Радушное гостеприимство слишком сильно походит на пленение. Наручи, блокирующие силу, камеры под толщей песка, охрана вдоль всего коридора.

— Хороша благодарность за спасение парня, — на выдохе тянет Сед, ощупывая ладонью матово-прозрачную стену между нами. — Варговы копыта. Как он это сделал?

— У Ксарка дар подпитан чёрной магией, — сажусь на скамью, служащую здесь и кроватью, и утыкаюсь затылком в гладкое стекло. — Его ведьма со стариком чуть ли не купала в колдовском чане.

— Брешут небось, — отмахивается товарищ, продолжая ахать и исследовать место пленения. — Чего только люд не навыдумывает, чтобы объяснить непривычное.

— Непросто так и старший, и младший Сарамат в птиц гигантских превращаются и огромные расстояния пересекают со скоростью ветра, — уверено доказываю ему свою правоту.

— По легендам раньше каждый сильный правитель вторую ипостась, выбитую на гербе, имел. У пустынников, тогда ещё варальцев, беркут, у вас барс, правители Теодории в буйволов умели перевоплощаться. Просто вера в богов сменилась, династические браки усохли, сила ослабла. А Сараматы не забыли своего покровителя, построили на песках храмы, молитвы и дары преподносят. Вот и вся чёрная магия.

— Красиво говоришь, уважаемый, — раздаётся из длинного коридора, и к переливающимся решёткам подходит Ксарк. Какой-то уставший, слегка потрёпанный, но всё такой же высокомерный.

— Седорик Вайс, отставной огневик армии Теодории, — представляется Сед, почтительно склоняя голову, но удерживая прямой взгляд. — Леди Ларелия отдана отцом под моё временное попечение. Прошу вернуть мне девочку.

— Эта девочка атаковала меня огнём. Пыталась убить, — проходит вдоль камер Ксарк, смахивая с манжет сюртука песчинки.

— Вы похитили её. Лара плохо контролирует огонь. Могла от страха не удержать силу, — без раболепства заступается за девчонку Седорик.

— Могла, — улыбка касается губ правителя. — Но вряд ли от страха. Со злости у неё получается лучше. Строптивая.

Ксарк сально скалится, а у меня стужа закипает в грудине. Увидев Лару на коленях, а за ней здоровенного мужика с топором, я с трудом удержал силу, сбрасывая с ладоней ледяные стрелы в песок. Стоило палачу сделать хоть один шаг в сторону девчонки, умер бы на том же месте.

— Со злости тоже, — соглашается с ним Сед. — Её с любой эмоции пробирает. Учить и учить. Так что верните девушку под крыло законного опекуна.

— Не могу, уважаемый, — разводит руками Ксарк. — Леди Ларелия дала согласие сочетаться со мной браком. Через два дня на рассвете состоится таинство нашего соединения.

— Так ты поэтому у неё над головой топором размахивал? — сжимаю кулаки до хруста наручей, и крупицы силы просачиваются через блок. — Запугал девчонку, чтобы она согласилась на что угодно? По-другому женщины отказываются от чести делить с тобой постель?

— Не отказываются, но знаешь в чём казус? — останавливается напротив меня Ксарк, играясь с огненным шариком на ладони. — Лара из другого мира. Перенесена сюда для того, чтобы исполнить пророчество, озвученное много лет назад. Ей предначертано стать моей супругой, но в её мире немного другие взгляды на брак. Пришлось импровизировать.

— Жаль, что настроение после гостеприимного приёма испортилось настолько, что напрочь пропало желание посмеяться, — цежу сквозь зубы чувствуя, как Лара утекает из рук, словно вода сквозь пальцы. Отвешиваю себе мысленный подзатыльник за свою провокацию на озере. Думал бы тогда мозгами, не пришлось бы сейчас выслушивать самовлюблённого павл… беркута. — Ничего глупее придумать не мог?

— Могу я полюбопытствовать откуда такая фантастическая информация? — приближается к решётке Седорик, чуть ли не впечатываясь в неё лицом. — Если бы случилась подмена, отец девочки заметил бы.

— Информация от покинувших нас предков. Именно они указали на неё и обозначили местоположение моей суженой, — поворачивается Ксарк к Седу и схлопывает огненный шарик, сжав ладонь в кулак. — А обмен был душами, поэтому прошёл незаметно. Кстати, девчонка, которая прибыла с вами, тоже иномирянка. Ведьма считает, что оттуда же. Только вот её перемещение ещё неясно. Какому правителю потребовалась ледяная пара?

