— Уверены, что наши дети будут сильнейшими магами? — сглотнув ругательства, рвущиеся с языка, спокойно произношу, строя из себя покладистую девочку. — Я до неприятного происшествия была никчемная. Батюшка говорил, что пересушенное сено с трудом подпаливала, и то со страху.

— И что же за неприятность с тобой произошла, Ларелия? — подаётся вперёд Ниран и упирается локтями в колени. С наигранным интересом рассматривает меня, шевеля бровями.

— Разве вы не знаете? — дрожу ресницами и горестно всхлипываю. Разве что руки на заламываю. — Ваш лекарь изнасиловал меня, приехав жениться на моей сестре. Наверное, решил, что испортить для порядка нужно всех девиц в доме. Обездвижил в ночи, утащил в подземелье и там… Скорее всего, шок, страх и боль разбудили дремлющий дар. Говорят, что выплеск огня был такой силы, что лекарь сгорел на месте. К тому моменту я потеряла сознание, поэтому точнее об этом поведать не могу.

— То есть, если мы будем насиловать слабеньких магов, у нас появится много сильнейших огневиков, и это позволит значительно расширить территорию Теодории за счёт земель соседних государств, — потирает ладони Ниран, а мне становится от его выводов тошно.

Представляю, как этакие грёбанные профессиональные насильники отлавливают несчастных девчонок, ломают их, лелея надежды создать из бедняжек сильную армию. А по факту удовлетворяют извращённую похоть впустую. Не думаю, что каждой изнасилованной Нечто заменит душу. И это вложила в сумасшедшую голову правителя тёмную мысль.

— Вы серьёзно? — давлюсь злостью, с ужасом глядя на короля Теодории. Какой недалёкий идиот доверил ему трон?

Правильно про него говорили Ксарк с Торианом. Трусливая и испорченная властью гнида, обременённая непомерными амбициями и излишней самовлюблённостью. Он ко всем относится как к обслуживающему персоналу, обязанному Его Величеству по гроб жизни.

— Ну, думаю, что пару раз нужно попробовать для проверки, — издаёт наипротивнейший хохоток Ниран, шлёпая себя ладонями по ляжкам. — Вдруг твой непростой опыт окажет огромную пользу государству.

— Но это же насилие над невинными девушками, — шиплю как раззадоренная кобра. Был бы капюшон, раздулся бы куполом.

— Согласен, — кивает он. — И не только над девушками. Но что такое один раз перетерпеть, когда речь идёт о могуществе короны.

Господи, и этот человек заставляет меня выйти за него замуж и нарожать детей! А если наши дочь или сын окажутся с маленьким потенциалом? Он и к ним пришлёт насильника?

Никогда не думала, что предыдущее предложение Ксарка было более перспективное и приемлемое, чем это. И я ещё выпендривалась и пыталась повредить правителю Пустоши шкурку с мужским достоинством. Надо было брать не глядя.

Только сейчас я осознала разницу между одним и вторым. Если Ксарк заботится о будущем своей страны и народа, обещая не любовь, но честный союз, основанный на уважение, то Ниран преследует единственную цель — увеличение своего могущества.

— Не уверена, что смогу быть вам хорошей женой, — на несколько секунд зажмуриваюсь и смело смотрю на него. — У меня нет достойного приданного, приличного титула, неземной красоты и полагающейся ситуации девственности.

«А ещё я не страдаю неразборчивостью в выборе сексуального партнёра. С тех самых пор, как вырвалась из лап Мавлида. И, вообще-то, у меня уже есть мужчина. Тот самый ледяной принц, которого тебе не терпится вернуть сородичам».

— Всё из перечисленного тобой для меня не имеет значения, — беспечно трясёт головой Ниран, вытягивает жопу из кресла и наворачивает вокруг моей табуретки круг. — Золотом корона обеспечена, титул никак не повлияет на качество наследников, красоты достаточно и моей, а девственность… у тебя же есть ещё пара мест, куда никто не совал свои причиндалы?

От возмущения давлюсь воздухом и кашляю, выплёвывая, кажется, оба лёгких. Глаза жжёт и брызжут слёзы, а в груди дерёт от запертого блокираторами огня. С рук сыплются бесполезные искры, затухая на каменном, грязном полу.

