– Эмили, Лайза, мама позаботится о вас. Не повторяйте моих ошибок.

Поезд был уже совсем близко, земля содрогалась подо мной. Гудки становились громче, но я не собиралась отступать. Чтобы не видеть приближающуюся смерть, я зажмурилась и повернула голову.

– Том, – успела я произнести прежде… чем очутилась в чьих-то объятиях.

Мир внезапно перевернулся и погрузился в уютное тепло. Я открыла глаза: Том крепко держал меня за плечи, а взгляд его выражал страх. Обернувшись, я увидела проносящийся мимо нас поезд.

Том прижал меня к себе и принялся гладить по голове, приговаривая:

– Лорен, не поступай так больше, я ведь мог и не успеть.

– Как ты нашёл меня? – разочарованно выдохнула я, поскольку уже настроилась умереть, собралась с духом, оставалось всего чуть-чуть, а он…

Он осторожно отстранился и с тревогой посмотрел на меня.

– Лорен, я сбился с ног! Я сразу понял, что ты захочешь убить себя. Вариант с колом я отмёл как слишком сложный, а лишиться головы проще всего на путях. Но в Лондоне много путей. Я появлялся тут и там, отчаянно пытаясь не пропустить ни одного участка перед приближением утренних поездов. И когда я переместился сюда из другой части Лондона, едва не опоздал! Ты лежала на путях перед колёсами паровоза…

Глаза Тома забегали, губы задрожали, а пальцы сильнее сжались на моих плечах.

– Если бы я не успел, Лорен, если бы не успел… – повторял он как в бреду.

Теперь его глаза заблестели, и он резко притянул меня к своим губам, накрывая страстным, безудержным поцелуем. Я ответила Тому со всем желанием, но по лицу струились горькие слёзы. Ведь сердце моё продолжало желать счастья, и счастья с Томом! Сейчас мы были вместе, и всё вокруг казалось незначительным. Тем не менее, осознавая это, я снова почувствовала тяжесть вины на душе. Пару часов назад я убила человека и готова была забыть о своём преступлении? Я испытывала отвращение к самой себе! Но желание быть с Томом пересиливало и это.

Мы закончили поцелуй уже в спальне, где провели вместе ночь. Постель по-прежнему была не заправлена, и каждый изгиб простыни до сих пор хранил следы нашей страсти…

Внезапно Том опустился передо мной на колени.

– Что ты делаешь? – спросила я, опешив.

– Извини меня, Лорен! – с искренним сожалением начал он, глядя на меня снизу вверх. – Я не думал, что ты так отреагируешь на необходимость пить кровь. Ты была спокойна, когда я рассказывал тебе о вампирах. Ты отдалась мне, зная, что я вампир. Ты согласилась, чтобы я тебя укусил и обратил…

Слёзы ещё сильнее покатились по моим щекам. Он был прав. Если бы я испугалась, убежала, отказалась, то сохранила бы человечность. Но я захотела принять его сущность, быть ближе к нему. Не стоило винить его за это.

– Поднимись, не унижайся! – попросила я. – Я совершила ошибку, и я её исправлю!

– Нет! – Том по-прежнему стоял на коленях. – Это не ошибка, Лорен! Позволь мне доказать тебе. Нам, вампирам, кровь необходима, чтобы выжить. Ради пропитания мы убиваем, потому что мы хищники, Лорен! Известно ли такое, чтобы лев откусил лишь одну ногу у антилопы и отпустил её? Нет, в природе хищники тоже убивают. Корят ли они себя за убийства? Обрекают ли на голодную смерть своих детей, лишь бы сохранить жизнь неизвестной антилопе?

Я прикусила губу и потупила взор. В словах Тома был смысл. Возможно, если бы я родилась львицей, то не осуждала бы себя за убийства, но я родилась человеком.

– Известно ли такое, – я вновь посмотрела на Тома, – чтобы антилопа стала львицей? Согласилась бы она подняться по пищевой цепочке, чтобы убивать своих бывших сородичей?

– Может, и согласилась бы, чтобы спасти свою жизнь, – ответил он.

– Моя жизнь не стоит ничего! – выпалила я.

– Неправда! – возразил он и наконец поднялся.

Ладони Тома снова легли мне на плечи, а глаза встретились с моими. Его глубокий взгляд, полный заботы и нежности, мягко скользил теперь сверху вниз, окутывая теплом каждую частичку моего существа.

– Твоя жизнь бесценна, Лорен! – заявил Том. – Я бы отдал за тебя всё своё состояние, но этого бы оказалось мало, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты есть!

