Безусловно, смотрелось очень красиво, но я бы предпочла тёмную спальню, чтобы не испытывать отвращения от своего партнёра хотя бы визуально. Кажется, я мечтала о невозможном.

Помимо свечей, я обратила внимание и на роскошную кровать, щедро усыпанную алыми лепестками роз. Интерьер и правда поражал моё неискушённое воображение своей утончённой красотой. Окутанная ароматом свечей, окружённая роскошью роз и нежностью бархата, я была бы счастлива жить в подобном доме! Но готова ли я была примириться с той ценой, что мне предстояло заплатить за жизнь здесь?

– Это всё для тебя, Лорен! – заявил Джон. – Конечно, ты можешь отказаться быть моей содержанкой и продолжить работать у Влада, но подумай: жизнь в моём доме будет лучшим вариантом для тебя, малышка. Ты не будешь знать нужды, мы будем выходить в свет вместе – я покажу тебе лучшую жизнь, Лорен! – он коснулся моего лица, но я отстранилась.

Конечно, не такой реакции он от меня ожидал, но я ничего не могла с собой поделать: если не избежать, то я хотела хотя бы отсрочить момент нашей близости. К моему облегчению, на пороге появился Виктор, держа поднос с бутылкой вина и парой сияющих в свете свечей бокалов.

– Сэр, ваше вино! – сказал лакей.

Джон обратил на него внимание и велел:

– Поставь на столик и уходи. Дверь закрой за собой.

– Да, сэр! – произнёс Виктор, просачиваясь в комнату.

Сделав всё в точности, как наказывал Джон, он молча вышел из спальни.

– Могу присесть на кресло? – поинтересовалась я. Оно стояло как раз рядом со столиком, на который Виктор поставил вино с двумя бокалами, и имело бежевую обивку, расшитую золотыми цветами.

– Присаживайся на постель, – велел Джон, плотоядно улыбнувшись.

Я недовольно сдвинула брови, но возразить не сумела. Осторожно присев на край, я провела ладонью по лепесткам роз. Их поверхность была необычайно приятной на ощупь, а сами они источали тонкое, чарующее благоухание. Невольно я почувствовала сожаление от осознания, что не смогу сполна оценить всю прелесть окружающей романтики. Ведь стоило мне представить голую тушу Джона на столь прелестном покрывале из роз, как рот мой кривился от отвращения.

Джон протянул мне бокал и предложил тост:

– За твою новую жизнь, Лорен! Совсем скоро ты перестанешь быть девочкой и станешь женщиной.

Я вымученно улыбнулась и сделала большой глоток. Алкоголь снова ударил в голову, придавая мне смелости. Я была уже не в силах сдерживаться, и поток вопросов полился из меня сам собой:

– Почему вы купили меня? Вы не видите, что годитесь мне как минимум в отцы? У вас есть дети?

Его мои вопросы обескуражили. Он выгнул одну бровь, но всё-таки ответил:

– У меня есть сын, ему тридцать лет.

– Я моложе даже вашего сына! Почему бы вам не найти даму своего возраста? А если бы у вас была дочь, а не сын, вы бы и её лишили девственности?

Внезапно лицо Джона исказилось от гнева, и мне прилетела пощёчина. Бокал выскользнул из пальцев, и вино растеклось по платью, неравномерно окрашивая его в фиолетовый цвет.

– Дрянная девчонка! – вскричал Джон. – Как смеешь ты так говорить со мной? Ты мне не дочь и никогда не будешь ею. Ты всего лишь проститутка. Я купил тебя, а потому раздевайся!

– Вы не заставите меня!

Я вскочила, держась за пылающую щёку, и глаза мои наполнились горячими слезами.

– Снимай платье! – приказал он.

В страхе я стала пятиться, намереваясь сбежать отсюда. Внезапно Джон швырнул свой бокал в стену – тот со звоном рассыпался на осколки, оставляя на золотистых обоях красные подтёки от вина. Я вздрогнула и замерла на месте. Тогда Джон стремительно приблизился ко мне и, грубо схватив за плечи, толкнул обратно на кровать.

– Нет! – закричала я. – Не трогайте меня!

Он накинулся на меня и принялся целовать щёки и шею, при этом руки его жадно хватали мою грудь. Я отчаянно отбивалась. В ход пошли кулаки, колени, ногти… Слёзы ручьём бежали по моим щекам, я кричала:

– Помогите! Виктор!

Но он тоже не пришёл, как и Том.

