Спасибо, что хоть разместил не в тёмном и сыром подземелье. Вполне приличная гостиная в золоте и в молочном шёлке, за светлой дверью уютная спальня с большой кроватью под полупрозрачным балдахином. За расписной ширмой стульчак с горшком, бадья, наполненная горячей водицей и керамический таз с кувшином. В общем, всё та же сральня, что и везде. Верните меня в цивилизацию с нормальным толчком и с туалетной бумагой.

Пока я осматриваюсь и проверяю удобства, мне приносят поднос с едой и одежду. Служанка раскладывает на кровати ночную сорочку до пят и красивый халат, мерцающий расписными птицами. В шкаф убирает два платья, панталоны, чулки и мягкие лодочки.

— Леди Ларелия, вам помочь принять ванную? — тихо произносит девушка, приседая в книксене.

— Сама справлюсь, — машу рукой, выпроваживая прислугу. — До утра прошу не беспокоить.

Опустив голову, служанка выходит, и за ней сразу щёлкает замок двери. Что ж, ломиться и качать права смысла нет. Сейчас первостепенно смыть с себя грязь, надеть свежую одежду, поесть и лечь спать. Так и действую. Раздеваюсь и выбрасываю замызганные вещи в мусор, с удовольствием смываю с себя грязь, с трепетом влезаю в чистую рубаху, примечая ластящуюся к коже мягкую ткань. Жизнь начинает поигрывать яркими красками.

Запечённая птица просто сводит с ума. После голода и стресса хрустящая корочка с сочным мясом приводят в экстаз. А нежные овощи с пряным соусом продлевают вкусовой оргазм до эйфории. Сама не замечаю, как съедаю всю тушку, мякишем хлеба собираю с тарелки подливу и, ещё не придя во вменяемое состояние, стачиваю кусок пирога, порезанные фрукты, медовые печенюшки и сахарные крендельки.

Сыто поглаживая живот, осматриваю словно разорённый ротой солдат стол и охреневаю. Разве можно столько жрать, Евгеня Пална? — не кстати приходит на память Мохамад Махмудович Аль-Али. Не дай бог задержаться здесь. К телу Ларельки быстро прилипнут лишние сорок килограмм. Доказывай потом, что виновата не Женя.

Терзаясь муками совести, выбираюсь из-за стола и ничком валюсь на кровать, утопая в слишком мягком матрасе. Ортопедия тут явно не в почёте. Поворочавшись и найдя удобное положение, закутываюсь в одеяло и уплываю в темноту.

Правда, заплыв переходит в полёт, слишком сильно напоминая перемещение к Нечто. Драные сгустки тумана подтверждают моё подозрение. Опустившись ногами на твердь, всматриваюсь в кисельную муть пространства.

Хозяин или хозяйка этого мерзкого заведения появляется через несколько секунд, завывая какие-то молебны. Поначалу окутывает страх, но потом я понимаю, что нахожусь во сне, и грозит мне максимум просыпание в кровати.

— Чем обязана? — прерываю монотонный бубнёж, подбочениваясь руками. — Мне, вообще-то, не до ваших загадочных бесед.

— Рот закрой, — рявкает Нечто, и я с испугом понимаю, что мои губы склеились. Все попытки издать хоть звук терпят поражение. — Тебя перенесли не для Нирана. Как ты оказалась у него в замке?!

Я бестолково мычу, не в состояние произнести речь в своё оправдание, и в ужасе смотрю за приближением чёрного месива под капюшоном. Из адовой глубины на меня смотрит обтянутый кожей череп, сверля огненными всполохами из глазниц.

— Этот мир гибнет, — продолжает завывать Нечто, то снижаясь на шёпот, то переходя на резкий крик и сурово тряся рукавами с провалами в черноту. — Магия вырождается, боги потеряли интерес к Оривии, правители женятся на богатстве, забыв об усиление потомства путём брачных уз с избранными. Вот и трусливый теодорийский выродок тянет лапы к чужому, хотя ему уже ничего не поможет.

Откричавшись, страшилище как будто сдувается, становясь тощее, мельче, ущербнее. Балахон повисает на костях и трепещет от лёгких волнений в воздухе.

— Ты должна бежать из Теодории. Найди такую же пришлую и отведи её в Пустошь. Ваша миссия дать будущее Оривии.

