— … моя! Убирайся в своё ледяное царство! — зло рычит Ксарк, разгоняя стрёкот ночных насекомых.

— С удовольствием, но только с Женей, — пренебрежительно сплёвывает Ториан. — Забирай себе Эву. Она тоже иномирянка.

— Эва тоже моя! — брызжет жадностью повелитель песков.

Вот упырь с замашками падишаха! Потянуло правителя на гаремный быт с многожёнством! Жаль, что не достало остриё гребня до монарших яиц! И Эвка спит и не слышит волю короля Пустоши. Уверена, что она с удовольствием подморозит гениталии наглому кобелю, чтобы звенели при ходьбе.

По рукам бегут знакомые мурашки, и густая темнота экипажа подёргивается от вспыхивающих искр. Заставляю себя подумать о приятном и успокоиться, придвигаясь ухом к проёму.

— Ты уж определись, Твоё Величество, — прорезается сарказм у Льдышечки. — Законы всей Оривии запрещают иметь больше одной жены. А тебя, насколько мне известно, божественной властью, позволяющей менять писание, не наделили.

Мой хороший. Сейчас я ему стопроцентно прощаю попытку придушить и утопить меня на озере.

— Фавориток никто не отменял, — слышу усмешку в голосе Ксарка. — Кто-то из них точно родит мне наследника. Может и обе.

— Ещё одно поползновение в сторону моей невесты, и наследник тебе уже не понадобится, — цедит Тор, и воздух вокруг начинает трещать от мороза. — Я не уступлю. Пустошь не устоит против Луделии.

— Верни сначала трон, с которого тебя как безродного щенка скинули, принц, — дышит жаром Ксарк, поднимая температуру.

— Ради безопасности Жени верну и расширю территорию за счёт твоей пустыни, — звенит льдом Тор, и я понимаю, что нужно вмешаться.

— Прекратите! — кричу, толкая дверцу и чуть не вываливаясь на убегающую дорогу. — Устроили тут делёж шкуры не убитого медведя!

Экипаж резко останавливается, и я всё же вываливаюсь по инерции, сдирая ладони и разрывая платье. До кучи юбка надувается парашютом и накрывает сверху голову. Представляю, какой вид наблюдают затормозившие мужчины — тощий зад в панталонах с кружавчиками, подсвечивающий своей белизной ночную тьму.

— Твою ж мать! — глухо матерюсь, пытаясь выпутаться из ткани. — Задолбала ваша средневековая отсталость! Ни удобной одежды, ни быстрого транспорта! Скамейки и те жёсткие. Жопа стала квадратной. Неужели сложно подушки кинуть!

К концу гневной речи мою тушку вздёргивают крепкие руки и, наконец, освобождают от плена. Как хорошо, что у меня с мудростью перестал вспыхивать девичий стыд. Раньше, мечтала бы провалиться сквозь землю под растерянными взглядами мужиков, наблюдающими эпическое падение. А сейчас встала, отряхнулась, зло зыркнула на Ксарка и подбоченилась.

— Гарем решил обустроить, жало из задницы скорпиона?! — зло сдуваю прядь волос, упавшую на лицо и мешающую чёткому обзору. — Не боишься получить бунт обиженных баб и увечья, несовместимые с жизнью?!

Даже в темноте проглядывает, как у Ксарка раздуваются ноздри и из них прёт пар. Злится, но мне похрен на его злость.

— Эвка, засоня! Тут твой будущий муж себе любовницу подбирает! Не хочешь поучаствовать и одобрить кандидатуру?!

— Какой муж? — выглядывает, потирая ладонями лицо Эва. — Какая любовница? Ты о чём вообще?

— Ты, Твоё Величество, сначала хотя бы с одной женщиной договорись, прежде чем жадный рот на вторую разевать, — скрещиваю руки на груди и выставляю вперёд ногу. — И уговаривать тебе придётся Эву, потому что именно её перенесли для тебя.

— Лжёшь, женщина! — ловко спрыгивает Ксарк с коня и встаёт передо мной. — Сговорилась с ледяным уб… принцем!

— Да нет, — дёргаю подбородком и упрямо выгибаю бровь. — Я пообщалась с костлявой особью в балахоне, перенесшей сюда меня и Эву. Для тебя лёд, для Тора пламя. Противоположности притягиваются. Слышал такое выражение?

— Что значит для него лёд?! — выбирается из экипажа Эвка и с возмущением встаёт рядом, копируя мою позу. — Меня спросить забыли? Пусть вон, морозильник себе забирает и обжимается с ним.