От всей этой чуши болезненно распирает мозг. Но не может такого быть. В других мирах живут рогатые и кривоногие уродцы, выскобленные первыми варальцами на камнях в дальних пещерах. Есть миры с волосатыми карликами и гороподобными великанами. И никто из них даже приблизительно не похож на утончённую и красивую Ларелию.

— Всё чудаковатее и чудаковатее, — выдыхает в бороду Седорик, гремя наручами. — И вроде, ладно поёте, да верится с трудом. Разве что выражается Эва странно. Метро какое-то, Новосибирск, ожоговый центр. И у Ларки непонятные словечки вылетали.

— Что ты слушаешь его, Сед, — бешусь, вцепляясь в прутья решётки, и ладони плавит как от раскалённого железа. — Здешняя Ларелия. Забирать её надо, и дело с концом. Ты бы, твоё величество, поискал себе невесту из равных, а не бедную наследницу из провинциальных дворян.

— Тут дело не в крови, а в силе. Тем более, в браке сочетаются души на небесах, так что в жёны я беру иномирянку, а не леди Ларелию.

С языка лезет непроизносимое в культурном обществе ругательство, и я уже собираюсь его озвучить, как по стенам пробегает отдалённый гул рога, а по лестнице скатывается помощник Ксарка, сжимая в руке ятаган.

— Правитель, Ниран с армией, — выдавливает из себя, отирая рукавом грязь со лба. — Четверть дня пути.

Звучит горн, и я уже точно знаю, что ни к чему хорошему здесь не раздаётся этот сигнал. Песчаную бурю с убийственными молниями видела, на плахе стояла, леса жгла. Чего ещё припас для меня негостеприимный мир?

С трудом пошевелив пальцами руки, скрепя поворачиваю голову к выходу. Охранник понёсся куда-то вниз, не беспокоясь о моём побеге. А как бежать? После настойки ведьмы тяжело просто сидеть, не то что двигаться. А снаружи что-то происходит. И если прислушиваться к внутреннему чутью, это «что-то» по мою душу.

Встрепенувшаяся при виде Ториана с Седориком надежда лопается как раздувшийся пузырь. Чего могут сделать два человека против нескольких сотен пустынников, взявших меня в плен? Ни помочь, ни спасти. Хорошо, хоть, голова осталась на плечах. И на этом спасибо.

Что же я имею в остатке? Живая, немного парализованная, до сих пор в хрустальном замке, надеюсь, всё ещё с огнём. Без пяти минут замужем за властным и жестоким самодуром, решившим рискнуть моей же жизнью. Как ещё можно охарактеризовать человека, который во время секса заживо сжигает несчастных дев? Стать женой Ксарка — значит самовольно прыгнуть в кратер проснувшегося и рассвирепевшего вулкана.

И вряд ли мы доберёмся до обещанного ребёнка. Великий правитель, наследник Пустоши и спаситель Варалии не родится в нашем браке, потому что моя первая брачная ночь станет последней.

Из окна раздаются мужские крики, детский плач и молчаливая готовность выдрессированных суровыми условиями женщин. До меня доносятся отдельные слова: «Ниран», «оборона», «большой отряд огневиков», «вся теодорийская армия», не приносящие спокойствия. Тревожность, витающую в воздухе густым маревом, можно резать ножом и раскладывать на подносы.

Судя по лязгу железа и по резким командам, пустынники готовятся отражать нападение войска Теодории. Чем насолили немногочисленные жители пустыни Нирану остаётся их внутренним делом, но почему в это самое время тут оказалась я — насущный вопрос.

Ночь проходит в волнение и в медленном оттаивание тела. С первыми лучами солнца, несмело окрасившими барханы в розовое золото, я достаточно твёрдо стою́ у окна и обалдело пялюсь на чернеющий квадрат ровных солдатских рядов, уходящий в горизонт. Во главе этого монстра на ветру бьются полотна на древках, и на каждом копытами взрывает красную ткань, готовящийся к броску буйвол.

От воинственной громадины отпучковываются переговорщики, подгоняя нетерпеливых коней. На фоне медного светила, завязшего румяными округлостями в песках, эта троица выглядит как всадники апокалипсиса, несущие неминуемую смерть.