Однако, взглянув на кольцо – символ нашей с Томом любви, я поняла, что именно этот подарок для меня дороже всего, а потому решила не горевать о том, что вернуть невозможно.

Из присланных вариантов шляпок я выбрала миниатюрную, тоже светло-зелёного цвета, декорированную голубой кружевной лентой и роскошным шёлковым бантом. Аккуратно поправив причёску, я надела элегантную шляпку и действительно стала выглядеть как настоящая леди.

Том предложил мне свой локоть, я ухватилась за него, и с благородной грацией мы покинули спальню. Спустившись вниз, мы оказались в центре внимания восхищённых взглядов прислуги. Они пожелали нам доброго пути, и мы проследовали во внутренний двор, где нас уже ожидал готовый к отправлению экипаж.

Глава 31

По дороге в Ист-Энд мы, как и договаривались, заехали в центр за вкусностями для моей семьи. Вспомнив то пирожное, что я пробовала в опере, я захотела побаловать такими королевскими сладостями и своих сестёр. Поскольку у нас не было лишних денег, то мы считали пирожные именно королевскими сладостями, полагая, что ими могут тешить себя лишь очень богатые люди.

Зайдя внутрь дорогой кондитерской, я поразилась обилию всевозможных пирожных. Тут были и покрытые заварным кремом бисквиты, какие я пробовала в опере, и многослойные трайфлы, и фруткейки, и классический Виктория спонж, а также французские эклеры, макаруны и нежные меренги. Признаться, я даже не знала многих названий, а услышала их впервые, когда Том просил продавца – женщину средних лет с пышными формами, чьё улыбающееся лицо сияло счастьем в её кондитерском рае, – завернуть нам то и это.

К пирожным мы также взяли чай – не традиционный чёрный, а китайский зелёный, скрученный в виде жемчужин. Для моей семьи этот сорт чая тоже являлся роскошью, а потому я ни разу его не пробовала. И теперь мне стало невыносимо грустно оттого, что он превратился для меня всего лишь в высушенную траву, лишённую вкуса. А пирожные… От мысли, что я никогда не смогу ощутить их вкуса, внутри всё сжалось и захотелось чуть ли не рыдать! Только жизнь наладилась и я могла позволить себе изысканные деликатесы, доступные лишь аристократии, как мои вкусовые пристрастия внезапно изменились. Впрочем, изменились они исключительно на уровне органов чувств – на уровне желаний пристрастия остались прежними.

Удобно устроившись в экипаже и бережно поместив рядом с собой элегантные коробочки с пирожными, мы двинулись в путь. По дороге я то и дело поглядывала на них и всё-таки уступила соблазну.

– Том, что будет, если я попробую? – поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

– Ну попробуй – узнаешь!

Улыбнувшись, я открыла коробочку с бисквитами и подцепила пальцем буквально каплю манящего заварного крема. В надежде ощутить желанную сладость я отправила его в рот, но, вопреки ожиданиям, создалось такое впечатление, будто я окунула палец в грязь и решила слизать её. Не то чтобы это было омерзительно, но неприятно. Я вспомнила, какой восторг у меня вызвало пирожное в опере, и изумилась тому, что похожие пирожные теперь напоминали лишь комок грязи.

Заметив разочарование на моём лице, Том, вместо того чтобы утешить, принялся надо мной подшучивать.

– Ну как? Ещё желаешь? – откровенно смеялся он.

С досадой я закрыла коробочку и вперила недовольный взгляд в серую улицу за окном. Но желания на то и желания, что просто так не собирались отпускать мою душу.

– А если полить спиртом? – через пару минут выпалила я, вновь посмотрев на Тома.

Мой вопрос вызвал у него новую волну веселья. Он громко расхохотался, сквозь смех поглядывая на меня как на ребёнка, познающего мир с помощью нелепых предположений. Просмеявшись, Том снисходительно покачал головой и пояснил:

– Это не поможет. Алкоголь должен полностью пропитать структуру продукта. С блюдами, способными держать форму, так не получается. Даже с такими мягкими, как пирожные. Да, можно добиться едва ощутимого вкуса, но он не идёт ни в какое сравнение со вкусом человеческого мяса, а потому это бессмысленное занятие. С алкогольными напитками гораздо проще, потому что они жидкие. И для разнообразия мы их пьём.