Щёки от бессилия опаляет сухим пламенем, будто к ним поднесли раскалённые утюги, и вот-вот о подошву оплавится кожа.

Вот же гондон штопанный! Девственности решил лишить меня в оставшихся нетронутыми местах! Да я ему одним зубастым местом стручок под корень откушу, даже если меня потом сгноят в стенах подземелья!

— Вижу по реакции, что мне есть чем развлечься в постельки, будущая жёнушка, — пошло обещает севшим голосом Ниран Калирон. — Сегодня ночью опробуешь мою силушку.

— Не боитесь нарваться на мою? — оскаливаюсь, раздражённо гремя браслетами.

— Пожалуй, блокирующие наручи оставим, — ведёт пальцем по моей скуле, обрисовывает линию подбородка и внезапно отвешивает шлепок ладонью так, что моя голова откидывается на бок. — А будешь плохо себя вести, ещё и в ошейнике придётся ходить.

Погладив ударенную сторону лица, Ниран выходит, больше не говоря ни слова. В принципе, слов больше не требуется. Чего меня ждёт в этом браке и так понятно.

В камере тут же появляется Шохарн с двумя стражниками. Меня сопровождают в новую комнату и сразу начинается маленький ад. Мойка, обвёртывания и обмазывания, эпиляция и шлифовка кожи, полировка ногтей, начёс волос, боевая раскраска лица, сложная причёска с какими-то валиками и коробочками.

И вишенка на торте — красное платье килограмм под двадцать. Жутко тесный корсет, расшитый драгоценными камнями, жёсткий кружевной воротник, подпирающий башню на голове. Неудобные туфли с задранными вверх острыми мысами и полупрозрачная паранджа, закрывающая раскрашенное безобразие.

Перед зеркалом стоит будущая королева Теодории в родовых цветах королевства буйволов. Без слова, без права, без выбора и свободы. Перенёсшаяся из другого мира и почти лишившаяся всего.

Ксарк

— Варговы копыта! — выпаливаю, догадываясь, кто устроил возгорание в опочивальне замка. — Не сдержалась. Теперь у нас ещё бо́льшие проблемы.

— И чего будем делать? — волнуется рядом Эва, схватив меня за рукав. — Придётся отменять поход на бал?

— Если Ларелия не сожжёт Нирана, то бал по случаю помолвки состоится, — непроизвольно любуюсь красотой пламени чужемирки. Всё же, потрясающая сила, способная выжить рядом с моей и принять её полностью. — Теодорийский бык не упустит такой лакомый кусок. И раз сплетни в народ о бракосочетание забросил, то, скорее всего, проведёт церемонию сегодня на закате.

— Вот же гадёныш! Ларку необходимо выкрасть, — нетерпеливо топает ножкой Эва и привлекает к себе ненужное внимание. — И Ториана тоже.

— Идём отсюда, — рывком разворачиваю Эву за локоток и совсем невежливо подталкиваю в сторону от замка.

Мужское имя из уст ледяной девчонки вызывает горечь во рту и зудящее желание придушить беглого принца. Ревность, о которой я лишь слышал, но никогда не испытывал, противно скребёт под рёбрами. Жалею, что моя суженая Ларелия, а не Эва. Сердце рвёт от сложного выбора — выполнить долг и исполнить пророчество, или наплевать на страну и народ.

— Извини. Я не хотела, — аккуратно вытаскивает из хватки свой локоток Эва, и её губ касается лёгкая улыбка. — Буду вести себя тише.

— Не стоит выделяться из толпы. Возвращаемся в гостиницу. Обсудим с Седориком увиденное. — качаю головой.

Забираю её руку в свои загребущие лапы и нежно веду по запястью пальцем. Она дёргается, но делает вид, что не замечает мои намёки на намерения. А намерен я оставить ледяную девочку при себе фавориткой. Надеюсь, Ларелия с пониманием отнесётся к слабостям правителя.

В харчевне нас уже дожидается Сед, занимаясь своим любимым делом — потрошением мяса. Если у меня в этой ситуации аппетит так себе, то у него в любое время отменный.

— Добыл четыре пригласительных, — отчитывается он, указывая сальным пальцем на холщовый свёрток с золотым теснением. — Можем взять Арвала. Ещё один сильный огневик нам не помешает. Вдруг придётся прорываться с боем.