– А что, если нам не уезжать, а просто распустить слуг? – предложила я. – Я бы убиралась сама. Благо, научена с детства. К тому же я не устаю – из меня бы вышла идеальная горничная! – рассмеялась я такой иронии, потому что вампиры действительно могли с лёгкостью выполнять абсолютно любую работу. Однако они считали себя высшими созданиями, а потому предпочитали тратить время на секс и другие забавы, а не на физический труд. Вот и Том поморщился с явным неудовольствием, говоря:

– Из тебя вышла идеальная любовница, а не горничная. И жить в затворничестве, выбираясь лишь на охоту? Я не готов обречь свою жену на подобные муки!

– Ну, жить с тобой в доме и обустраивать его не такая уж и мука для меня, – сказала я, пожав плечами. – Мне было бы в радость!

Он улыбнулся.

– Пожалуй, я бы мешал тебе убираться. Так что, возможно, твоя идея не так уж и плоха. Но для начала нам нужно добиться того, чтобы Влад тебя отпустил.

С этим я не могла спорить. Всё оставшееся время поездки мы с Томом обсуждали, какие именно подобрать слова, чтобы убедить Влада. И мы решили обратиться к нему через тайные тропинки сердца, пробудить нежностью огрубевшие струны души… Иначе говоря, его чувство любви должно было стать ключом от запертой двери моей свободы. Том помнил слова Влада, и я тоже крепко держала в памяти его голос, звучавший глухо и тяжело: он признавался в любви, оставшейся после смерти жены. А потому мы лелеяли надежду, что от наших чувств он также не отмахнётся.

Экипаж громыхал колёсами по булыжной мостовой, стремительно приближаясь к Хеймаркету, и вскоре мы остановились перед «Соблазнами Пикадилли». Кучер открыл нам дверцу и помог спуститься. Том прихватил свежий выпуск газеты, и вместе мы направились внутрь.

Влад оказался на месте. Когда мы вошли в кабинет, Влад даже не удивился. Однако, посмотрев на зажатую в руках Тому газету, он посчитал, что мы пришли расспросить его о прочитанном.

– Ну как вам? Оценили? – тотчас спросил он. – Утром заходил констебль, чтобы сообщить, что дела об исчезновении Джона Сомерсета и Алана Трэвиса официально закрыты. Предлагаю за это выпить!

– Погоди, Влад! – серьёзно начал Том. – Мы к тебе не поэтому.

– Вот как? А почему?

Он грациозно опустился на краешек своего стола и с любопытством уставился на нас.

– Мы по поводу твоей жены! – сразу с козырей пошёл Том.

– Жены? – крайне удивился Влад, вскинув брови так высоко, что, казалось, они готовы были коснуться линии его волос.

– Той самой, что спрыгнула с башни и разбилась, – подтвердил Том.

Похоже, Влад не ждал, что он снова поднимет эту тему. На лице Дракулы мгновенно промелькнуло сразу несколько эмоций. Сперва его черты напряглись от гнева, глаза вспыхнули мрачной решимостью, а уголки губ опустились в жестокой линии недовольства. Но вместе с этой вспышкой ярости проявилась глубокая внутренняя боль, словно тяжесть столетних страданий опять нахлынула потоком отчаяния. Губы слегка дрогнули, выдавая едва заметную уязвлённость и одиночество, скрытые за маской холодного превосходства.

Однако через мгновение выражение лица изменилось совершенно неожиданно. Оно стало мягким, тёплым, почти нежным. Взгляд приобрёл мечтательную глубину, отражающую воспоминания о далёком прошлом, когда чувства любви и надежды были частью его бытия. Щёки чуть порозовели, лицо утратило прежнюю жёсткость, открывшись навстречу светлым воспоминаниям, давно забытым во тьме реальности.

– Я знаю, ты любил её, – продолжил Том. – Мне очень жаль, что с ней случилось такое несчастье. Я понимаю тебя, ведь я тоже пережил потерю жены.

– Понимаешь? – не поверил Влад. – Ты же нашёл себе другую! – он кивнул на меня.

– Я скорбел столетие! – возразил Том. – Пришла пора двигаться дальше. Я встретил ту, что вновь наполнила моё сердце любовью! – он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал.

– Я же вроде поздравлял вас с помолвкой, – сухо заметил Влад. – Чего вы ещё хотите?

– Во имя памяти твоей жены, во имя любви, Влад! Я прошу тебя отпустить Лорен.

