— Ксарк! — взлетает над дюнами усиленный магией мужской, но излишне высокий голос. — Ты можешь остановить кровопролитие и спасти свой народ!

— И чем же мне придётся поступиться, Ниран? — гордо выезжает на белоснежном красавце правитель Пустоши, горя на солнце золотом. — Зачем ты пришёл на мои земли с войском?

— За своей подданной Ларелией Нарави, — голосит король Теодории, театрально взмахивая рукой и отбрасывая за спину алый плащ, а я, прилипнув щекой к гладкому проёму окна, не могу понять, моё спасение за мной пришло или погибель.

— Леди Ларелия моя невеста. Я не могу тебе, Ниран, её отдать. Ты же знаешь, что обручение в царских семьях приравнивается к браку. Не могу даже представить, как выполнить твою просьбу и отпустить с тобой супругу.

— Девушка никак не может заключить с тобой союз, — ведёт поводом морду коня в бок Ниран, раздражённо разворачивая того на месте. — Её отец давно подписал согласие на брак с другим человеком. По закону ты не имел право похищать несвободную женщину.

— Вспомни древние времена, Ниран! — оскаливается правитель Пустоши, ставя белогривого красавца на дыбы. — Пары, созданные друг для друга, вне закона! Ларелия моя суженая. Нам предречено богами быть вместе!

— Не сильно привечают тебя боги, Ксарк. Превратили цветущее государство в пыль. Неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред о суженой. Срок моего предложения закончится ровно в тот момент, как я вернусь к своему войску. Посмотри на свой народ и реши, что для тебя важнее — одна моя подданная или все твои люди?

Три всадника апокалипсиса разворачиваются и рысью двигаются в сторону ровно выстроенных рядов солдат, а Ксарк мажет взглядом по мне, торчащей в окне, по своему отряду вооружённых мужчин и женщин, выглядящих ущербной стайкой по сравнению с полчищем Нирана, по светлеющему диску солнца, наконец вырвавшемуся из песков.

— Мы можем отдать леди Ларелию и, возможно, избежать боя. Хотя, я сильно сомневаюсь, что теодорийцы пришли сюда только за девушкой, — медленно ведёт коня вдоль вытянувшихся в струну бойцов Ксарк. — А можем сразиться и защитить своё право на воскрешение Варалии.

— Варалия! — кричит, потрясая поднятым кулаком, уже знакомый мне мужик в арафатке.

— Варалия! Варалия! Варалия! — подхватывает толпа, и звонкое бряцание оружия взлетает над пустыней.

— Ксарк Сараман, король Пустоши, правитель проклятых земель, обвиняется в использование запретной чёрной магии и в похищение леди Ларелии, урождённой Нарави, из отчего дома без согласия её отца, — монотонно сыпется с вражеской стороны, и там же начинается какое-то передвижение. — И приговаривается к смерти.

Тут же на нас летят сотни огненных шаров, а навстречу им встаёт стена чёрного пламени. Кажется, она растёт всё выше и выше, и вот-вот лизнёт синеву ещё безоблачного неба. Воздух накаляется, искрит и закипает, готовясь взорваться, и я тоже закипаю внутри, чувствуя, как сейчас снова прорвёт плотину.

Ториан

Даже здесь слышно, как гудит огонь, скользя по стенам замка и врезаясь в пески. Бой в самом разгаре, и поражение пустынников предсказуемо в разрезе нескольких часов. Вряд ли Ниран появился с кучкой магов. Судя по силе залпов и накалу возуха, король подтянул сюда всех огневиков.

— Не просто так Ниран пришёл в Пустошь, — обходит Сед камеру, прощупывая слабые места. Протяжно выдыхает, не найдя уязвимости. — За Ларой пожаловал. И заберёт девочку.

— А потом высосет и сгноит в казематах, — зло цежу, раззадоривая свою силу.

Чувствую, как она бьётся, таранит блокирующие наручи, просачивается в трещинки и стекает морозными каплями на пол.

— Да нет, — кряхтит Седорик, пробуя разболтать запирающее устройство. — Выдаст замуж за какого-нибудь приближённого мага, чтобы тот подпитывался и держал её силу в узде.

— Ты много в последнее время видел такие браки? — концентрируюсь в подвижной точке и проталкиваю её к рукам. Потихоньку получается разомкнуть тугие оковы. — Детей, выдающих силу выше пятого уровня, забирают на обучение, и больше их никто не видит. Родителям объявляют о внезапной кончине и выплачивают компенсацию, а несмирившихся убирает инквизиторский отдел, чтобы те не мутили народ.

