Глава 35

Внутри собралось много гостей. Звучала лёгкая живая музыка, наигрываемая небольшим оркестром, состоящим из пианиста, арфиста и двух скрипачей, расположившихся чуть в стороне от основного действа. Официанты порхали среди гостей лёгкими тенями, разнося напитки и закуски. В хрустальных бокалах переливались искристые вина, будто капельки утренней росы, согретые лучами солнца. Беседы текли тихо и мелодично, напоминая нежную музыку струнных инструментов, когда каждая фраза мягко касалась уха собеседника, оставляя после себя еле уловимый шлейф утончённых мыслей и намёков.

Алан, словно чего-то ждал, застыл со мной неподалёку от входа. И вскоре к нам приблизился высокий мужчина привлекательной внешности, с заметной проседью в волосах и ухоженной бородой.

– Алан, как я рад тебя видеть! – произнёс он и тут же обратил внимание на меня. – Кто твоя прелестная спутница?

– Эдвард, познакомься, это Лорен, – представил меня Алан.

– Лорен, – повторил моё имя Эдвард.

Не отводя взгляда от моих глаз, он взял мою руку и, наклонившись, поцеловал её.

– Полегче, она занята! – шутливо оскорбился Алан.

– Я вижу, – ответил Эдвард, выпрямившись. – Нашёл эту красотку у Влада?

– Ну, мы познакомились немного раньше, – хмыкнул Алан. – Но да, она из девочек Влада.

– Тогда буду рад более тесному знакомству, – перешёл на низкий тембр Эдвард, чуть наклонившись к моему уху. Но, посмотрев на Алана, добавил: – В другой раз. А пока наслаждайтесь моим гостеприимством!

Едва заметно кивнув нам, он направился к другим гостям, а Алан повёл меня вглубь зала. Проходивший мимо официант предложил нам шампанское, и я не отказалась. А вот от закусок, предложенных другим официантом, воздержалась. Алан посоветовал мне не только пить, но ещё и есть. Я же рекомендовала ему следить засвоей трезвостью, дабы ночью он ненароком не заснул раньше времени. Он искренне рассмеялся этой шутке, оценив моё чувство юмора.

Гости всё прибывали, и среди них я наконец заметила официанток с нашего борделя. Они тоже были ярко накрашены, хотя наряды у всех были более-менее скромными – скромнее, чем одевались девушки, работая в зале.

Мы тотчас завоевали всеобщее внимание. Джентльмены подходили представиться, тогда как порядочные леди, держась в стороне, одаривали нас одновременно осуждающими и завистливыми взглядами. Среди присутствующих выделялась зрелая женщина примерно сорока пяти лет, чью фигуру украшал элегантный наряд глубокого коричневого цвета, щедро расшитый тонким кружевным орнаментом. Вот уже несколько минут она впивалась в меня острым взглядом своих тёмных глаз. Я не понимала, почему она так смотрела на меня, как вдруг она решилась подойти. Любезно поздоровавшись с Аланом, она тут же обратилась ко мне:

– Это ведь ты пыталась пройти на приём в мой дом буквально на днях?

– Простите? – опешила я и присмотрелась к ней. Действительно, она была той, кто лично указала мне на дверь, мотивировав тем, что бедноте на приёмах высшего света не место. Похоже, в тот раз я захотела влиться именно в высшее общество, и потому меня не пустили. Но теперь она была не вправе выставить меня за дверь, несмотря на то что мне самой хотелось уйти.

– Всё-таки нашла способ посетить богатый приём? Впрочем, неудивительно, что именно такой.

Леди посмотрела на меня с презрением и добавила:

– Простушкам из Ист-Энда одна дорога – в бордель!

– За что вы меня ненавидите? – возмутилась я.

– Помни своё место! – выпалила она. – Когда ляжешь в постель в благодарность за сегодняшний вечер, помни о том, что истинные леди таким занимаются только со своими законными мужьями. А ты, шлюха, никогда не будешь равной нам!

Во мне кипел гнев! Однако я не спешила его проявлять. Отчасти она была права. Не будь я бедной, жизнь не поставила бы меня в столь тяжёлые условия и не вынудила заняться проституцией. Эта леди, очевидно, считала бедность пороком, равнозначным грехам алчности и лености, полагая, что причина кроется исключительно в личностных качествах человека, а вовсе не в жизненных обстоятельствах. Однако же большинство бедняков вкалывали поболее знатных господ и всё равно оставались бедняками.

