и ягодицы ползущего к выходу менталиста. — Не напрягаться, говоришь?! Я тебе, сука морщинистая, так не напрягусь! Ты у меня, тварь пресмыкающаяся, месяц на жопе сидеть и общаться не сможешь! Ишь, гондон ребристый, в мозгах моих поковыряться решил! Я тебе, псина безродная, сама их десертной ложечкой выскоблю!

И ругается так заковыристо. Наши женщины слов таких не знают. Ну как не возгордиться ей. Жеееня…

Правда, её всплеск силы до беды может довести. Вместо ужина в парадном зале окажется она у инквизиторов в подземелье. Страшно представить, что с ней там сделают.