– Заткнись! – прорычал Джон и вновь залепил мне пощёчину.

Ослеплённая гневом и преисполненная ненависти, я посмотрела на него сквозь туманную дымку горьких слёз, вызванных обидой и болью. Сердце моё билось быстро, словно пыталось вырваться наружу, чтобы нанести удар. И тогда я выплеснула свою ярость, плюнув Джону прямо в лицо с чувством торжества!

– Дрянь! – воскликнул он, наскоро вытерев лицо рукавом, и снова ударил меня, а потом больно схватил за волосы и потащил к выходу. – Не хочешь меня, значит? Я слишком дорого заплатил за тебя, чтобы терпеть оскорбления. Влад вернёт мне каждый пенни, иначе я уничтожу его бордель!

Он выволок меня в коридор и потащил к лестнице. Мои ладони лихорадочно метались по его руке, болезненно сжимающей мои волосы. Ногти царапали кожу, но он словно не замечал этого. Я плакала навзрыд, моля отпустить меня, но он был преисполнен гнева, а не жалости.

– Виктор! – прокричал Джон, дойдя до лестницы. – Быстро найди экипаж!

– Слушаюсь, – донёсся до меня робкий голос лакея.

А потом Джон рывком дёрнул меня за плечо, и в следующий миг я полетела с лестницы… Руки, ноги, спина, голова больно ударялись о жёсткие деревянные ступени, и даже велюровая дорожка не смягчила падение. Всё прекратилось, когда я оказалась внизу. Тело ныло, я была не в состоянии подняться. Но меня поднял Джон, опять потянув за волосы. Затем его рука грубо схватила моё лицо, вынуждая посмотреть на него.

– Из дома выйдем как пара, – с ненавистью процедил он. – Ещё не хватало мне осуждения соседей. В темноте никто не обратит внимания на твой внешний вид. Попытаешься вякнуть, позвать на помощь – твоя жизнь превратится в ад. Всё ясно?

– Да, – всхлипнула я.

– Вот и умница, – смягчил он тон и, положив мою ладонь на свой локтевой сгиб, повёл меня на улицу.

Я прихрамывала: похоже, падая с лестницы, я ударилась тыльной частью стопы, отчего она теперь болела. На выходе Виктор, словно ничего не произошло, почтительно поклонился нам, всё так же демонстрируя свою идеально ровную спину. Мне было противно, что работу лакеем он ценил больше, чем честь и достоинство беззащитной девушки, нуждающейся в заботе, а не грубом растаптывании ради собственного удобства. В то же время мне ничего не было известно о Викторе. Возможно, судьба принудила его стать послушным рабом обстоятельств, точно так же как принудила меня согласиться на работу в борделе, где любовь превращалась в товар, а души тонули в беспросветной тьме соблазна.

Возле дома уже нетерпеливо ждал экипаж. Несмотря на то что поблизости не было прохожих, Джон ускорил шаг, не сделав поблажку на мою хромоту. Я плелась за ним, стиснув зубы от боли.

Кучер открыл нам дверцу экипажа и поинтересовался:

– Что случилось с мисс?

– Упала с лестницы, – нехотя пояснил Джон. – Едем к врачу.

– Отчего на дом не позвали?

– Оттого что он сейчас в пабе! – Джон грозно посмотрел на любопытного извозчика. – Туда и едем, в «Соблазны Пикадилли»!

– Да, сэр! – послушно выпалил кучер, понимая, что это не его дело.

– И помоги уже ей забраться! – велел Джон, видя, что у меня не получается.

Кучер подошёл ко мне со спины и, схватив за талию, ловко приподнял. Сев на обшитое шерстью сиденье, я почувствовала облегчение и прислонилась головой к деревянной стенке салона. Джон забрался следом, отчего кабина покачнулась, и спустя считанные мгновения мы вновь помчались по Пэлл-Мэлл.

Глава 17

Лицо Лилии исказилось от гнева, и она резко подскочила с кровати. Поставив пустой бокал на тумбу, королева сжала ладони в кулаки и процедила:

– Каков подлец.

– В то время было слишком сильное классовое разграничение, – пояснила я. – Ничего удивительного, что Джон считал меня товаром.

– Да при чём здесь Джон? – бросила она через плечо, но тут же повернулась ко мне и выпалила: – Это Влад негодяй! Продать твою девственность тому, кто дороже заплатит, и совершенно не спросить твоего мнения? Подонок!