Влад нахмурился. Очевидно, он по-прежнему не хотел отпускать меня, но что-то мешало ему прямо сейчас выставить нас с такой просьбой за дверь.

– Только представь, что твоя возлюбленная каждую ночь проводит с другим, – голосом, наполненным болью, говорил Том. – А ты ничего не можешь с этим поделать. Как бы ты себя чувствовал, Влад?

– Убил бы всех, кто прикоснулся к моей жене, – прошипел Влад, сжав ладони в кулаки.

– Но ты и это мне запретил, – Том поднял газету к своему лицу и указал на заголовок. – Лишь эти двое мертвы, а другие? Я вынужден встречаться с ними на приёмах и улыбаться, зная, что они совали свои члены в мою невесту. Я готов порвать каждого в клочья! – и в подтверждение он с характерным звуком рвущейся бумаги разорвал газету пополам. – Но я не сделаю этого, если ты отпустишь Лорен.

– Ты мне угрожаешь? – уточнил Влад, склонив голову набок.

– Прошу как друга! И предупреждаю, что моему терпению приходит конец. Однажды я могу не сдержаться. Ты ведь и так достаточно заработал на Лорен. Теперь отдай её мне! Взамен я заплачу сколько скажешь.

Влад вздохнул и пристально посмотрел на меня. В этот момент я сделала короткий шаг, чтобы быть ещё ближе к Тому, и он нежно обнял меня за талию.

– Ладно! – неожиданно согласился Влад, чем вызвал ликующую улыбку на моём лице, да и Том тоже заметно повеселел. – Мне не нужны деньги от тебя, Том. С этого дня я отпускаю Лорен, но! Вы помните, что Вольдемар считает её мёртвой?

– Да, и мы планируем хранить эту тайну, – заверил Том.

– У меня есть другая идея, – хитро улыбнулся Влад.

– Другая? – удивился Том, да и мне стало любопытно, что Влад имел в виду.

– Я расскажу о ней чуть позже, а пока приглашаю вас посетить сегодня приём.

Он подошёл ко мне, взял за руку и накрыл её своей ладонью. А когда убрал её, в моей руке осталось кольцо, подаренное Томом.

– Спасибо! – поблагодарила я и крепко сжала в кулаке драгоценность.

– Спасибо, Влад! – поблагодарил и Том.

– Так что насчёт приёма? Придёте? – непринуждённо повторил приглашение Влад, приняв нашу благодарность как данность.

– А кто устраивает приём? – поинтересовался Том.

Влад улыбнулся и сообщил:

– Брэм Стокер, писатель и мой давний друг.

Глава 40

Приём проходил в холле театра «Лицеум». Собралось много гостей из высшего света, в основном театралы и критики. Хоть я не знала никого в лицо, но быстро поняла это по разговорам: обсуждали исключительно искусство.

Мы с Томом неспешно гуляли по просторному холлу, залитому тёплым светом ярких электрических ламп. Звучала спокойная мелодия, наигрываемая талантливым музыкантом на рояле. Официанты уверенно скользили среди гостей, искусно балансируя подносами с изысканными закусками и ароматными напитками. Взяв по бокалу шампанского, мы принялись вежливо здороваться с другими гостями. Многие из них приходили в изумление, замечая ослепительно сияющее кольцо на моём пальце, и поздравляли нас с помолвкой.

Мне было боязно, что я встречу здесь кого-то из своих клиентов. Но как только я подумала, что тут собралось совершенно другое общество, к нам подошёл Эдвард Латимер.

После того как мы познакомились на приёме, куда меня пригласил Алан, Эдвард стал завсегдатаем нашего борделя. За прошедшие два месяца Эдвард чаще других мужчин выбирал меня своей любовницей. Я спала с ним как минимум трижды в неделю. А однажды он купил меня на всю неделю и увёз в своё поместье в Бакингемшире. Мне тогда пришлось проявить чудеса находчивости, чтобы объяснить, почему я не ем. Я либо лгала о том, что наелась свежих фруктов в саду, либо брала извозчика и отправлялась на ближайший рынок, откуда неизменно возвращалась с наполненной продуктами корзиной и сытым видом. Конечно, Эдвард утверждал, что мои поездки туда совершенно необязательны. Однако я упорствовала, убеждая его, что мне нравится это занятие, и он молча соглашался уступить моим желаниям. Вечерами же, когда слуги приносили нам вино и закуски, я притворялась, что ем, и он, пребывая в хмельном состоянии, ничего не замечал.