– Ты даже в аукционе не участвовал, – напомнила я. – Я считала, что безразлична тебе.

– Я был трусом, Лорен! Я боялся, что ты не поймёшь мою сущность, а без раскрытия я был бы для тебя всего лишь клиентом. Но я не хочу быть для тебя всего лишь клиентом. Правда в том, что я влюбился в тебя с первого взгляда, Лорен!

Моё сердце пропустило удар, а потом быстро-быстро забилось вновь.

– Да, Лорен Джонс, я, Томас де Грей, люблю тебя! И прошу, если ты испытываешь ко мне хоть крупицу того, что испытываю к тебе я, не убивай себя. Я докажу тебе, что и вампиры умеют любить.

Слёзы потоком хлынули из моих глаз. Я плакала одновременно и от счастья, что услышала долгожданное признание в любви, и от горя совершённого убийства. А ещё от того, что в последние дни всё сразу навалилось на меня! И теперь стресс выливался из меня слезами.

Мои плечи содрогались, я не могла произнести ни слова. Нахмурившись, Том отстранился, и в его глазах мелькнул оттенок замешательства.

– Я обидел тебя? – спросил Том.

Я мотнула головой и прошептала:

– Нет. Я… Я… тоже люблю тебя, Том.

Тотчас его лицо озарила сияющая улыбка, а в следующий миг мы уже снова самозабвенно целовались.

Глава 24

– Это так романтично, Лорен! – Лилия от умиления смахнула слезу. – Пожалуйста, прости меня! – всерьёз расплакалась она, прикрыв лицо руками.

Я опешила, не ожидая от неё такой эмоциональности. По правде говоря, эти воспоминания и во мне вызвали прилив слёз. Всё-таки то, что произошло после моего первого убийства, чётко запечатлелось в памяти, и даже спустя столетие я могла вызвать в голове любое воспоминание и заново пережить его. Что и случилось сейчас.

Всхлипнув, я спросила:

– Мне принести платочки?

Лилия кивнула, не поднимая на меня взгляд. Я тотчас переместилась в комнату, где хранились расходные гигиенические принадлежности, такие как мыло, гель для душа, а также различные салфетки. Взяв оттуда пачку бумажных платочков, я вернулась обратно.

– Спасибо, Лорен! – поблагодарила Лилия, забирая их у меня.

Подойдя к туалетному столику, она взяла с него зеркальце и, внимательно осмотрев лицо, осторожно начала поправлять макияж.

– Так за что ты извинялась? – уточнила я.

– За вчерашнее, – выдохнула она, с сожалением посмотрев на меня. – Я хотела убить Тома за то, что он бросил тебя в опере. Но после твоего сегодняшнего рассказа поняла, как он любит тебя. Извини, что погорячилась. Хорошо, что вмешался Влад. Будь я единственной королевой, вам пришлось бы туго, – она рассмеялась и протянула мне зеркало.

Я тоже усмехнулась, только нервно. Лилия действительно была бы ужасной королевой, если бы правила в одиночку. Хорошо, что окончательное решение всегда оставалось за Владом.

Посмотрев на своё отражение, я торопливо стёрла следы слёз и привела в порядок лицо.

– Лорен, я не подозревала, что обращение ты восприняла как проклятие. И что даже собиралась убить себя! – внезапно серьёзно заговорила Лилия.

– Просто я тоже когда-то была человеком, – пожала я плечами.

– Конечно, но… – Лилия замялась, а потом прошептала, как будто делилась со мной самым большим секретом: – Я сразу приняла себя вампиром и не испытывала угрызений совести по этому поводу. Ну, может, чуть-чуть. А ведь моими жертвами были вовсе не посторонние пьяницы, а люди, которых я знала! И как Том заставил тебя убить горе-пьяницу, так и Влад заставил меня убить, но подругу. Правда, выяснилось, что она предала меня… Наверное, поэтому я не сильно переживала о её смерти. А ещё я должна была завершить обращение хотя бы до стригии, чтобы выйти замуж за Влада. И спустя всего несколько часов после первого убийства я уже была замужем и снова счастлива в объятиях Влада! О том поступке и своих чувствах я не жалею. Ради Влада я готова на всё! Он хотел, чтобы я стала вампиром, и я стала. Он хотел, чтобы я сидела рядом с ним на троне, и я сижу. А то, что приходится убивать… Ну, мы же хищники. Почему мы должны лишать себя права на счастье, мучаясь угрызениями совести лишь потому, что для выживания должны убивать? Том правильно поступил во всём. И в том, что обратил тебя, и в том, что спас. Лорен, не вини его за это!