Я посмотрела на Алана в надежде, что он заступится за меня, но он предпочёл оставаться наблюдателем. Закончив оскорблять меня, леди повернулась к нему, и тотчас на её лице появилась невинная улыбка. Пожелав приятного вечера, леди подала Алану руку, и он тут же почтительно её поцеловал.

«Подхалим! – подумала я. – Очевидно, она богаче и влиятельнее него, раз он не смеет возразить ей».

Теперь он вызывал во мне ещё большую неприязнь. Мне было противно даже стоять рядом с ним, не то что ложиться в одну постель! И я опять мысленно прокляла и Влада, и весь высший свет, и себя заодно. Но проклятия меня не спасли: звуки музыки вдруг преобразились, наполнив пространство новыми переливами и оттенками гармонии, и гости тут же образовали танцевальные пары. Уклоняться от приглашения Алана было бы невежливо, так что пришлось согласиться.

Прижимая к себе чуть больше, чем бы мне хотелось, он закружил меня в танце и принялся рассыпаться в комплиментах – вероятно, пытаясь этим искупить свою трусость. Однако его неуклюжие попытки загладить вину лишь усиливали раздражение. Не выдержав, я произнесла:

– Послушайте, Алан, вы вроде купили меня, а потому я и так отправлюсь к вам после этого вечера. Так не тратьте силы на ухаживания, приберегите их для других девушек, что не продаются. Мне будет гораздо приятнее, если мы не станем лицемерить по поводу наших с вами ролей!

Удивление отразилось в его глазах, дополненное лёгкой ухмылкой.

– Остра на язычок – это хорошо. Похоже, меня ожидает бурная ночь.

Я решила промолчать и продолжила механично следовать ритму танцевальных движений. Когда танец закончился, Алан сделал вежливый поклон, как подобало по этикету, и шепнул мне:

– Хочешь сосредоточиться на своей основной роли? Что ж, я не против. Ты права: зачем это лицемерие, если мне нужно от тебя лишь одно? А поскольку ты моя лишь до рассвета, не вижу смысла тратить вечер на бесполезные танцы. Идём!

Он подставил мне локоть, однако я не спешила хвататься за него. Моя грудь вздымалась от возмущения, и я корила себя за несдержанность, поскольку вовсе не рассчитывала на такой исход. Момент нашей близости я бы хотела оттянуть на как можно более поздний срок, но, к своей досаде, лишь ускорила его наступление.

– Ну же! – потребовал Алан, подставляя локоть мне чуть ли не под нос.

Фыркнув, я ухватилась за предложенную мне руку, и он повёл меня к выходу. Эдвард Латимер, неожиданно выросший у нас на пути, с расстроенным выражением лица поинтересовался, куда мы собрались в столь раннее время, ведь вечер только начался. На что Алан сообщил, что у него со мной более важные дела. Элегантно сменив напускное разочарование на хитрую усмешку, Эдвард наклонился к самому уху Алана и негромко заметил, что точно так же не сдержался бы, купив столь очаровательную красавицу вроде меня. Он думал, будто я ничего не слышу, однако мой острый вампирский слух уловил каждое слово.

Наконец Эдвард позволил нам пройти, и мы почти добрались до выхода, когда неожиданно столкнулись с Владом в сопровождении Агнессы. Я была поражена, увидев его здесь, тогда как он искренне удивился, что я покидаю приём так рано. Бесцеремонно схватив за руку, он быстро шепнул мне на ухо:

– Через полчаса жду тебя в кабинете, – и отпустил.

Алан даже не успел ничего понять. Влад лишь улыбнулся ему и пошёл с Агнессой вперёд. К ним тут же подскочил Эдвард Латимер, а мы с Аланом в это время покинули приём.

У входа дежурил человек, и Алан велел ему пригнать наш экипаж. А через пять минут мы уже двинулись путь.

Всю дорогу Алан не сводил с меня глаз, я же практически не смотрела на него. На вопросы отвечала односложно, порой игнорировала. Он рассудил, что я злюсь на него из-за той дамы, и поспешил принести извинения, пояснив, что она известна своей стервозностью даже среди лондонского общества, ведь супруг этой женщины служит во дворце и находится в непосредственном подчинении самой королевы. В ответ я лишь слегка пожала плечами, сделав вид, что мне всё равно.