— Упала в обморок, — нагло вру и разворачиваюсь к выходу, уверенный, что Ларелия побежит за мной. Уж кто-кто, а она быстро справляется с истерикой. Я хорошо помню её отрешённые глаза, смиряющиеся с действительностью. Гасить эмоции Лара умеет быстро. Достаточно слегка притушить горелку. — Внизу нас ждёт Седорик. Не отставай.

Выскочив на улицу, я в полной мере осознаю весь ужас происходящего. Гладкая ранее часть пустыни, расположенная между противниками, сейчас представляет из себя развороченное стеклянное месиво. Ксарк, в отличие от любого мага Теодории, необузданно силён. Его пламя устрашающе завывает над песками, выжигая даже воздух. Тяжело дышать, двигаться и просто смотреть на чёрные потоки смерти. Больно глазам, обжигающе жжёт кожу, невыносимо сморщиваются и слипаются лёгкие.

— Забирайтесь! — пытается перекричать гул огня Сед, держа под уздцы моего Вихря и поглаживая своего вороного.

Передаю ему Эву, забрасываю в седло Лару и запрыгиваю сам, прижимая к груди девчонку и лупя по бокам коня пятками. Срываемся в противоположную от боя сторону, не жалея лошадей. Без воды и еды в безжизненность опасной Пустоши.

Нескончаемый песок, одуряющее солнце и вибрирующее марево раскалённого воздуха, являющее моему измученному разуму иллюзорные картинки то зелёных островков с водопадами, то кромку малахитовых лесов, обещающую прохладу. На тряску от неровного бега коня уже нет сил обращать внимание. Жажда и прожаренность мучают больше, чем муть от перемешанных в блендере кишок. Позвоночник не ссыпался в панталоны лишь благодаря выносливости молодого организма.

Не кстати вспомнился мой остеохондроз и частое защемление седалищного нерва от любого неловкого движение. Один раз раскорячило в процессе чистки зубов. Нагнулась над раковиной, а разогнулась только после приезда скорой помощи и укола, который молоденький фельдшер делал с завороженным воздыханием, оценив объём мягкого поля для поражения.

— Долго нам ещё? — стонет пришедшая в себя ещё часа два назад девушка.

— Дня два, — отвечает Седорик, подтягивая к себе поближе её сползающее тело. — Придётся добираться до Теодории в обход, чтобы не нарваться на патрули Ксарка или Нирана.

— Тогда дайте хоть воды, — устало вздыхает она, поправляя задравшуюся юбку.

Наши с ней наряды не сильно отличаются. Одинаково грубые, коричневые, плотные и подранные. Только на ней платье трещит от объёмов груди, а моё болтается на костях. Вместо того, чтобы спокойно плести макраме и откармливать Ларелькино тело, я всё время умудряюсь найти на её тощий зад приключения и морю голодом.

— Воды нет. И еды тоже, — раздражённо вытирает пот со лба Ториан. Удивительно, весь такой ледяной и потеет.

— Два дня? — взвивается ещё минуту назад умирающая девчонка. — Вы совсем с ума посходили? Без воды в пустыне мы все окочуримся через сутки. Сборище каких-то доморощенных ролевиков. То ожогового какая-то переодетая ведьма примочками лечит, то огненными шарами кидаются. Полиции на вас не хватает. И тюремного поселения за забором с колючкой.

На мгновение забываю о жажде и о раскалённом солнце. Наша! Родненькая! С Земли! Дурочка. Не поняла ещё о своём попаданстве. Считает, что засунули её на какой-то сумасшедший квест с полным погружением. Представляю, как бедняжка воспримет новость о своей смерти там и воскрешение здесь, совсем в другом мире, отличающемся дикостью, грубостью и зависимостью от мудоковатых мужиков.

— Выбор был небольшой, Эва, — немного сбавляет скорость Ториан и всматривается в поплывший от жара горизонт. — Либо пасть смертью храбрых в государственных разборках, либо бежать в Пустошь.

Небесное светило торчит в самом зените, а это, если вспомнить школьную программу и дополнительные занятия по ориентирование на местности, говорит о полдне. Где-то там был ещё мох на стволах деревьев, кособоко-развитые кроны, норы, дупла и всякая хренотень, что втирали нам в походе физрук с биологом. Хорошее было время…

— Так позвоните больным на голову организаторам квеста. Пусть вытащат нас отсюда или, хотя бы, привезут воду с едой, — недовольно бросает эта Эва, шокируя своими словечками мужчин.