— Врёшь, — лупит кулаком в стену товарищ и в бессилии трясёт наручами. — Ниран не может поступать так с магами. От них зависит безопасность Теодории. Чем больше огневиков, тем мощнее армия.

— Ему важнее собственная сила, чтобы удержать трон, — уверенно заявляю, увеличивая протоки и прилагая больше концентрации. На концах пальцев искрит снег и слетают узорчатые снежинки. — Калироны слишком долго пренебрегали династическими браками, женясь на смазливых фаворитках. Корона Теодории ослабла. Уже три поколения дети рождаются с мизерным даром.

Слежу за медленным покрытием наручей льдом и резко дёргаю промороженные браслеты. Облегчённо выдыхаю, услышав звонкий хруст переломанного железа. Сбрасываю осколки и направляю поток на решётки, отсекая оберегающую магию.

— Откуда тебе это известно? — замирает Сед и всматривается через толстое стекло стены. Мутноватая поверхность искривляет его лицо, делая похожим на саркастичную маску.

— Королевские шпионы, — поддаю силы и ногой выбиваю обледенелую преграду. — Знаешь же из какой я семьи. При каждом дворе обитают уши. Отойди, чтобы не задело.

Тараню льдом прутья клетки и проламываю выход для Седа. Чую, что следует поторопиться и освободить девушек. Если Ксарк сказал правду о переносе душ из другого мира, то обе иномирянки находятся в смертельной опасности.

— Есть план? — встряхивает руками Седорик, освободившись от браслетов.

— Находим Лару с Эвой и сваливаем подальше отсюда, пока все заняты боем, — втягиваю воздух полной грудью, с удовольствием ощущая бегущую прохладу по венам. За то время, что сидел взаперти, неимоверно соскучился по своему красавцу, с восторгом расправляющему крылья.

— Тогда разделяемся, — высекает искру Сед и удовлетворённо кивает. — Я найду коней, а ты девочек.

Поднявшись по крутой лестнице, Седорик крадётся на улицу, а я несусь в парадную и забегаю наверх по стеклянным ступеням. Стало раздражать это хрустальное королевство. Ни привычного камня, ни тёплого дерева. Куда не глянешь, везде маячит собственное отражение.

Заглядываю в каждую комнату на втором этаже и в самой дальней нахожу напуганную Эву. Девчонка вжимается пятой точкой в угол, распластавшись на полу. Глаза закрыты, уши зажаты ладонями, рот искривлён в безмолвном крике, а сила от страха выплёскивается бесконтрольным потоком, покрывая поверхности пушистым инеем.

— Эвелина, — тихо зову и осторожно приближаюсь, выставив перед собой щит. — Надо уходить, Эва. Давай успокаивайся, и бежим отсюда.

— Не могу, — пищит девчонка, втягивая голову в плечи и судорожно перебирая ногами. — Там огонь. Я боюсь сгореть.

— Сгоришь, если останешься здесь, — дёргаю её за плечи и встряхиваю совсем не нежно.

Слышу, как клацают зубы и заходится в истерии испуганное сердце. От паники по стенам ползёт и трескается лёд, с дверей шкафа свисают сосульки. Ненавижу бабские истерики. Бесят чрезмерная эмоциональность и потоки слёз. Понимаю, что не в состояние быстро успокоить девчонку, поэтому бью резко по затылку, вырубая примитивной силой.

И вовремя. Сверху с лавинной мощью стекает огонь, исплавляя стену в замысловатые, искорёженные жаром фигуры. Повезло мне с истеричными девицами. Одна из страха плюётся льдом, другая в азарте сжигает замок. Отличная компания для забега по пустыне. Забрасываю бесчувственную Эву на плечо и поднимаюсь вверх за Ларой.

Как я и предполагал, Ларелия выпустила силу, прилипнув к раскрытому окну. Правда, пол под ней вот-вот стечёт вниз, утягивая за собой беспечную леди.

— Лара! — кричу и одновременно запускаю щупальца, подмораживая женские эмоции. — Ниран пришёл за тобой. Нам надо бежать.

— Ториан, наконец-то ты меня нашёл. Эти чёртовы повелители задолбали меряться письками и перетягивать как призовую лошадь, — всхлипывает, сбрасывает с пальцев остаточные язычки пламени и замечает висящую Эву. — А с ней что? Убили?