– Мама! – воскликнула я, оскорблённая тем, что она посчитала меня кем попало. Хотя не стоило её винить, ведь для богачей я действительно была кем-то вроде того.

– Дочь! – она строго посмотрела на меня. – Что ты недоговариваешь?

– Ничего! – поспешила я убедить её. – Влад предложил мне работу, потому что я красивая, мама. Ты же не можешь этого отрицать!

Она всё ещё подозрительно смотрела на меня, как бы говоря: «Допустим».

– Им нужны горничные ночью, а девушки из среднего класса не готовы работать по ночам, поэтому Влад и отправился в Ист-Энд, чтобы найти работницу здесь. Ты же знаешь, что местные согласятся на любую работу в любое время суток! Вот и я согласилась. Это гораздо лучше, чем торговать крессом или отправиться в работный дом!

Лицо матери немного смягчилось.

– Ты и правда красивая, Лорен, – сказала она. – Мне до сих пор жаль, что ты родилась именно здесь. Возможно, этот Влад был послан Богом, чтобы вырвать тебя из лап несправедливости! Внешностью, как у тебя, не могут похвастаться и многие аристократки. Всем известно, что Господь одаривает красивой внешностью только благочестивых и достойных людей. А ты именно такая, Лорен. Тебе не место в Ист-Энде!

– Спасибо, что понимаешь, мама, – улыбнулась я и сжала её ладонь.

Она тут же нахмурилась и отвела взгляд.

– Что такое, мама? – спросила я.

– Лорен, мне жаль это говорить, но нас выселяют, – выдавила она из себя, пытаясь не разреветься.

– Что? – опешила я.

– Представитель налоговой навестил нас сразу после того, как ты уехала. У меня уже давно нет денег на оплату налога на дом. Тебе ведь известно, что у нас ещё достаточно хорошие условия жизни для этого района. У тебя отдельная комната, у девочек тоже – тогда как другие семьи вынуждены ютиться по пять-шесть человек в одной комнатушке. Но стоимость налога слишком высока для нашей семьи! Нам слали предупреждающие бумажки и штрафы, однако я не платила и их. Похоже, что терпение властей кончилось. Лорен, они просят нас покинуть дом, чтобы выставить его на продажу, а вырученные деньги пустить на оплату долга.

Закончив говорить, она прикрыла рот рукой и зажмурилась, а по её щекам покатились слёзы.

– Но как же так? – не могла поверить я в услышанное. – Они же знают, как тяжела жизнь в этом районе! Почему они не идут людям на уступки?

– Потому что мы для них никто, Лорен, – она обратила на меня взор своих заплаканных глаз. – Я рада, что ты будешь работать в гостинице, ведь ты можешь и жить там. А мы с твоими сёстрами снимем небольшую комнатку в Уайтчепеле и поселимся в ней.

– Нет, мама, я не допущу этого, – сквозь слёзы проговорила я.

До этого момента я не собиралась рассказывать ей о своём дневном доходе, опасаясь вопросов и подозрений, но теперь выбора не оставалось. Без колебаний я достала из декольте стофунтовую купюру и спросила:

– Этого хватит?

Мама мгновенно перестала плакать и замерла. Её взгляд тревожно перемещался от моего лица к денежной купюре и обратно. Спустя несколько минут мама взяла её из моих рук и наконец заговорила:

– Лорен, откуда у тебя такие деньги?

– Это аванс за работу, – сообщила я.

– Аванс?! – чуть ли не прикрикнула мама. – За какую работу выплачивают сразу годовой аванс?!

– Мама, это вовсе не годовой оклад, а месячный, – ляпнула я первое, что пришло в голову, испугавшись её реакции. – Это же «Савой»! Там хорошо платят.

– Хорошо платят? – мама нахмурилась. – Кому? Горничным?

Она поднялась и нависла надо мной, как исполин, карающий от имени Господа. Похоже, что и до меня дошёл черёд платить за свои поступки. И хоть я не подозревала, что такого ужасного совершила, она смотрела на меня настолько гневно, будто я вкусила запретный плод ещё до Евы.

– Лорен Джонс, скажи матери правду! – потребовала она, тряся банкнотой у моего лица. – Ты устроилась проституткой?