— Чего сделать? — выдавливает Седорик, дёргая рукой в попытке потеребить бороду, но вовремя вспоминает о девушке, которую следует держать. — Позвонить? Это как?

— По телефону, — никак не угомонится девчонка. — Мобильная связь. Спутниковая. Что-то здесь да ловит.

— Я так понимаю тебе знакомы словесные обороты Эвелины? — шелестит мне на ухо Льдинка, поплавившаяся мозгами. Так я и призналась.

— Бредит, наверное, — отмахиваюсь, пряча за небрежность радость. — Со страху.

— Ксарк рассказал нам, что вы чужемирки, — тихо подтапливает меня Ториан. — Откуда ты, Лара?

То ли от неожиданности, то ли коник попал копытом в ямку, я прикусываю язык, морщась от боли. Во рту влажно и противно от крови. Вот и попила дурёха.

— Я Лара, — упрямо повторяю заученную фразу. — Племянница Седорика. Дочь Брута и Маруши.

— Это ты Нирану будешь говорить, — сжимает рукой рёбра, притискивая ближе к себе. — Если поймает. А я хочу услышать правду. Как звали тебя в твоём мире?

— Женя, — сдаюсь. Не четвертует же меня Льдышечка. Не просто так он пришёл мне на помощь, зная о переносе. Будет защищать, не смотря ни на что. — Евгения.

— Жжженя, — урчит сзади Ториан, прокатывая моё совсем не бархатное имя по языку. — Красиво. Меня можешь звать Тор.

— Тогда уж Торик, — прыскаю от смеха, расслабляясь окончательно. — Я с Земли. Культурная столица России. Санкт-Петербург. Ехала на машине и разбилась. Провалилась в темноту, а очнулась в теле Ларелии.

— Твоё внедрение пробудило у Лары дар? — любопытствует он, шевеля дуновением выдоха растрепавшиеся волосы.

— Нечто сказало, что огонь мой. И что я должна быть в Пустоши, — делюсь наболевшим. — Оно пришло ко мне в сон. Сначала показало мои похороны, а потом поделилось целью переноса. Только непонятно говорило. Будто в программу «Угадай с трёх нот» попала.

— Тор, за нами погоня! — обгоняет нас на полкорпуса лошади Седорик и указывает назад.

Ториан натягивает поводья, и его конь переходит на шаг, постепенно останавливаясь. Глянув на горизонт, я непроизвольно прикрываю ладонью рот. В поднятой копытами пыли, в нашу сторону несётся отряд, чернеющий тучей на фоне безоблачной синевы.

— Нам не оторваться, — напрягается Ториан, становясь твёрже камня. — Если это Ниран, то ему нужна Лара. А с Эвой попадать к нему нельзя. Вы скачете к барханам и теряетесь среди них, а мы встречаем гостей. Меня с Ларелией никто не тронет, а вас казнят без разбирательств. Разделившись, у нас есть шанс.

Больше не говоря не слова, Ториан разворачивает коня и несётся навстречу недругам.

— Если там люди Нирана, то забудь, что тебя зовут Женя, — рычит, подгоняя и так уставшую лошадь. — Ты Ларелия Нарави, дочь Карлоса Нарави. Была похищена Ксарком и спасена мной. Эвы с нами не было. Сед отстал и затерялся. И ничего не бойся. Я придумаю как тебя вытащить.

Легко сказать «не бойся». Приближаясь к неизбежному вижу, как туча распадается на всадников, и они слишком сильно превалируют количеством нас. Красная тряпка, развевающаяся на крупе коня, не оставляет никаких сомнений, что догоняет нас не Ксарк.

Ксарк

Множество огненных шаров летит в нашу сторону, врезаясь в замок и выплавляя в нём дыры, налетая на моих воинов и прореживая плотный строй. Удерживая стену, проталкиваю её на неприятеля, вспахивая между нами вековые пески. Рядом Арвал посылает в стан противника хлёсткие удары пламени, прицельно выкашивая магов одного за другим.

Везде огонь, кровь, вонь горелой плоти, крики, стоны. К тому времени, как завывающая волна пламени достигает теодорийское войско и обрушивается на первые ряды, треть моих воинов выведена из строя. Убитые, тяжело раненые, получившие ожоги и нуждающиеся в помощи.