Вижу, что обида стоит в её глазах. Кажется, новость о фаворитке зацепила ревностью Эву. Стои́т и сдерживает себя, чтобы не вцепиться в наглую рожу ногтями.

— Надеюсь, ты понимаешь, что речь идёт о будущем целой страны и народа, Лара? — прожигает меня раздражением Ксарк. — И от твоих слов, правдивые они или лживые, зависит многое?

— Я говорю правду, — давлюсь от несправедливости воздухом. — Эва родит тебе наследника и великого правителя. А мне предписано посадить истинного короля на трон Луделии. Есть идеи, Тор, как тебе вернуть отобранное?

Ториан

Смотрю на Женю и сам себе завидую. Повезло же мне! Наши женщины всё больше капризничают и прячутся за спину родственного мужчины, а иномирянка рвётся в бой, не надеясь на помощь. Стои́т, гордо выпрямив спину, воинственно вздёргивает подбородок и выгибает дугой тонкую бровь.

— Эва родит тебе наследника и великого правителя. А мне предписано посадить истинного короля на трон Луделии. Есть идеи, Тор, как тебе вернуть отобранное? — переводит на меня внимание Женя, а я почти не слышу её, восхищаясь смелостью и силой духа. Так жонглировать непомерно раздутой самоуверенностью Ксарка может только ещё более уверенная в себе женщина.

— Как, интересно, ты собираешься освобождать Луделию от Громина, чужемирка? — ухмыляется Ксарк, млея от поглаживаний Эвы.

Тоже с характером барышня. Наверное, там другие не водятся. Конечно, они на этой самой Земле железными птицами, гигантскими червями и самоходными экипажами управляют. А ещё, как рассказывала Женя, летают в каких-то огромных ракетах к звёздам и с богами чай пьют.

— Сожгу всё к чертям, — в запале рубит ребром ладони воздух Женя, рассыпая вокруг себя золотистые искры.

Красивая. Огненно-красивая и взрослая, хоть и выглядит глупой девчонкой, избалованной отеческой любовью. Вроде, разъясняет своё видение ситуации, но подспудно разбавляет угрозами. И Ксарк, скорее всего, взорвался бы давно, но его успокаивает близость Эвы, превращая во что-то мирное и пушистое.

Вот идиот. Прямо как я совсем недавно. Не осознаёт собственного счастья, стоящего рядом. Пытается оттолкнуть нужное и прикарманить чужое. Потеряет свою суженую, так и не поняв вовремя, что пришлая девчонка — подарок судьбы.

— Хотел бы я посмотреть на растаявшее ледяное королевство, — чуть ли не урчит Ксарк.

— Смотри на свою пустыню, — рявкает Женя, выводя меня резкостью в голосе из философских мыслей. — С потоками луделивской грязи мы разберёмся сами.

— От невесты моей отстань, Твоё Величество, — обхватываю за плечи Женю и смещаю её себе за спину. — Если есть претензии и проблемы, то обращайся с ними ко мне.

— Пока мы на землях Теодории, проблемы и претензии у нас общие, — величественно вскидывает голову Ксарк, обнимая Эву за талию. Та слабо протестует, но, в конце концов, смиреет. — А если Лара сказала правду, то, как дружеское государство, мы окажем тебе поддержку и помощь в возвращение трона. Ты не смотри, что нас мало. Каждый мой человек искусный воин. И мужчины, и женщины, и подростки с четырнадцати лет обучены держать оружие и мастерски пользоваться им.

— Благодарю за поддержку, — киваю, прижимая ладонь к груди.

Сейчас не время трясти обидами и окончательно сориться. В этом беркут прав. В Теодории нужно держаться вместе. Да и поддержка соседа будет не лишней. Громин всегда отличался подлостью и грязными играми. Наобещав народу сказочных благ, он без зазрения совести установил диктатуру и истребил всех возмущающихся.

— Я не могу взойти на трон вперёд отца, — сразу уточняю, чтобы потом не возникло неудобной ситуации. — У нас строгая иерархия наследования.

— Нечто говорило именно о тебе, — слегка отстраняется от меня Женя, заглядывая в глаза. — Уверена, твой отец найдёт способ уступить сыну место. Можно же официально отречься в пользу…

— Об этом предлагаю подумать позже, а сейчас нам не стоит здесь задерживаться, — прерывает нас Ксарк, перехватывая Эву за руку и подталкивая к экипажу. — Лучше сразу свернуть в сторону Пустоши и уйти из-под влияния Нирана.