Сердце рухнуло в пятки, и слёзы потекли из глаз. Как она так быстро догадалась? И что теперь? Она отговорит меня, запретит? Заставит вернуть деньги, украшения, и мы слепо покоримся судьбе? Нас выселят из законного дома, мы переберёмся в крошечную комнатушку в Уайтчепеле, будем жить впроголодь, зато моя честь останется при мне? Нет, мама, я уже выросла и способна сама распоряжаться своим телом!

Поднявшись с кровати, я встала вплотную к матери. Я была выше неё – ненамного, но выше. И сейчася находилась над ней и смотрела свысока. И коль уж меня раскрыли, я не видела смысла притворяться дальше.

– Да, мама, я устроиласькуртизанкой, – сделала я акцент на таком именовании себя. – И ни в какой ни «Савой», а в «Соблазны Пикадилли». Это элитный бордель на Хеймаркете.

Мама прикрыла рот рукой и отступила на шаг, в ужасе и замешательстве взирая на меня, будто увидела в доме чужака.

– Ты знала, мама, что девственность стоит тысячу фунтов? – продолжила я. – Из них Влад обещал мне семьсот, а сто заплатил сейчас как аванс.

– Аванс? – повторила мама, посмотрев на купюру в своей ладони. – Выходит, ты ещё?..

– Да, мама, я ещё девственница, – кивнула я.

Мама обрадовалась и тут же бросилась ко мне. Она обхватила ладонями моё лицо и принялась гладить меня по щекам, лбу, волосам, приговаривая:

– Лорен, милая, это замечательно! Твоё самое дорогое сокровище при тебе. Оно не стоит и тысячи фунтов. Честь девушки бесценна, Лорен! Ты не должна её продавать. Ты отправишься в ад…

Я отбросила её руки. И пусть я не хотела, но получилось грубовато. Однако её слова разозлили меня! Мне было обидно, что она меня не понимает, не ценит мою жертву. Слёзы потекли по моим щекам, и я закричала:

– Я уже в аду! По-твоему, мама, наша жизнь похожа на рай? Если Господь одаривает красивой внешностью лишь благочестивых людей, то почему он отправляет их в ад? А поскольку я в аду, то имею право быть грешницей. Здесь меня презирают, а там мною восхищались! Мужчины устроили торги за право первой ночи со мной. Они называли такие суммы, мама, которые в год не зарабатывает ни один мужчина из Ист-Энда! Кому мне отдавать свою девственность? Пьянице из доков? Ты вышла замуж девственницей, мама? И много отец тебя благодарил? Носил на руках, делал всё для тебя? Нет, мама, он воспринял это как должное. И бутылку всегда любил больше, чем тебя. Нравится тебе это или нет, но ты тоже продала свою девственность, только гораздо дешевле, чем стоила даже бутылка дешёвого пойла.

Хлёсткая пощёчина прилетела мне и звонким эхом отразилась от стен. Я схватилась за щёку и с обидой посмотрела на маму. Губы её мелко дрожали, глаза блестели от слёз, а ладони непроизвольно комкали злополучную купюру.

– Красивая жизнь затуманила тебе мозги, – процедила мама. – Ты внешний блеск ставишь выше внутренней красоты, выше чести и достоинства. Утром же отправляйся в церковь и покайся! И наберись терпения. Если Господь одарил тебя красивой внешностью, то пошлёт и хорошего мужа. Не испорти свою судьбу.

– Она уже испорчена! – сквозь слёзы бросила я. – Я родилась в Ист-Энде, и на всю жизнь на мне клеймо! Моя красивая мордашка годится лишь для того, чтобы быть проституткой, – заявила я теперь без прикрас. – Только так я могу попасть в постель к богатым мужчинам! Возможно, кому-то и правда они хорошие мужья, но не мне. Отныне я сама о себе позабочусь. И о вас с девочками! Вы не будете нуждаться ни в чём. Господь услышал нас, мама, будь благодарна!

– Тебя услышал дьявол! – выпалила мама. – Отдай ему обратно деньги и украшения и сохрани чистоту своей души! Завтра утром ты отправляешься в церковь, и это не обсуждается.

Она бросила банкноту на пол и покинула мою комнату. А я, заливаясь слезами, плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Ещё долго я содрогалась от плача. Потом дыхание всё же успокоилось, и я так и заснула, не раздеваясь.

Глава 10

– Лорен, мне так жаль! – произнесла Лилия. – Я так тебя понимаю! Ты же знаешь, что недавно я разорвала отношения со своей матерью, – она закусила губу и отвела взгляд.