– Понятно, – вздохнула я, с грустью глядя на заветные коробочки. Сейчас они казались мне маленькими гробиками, в которых умерли мои потаённые человеческие желания о чревоугодии.

Наконец мы достигли района Бетнал-Грин и вскоре добрались до моего двора. Он был небольшим, около четырёх квадратных ярдов, но мама каждый год превращала его в настоящий летний сад, украшенный яркими цветами. Мы ухаживали за ними всей семьёй. И сейчас я увидела сестёр, что застыли с садовыми ножницами в положении сидя, заметив экипаж, из которого сперва появился Том, а потом и я.

– Лорен! – синхронно закричали они и, всё побросав, кинулись ко мне.

Я обняла их обеими руками, несмотря на то что девочки были не совсем чистыми и могли испачкать мне платье.

– Лорен! – подняла на меня влажные глаза Лайза. – Я ждала тебя вчера. Почему ты не пришла?

– Лайза, я была занята. Мне жаль, что не получилось навестить вас вчера, – искренне произнесла я, по-прежнему ощущая вину, что не выполнила данное ей обещание.

– Чем занята? – поинтересовалась Эмили. – И кто этот джентльмен, сопровождающий тебя?

Она бросила на него заинтересованный взгляд, и тогда я отпустила сестёр и подошла к Тому. Он положил ладонь на мою талию, и я с гордостью сообщила:

– Эмили, Лайза, рада вам представить: мой жених – Томас Грей!

– Жених?! – воскликнули они и быстро выцепили глазами моё кольцо.

Эмили взяла меня за руку и, покрутив её на солнце, заворожённо застыла, любуясь ослепительным блеском бриллианта.

Внезапно из дома показалась мама.

– Лайза, Эмили! – крикнула она. – Куда вы ушли? Лорен? – заметила она меня и, вытерев руки о фартук, немедля побежала к нам.

Увидев, что меня обнимает посторонний мужчина, она резко остановилась и с недоверием посмотрела на него.

– Гляжу, ты в порядке, Лорен! – сердито проговорила мама, и я поняла, что она сочла Тома моим клиентом.

– Мама, Лорен выходит замуж! – воскликнула Лайза.

– Что? – опешила мама.

– Мама, это Томас Грей, мой жених! – выпалила я, чтобы побыстрее закончить едва начавшееся недоразумение.

– Приятно познакомиться, мисс! – отпустив меня, он взял её слегка испачканную мукой руку и галантно поцеловал.

Не привыкшая к такому обращению, она на миг застыла, а затем торопливо опустилась в неумелом реверансе. Девочки хихикнули, потешаясь над комичностью получившегося жеста, но мамин строгий взгляд быстро усмирил их смех. Тем не менее глаза их по-прежнему выдавали былую весёлость.

– Мистер Грей, вы правда собираетесь жениться на моей дочери? – с сомнением спросила мама.

– Именно так, – кивнул он.

– И вы в курсе, что мы бедняки? – она с подозрением посмотрела на него, полагая, что он не до конца осознал, куда приехал.

– Я постараюсь исправить эту оплошность, – улыбнулся Том.

– Тогда, может, зайдёте в дом? – с осторожностью пригласила мама. – Правда, там не такая обстановка, к какой вы привыкли.

– Ничего страшного, я с удовольствием приму ваше приглашение! – согласился он.

Я улыбнулась оттого, что всё складывалось как нельзя лучше. Перед тем как пойти в дом, он достал из экипажа коробочки с пирожными и передал их моим сёстрам, а чай отдал маме. С любопытством, присущим каждой из нас, они тут же открыли подарки. Эмоции сестёр нельзя было передать словами! Восторг, трепет, радость, экстаз, изумление – это далеко не полный перечень чувств, что нашли отражение на прелестных личиках девочек. И нельзя было винить их за то, что они не устояли перед искушением и окунули свои маленькие пальчики в такие манящие заварные крема. Отправив их в свои рты, они блаженно закатили глаза и восторженно промычали, наслаждаясь вкусом. Во мне одновременно вспыхнули зависть и отвращение, потому что в голове всплыли сразу два воспоминания: о потрясающем пирожном из оперы и ужасающем угощении из той самой коробочки, что держала в руках Эмили.