Произнеся всё это, Нечто истаивает в пространстве, а я проваливаюсь в темноту. Пока плавно опускаюсь на перину, обдумываю очередной бред. Беги, найди, дай будущее. А кто мне доходчиво объяснит, как и с кем я должна давать это будущее? Почему мы обе должны идти в Пустошь? Неужели у Эвы тоже дар огня, а Ксарк собирает горем?

С такими мыслями я и просыпаюсь. За окном золотыми мазками раскрашен рассвет, солнечные блики расписали узоры на стенах, птичья трель извещает мир о начале нового дня. И при всей этой красоте я чувствую себя не выспавшейся и уставшей, как будто всю ночь разгружала мешки с картошкой. Ноет спина, ломит шею, в голове квартет из ударных инструментов.

Поднимаюсь, накидываю халат и прохожу в гостиную. Мне бы таблеточку обезбола и чашку крепкого кофе. Ни того, ни другого здесь нет. Есть непонятное варево из корней и ещё более непонятные целители с примочками и травяными отварами.

Мочу полотенце, накладываю на лоб и издаю мучительный стон, оседая на диван. Легко сказать «беги», когда миссия невыполнима. Я заперта, под охраной у самовлюблённого павлина, задумавшего какую-то пакость. То, что Ниран планирует гадость, даже не сомневаюсь.

Замок щёлкает и дверь бесшумно открывается, являя сухопарого мужика со сморщенной рожей. Если мне не изменяет память, Ториан назвал его менталистом.

— Не возражаете, если мы пообщаемся, леди Ларелия? — пытается скривить он рот в комичной улыбке, и бесцеремонно садится в кресло напротив.

— Возражаю, — подбираюсь вся, чуя, что мозголом пришёл не о погоде вести светскую беседу.

— Ну что же вы так напряглись? — мёдом льёт гость, и в моей голове начинает что-то с жуткой болью скрежетать и ломаться.

Мгновенно тело опаляет жаром, по венам течёт раскалённая лава. Защитный взмах рукой, и по стенам, потолку, по мебели бегут и поют победоносную песню языки пламени.

Ксарк

— Есть идеи, как проникнуть во дворец? — зачерпываю ложку мясного рагу и засовываю в рот, прикрывая глаза.

Нормальная еда, почти недоступная нам, позволяет немного расслабиться после плодотворной прогулки по рынку и неспокойного сна. Переночевав в номерах и расположившись в таверне, мы планируем с Седориком вызволение Лары из лап Нирана.

Мало того, что этот недобуйвол и недоогневик забрал Ларелию, так ещё и надумал на ней жениться. А уж какую красивую байку выбросили в народ. Он — прославленный герой, великий правитель. Я — зло, созданное самой тёмной магией и сломленное в честном бою божественном светом Нирана. И не отмоешься.

— Лару необходимо вырвать до официального объявления о помолвке, — отщипываю горбуху каравая и макаю в подливу, гоня вновь пробивающееся раздражение. — Калирону ничто не помешает провести церемонию этой же ночью, и тогда для Варалии станет всё потеряно.

Мои люди расположились за соседним столом, чтобы сильно не привлекать внимание, а Эва чуть припозднилась, занимаясь прихорашиванием. Вчера ей обновили гардероб, купив всё необходимое для молодой леди, и она потерялась в многочисленных завязочках и крючочках.

— Раз намечается бал, то нужно раздобыть приглашения, — щурится от удовольствия Вайс, смакуя жаренный на огне кусок мяса. — Всем достать не смогу, но два-три будет. Зайду только к старому знакомому. Он как раз занимается организацией празднеств.

— Ледяную девчонку оставляем здесь. Нечего ей болтаться под ногами, — уверенно заявляю, подношу к губам кружку, делаю глоток и тут же давлюсь от кашля, зацепив боковым зрением лестницу со второго этажа.

— Красавица, — прослеживает за моим взглядом Седорик и машет рукой, спускающейся сверху Эве.

Мягко сказано «красавица». В морозно-голубом платье, струящемся по ладному телу, в белых чулочках, мелькающих при движении на тонких щиколотках, с заплетённой сложной косой и с лёгким румянцем. Божественно прекрасна, словно слетела к нам, грешникам, с небес.

В груди ворочается огонь и тянется к холодной девочке, но я приказываю ему лежать, потому что моё будущее с Ларой, а это временное увлечение привлекательной мордашкой. Пламя недовольно порыкивает, покусывает в сопротивление, но в результате пригибает голову и подчиняется моей воле. Я из нас двоих главный.