И все же ночь показалась мне бесконечной. Старуха храпела в своем гнезде, Джордан беспокойно спал, а я не могла и глаз сомкнуть, молясь всем богам, чтобы поскорее наступило утро, и я вернулась к отцу. Надо же, какая ирония. Всю дорогу так мечтала вырваться из-под его опеки, а теперь вообще не горела желанием покидать отчий дом.

Ближе к рассвету я все-таки умудрилась задремать. Наверное, потому, что в самом деле на улицах стало тихо. Настолько тихо, что с чердака я слышала тиканье часов внизу. Джордан проснулся с хриплым стоном и опустошил до конца оставленный рядом с ним ковш.

— Живой? — разлепила я веки. — Как ты?

— Когда очнулся вчера в канаве, лучше было, — улыбнулся он уголком губ.

Я хохотнула.

— Ничего, подлатаем. Давай спускаться.

— Вот именно! — раздалось брюзжание снизу. — Спускайтесь и проваливайте отсюда!

Хозяйка уже бесстрашно распахнула дверь, впуская в дом лучи утреннего солнца и остатки ночной сырости и, уперев костлявые руки в бока, оглядывала улицу, как полководец поле битвы.

Джордану явно было нехорошо. Его тошнило, мотало, и он только чудом не сверзился с лестницы. Я порадовалась, что аптекарская лавка тут недалеко и гостиница, в общем-то, тоже. Хотелось бы оставить муженька у вредной старухи, я бы даже доплатила! Привести сюда лекаря с его примочками и целебной магией, но наша связь! В пределах дома мы еще могли разделяться на пару-тройку метров, а как только оказались на улице, это расстояние сократилось до нескольких широких мужских шагов.

— Бардак! — злобно сплюнула хозяйка, оглядев округу, и, вытолкав нас за порог, поспешила захлопнуть дверь.

Я не была готова так внезапно оказаться без защиты, прежде не оценив обстановку, и испуганно заозиралась по сторонам.

Танриан был мертвенно тихим, но уже не спал. Горожане с усталыми лицами выбрались ни свет ни заря на улицы и занимались уборкой. А заняться тут было чем! Волки разворошили, разломали и разодрали вчера все, до чего добрались. Все, на что у хозяев не хватило денег для защиты амулетами.

Прямо мимо меня прокатилось одинокое колесо от телеги, за которым бежал мальчик, скорее веселясь и играя, чем помогая сумрачному отцу, собиравшему обломки ящиков и ошметки корзин. Наверное, он торговал чем-то на этой телеге. Женщины вышли подметать дворы, морщась и жалуясь на вонь. Старушки уже бежали с горстями оберегов к ближайшему заклинателю, чтобы обновить защитные свойства. И уже целая вереница шествовала к храму всех богов.

Мы же с Джорданом направились первым делом в аптеку за углом, где мне пришлось отвалить немало денег за лечение головы муженька «как самой ценной части тела» по заявлению местного целителя — худощавого старичка с тонкими белыми пальцами. Я бы поспорила с ним насчет самых ценных частей, но была благодарна уже за то, что он вообще нас принял в такую рань. Впрочем, после сегодняшней ночи у него наверняка лучший «урожай», вот и открылся спозаранку.

— Налицо сотрясение мозга, — констатировал он, едва проведя над головой Джордана ладонью. — Еще вывих плеча и пара ушибов. Несколько дней будет тошнить и лихорадить. Принимайте лекарство, которое я выпишу, утром и вечером на протяжении недели.

— А память вернется? — спросила я с надеждой. Честно говоря, рассчитывала на мгновенный результат.

— Не могу гарантировать, — ответил лекарь. — В крайнем случае можете съездить в Главную провинцию. Тамошние умельцы, говорят, уже занимаются восстановлением утраченных воспоминаний.

— Подскажите, — продолжала я его донимать, пока он несколько брезгливо бинтовал голову Джордана. — А вы знаете, где тут ателье «Серебряная нить»?

— В Танриане нет ателье с таким названием, — отрезал лекарь. — Но если вам угодно, я могу порекомендовать своего портного. Шьет вещи отменного качества в кратчайшие сроки.

Я приуныла, и Джордан быстро это заметил, но ничего не говорил, пока мы не покинули аптекарскую лавку с двумя флаконами дорогого лекарства.

— Расстроилась, что не получится проверить, мой ли камзол? — спросил он, заметно посвежевший после манипуляций лекаря, но так ничего и не вспомнивший.

— Да нет, — соврала я. — И потом, уже без разницы. Папа во всем разберется. Правда, я уверена, что он еще спит. Пророчество вышибает из него сознание часов на двенадцать. — Я скептически осмотрела Джордана и спросила: — Ты случайно не хочешь помыться, пока время есть?

Можно было, конечно, отвести его прямиком к нам в номер, но гостиница все-таки дорогая, а вдруг этого грязнулю туда не пустят. И потом, меня там знают, могут пойти ужасные слухи. Да и если батюшка не спит, то рискует упасть в обморок повторно при виде того, кого напророчил собственной дочери в мужья.

Так что мы нашли приличную купальню, и Джордан привел себя в порядок, а я за это время прикупила ему черную рубашку, ремень и новые штаны. Камзол просто отдали в постирочную при купальне с вывеской «Себя купай, чистое надевай!» Вещи тут приводили в порядок за то время, пока человек мылся.

Я со вздохом посмотрела на свой похудевший кошелек. Папа был довольно строг в вопросе денег, которые выдавал мне на месяц, к тому же он накупил мне кучу подарков, пока мы гуляли по Танриану, и вообще хорошенько побаловал. А я вместо того, чтобы оказаться на полном обеспечении супруга, собиралась привести ему нахлебника без гроша в кармане на целый месяц.

Сунув Джордану чистые вещи и обновки, я вскоре получила свежую и приятно пахнущую лавандовым мылом версию супруга. Только вот выглядел он все равно неряшливо.

— Эй, ты почему не побрился-то? — возмутилась я. — Немедленно идем к цирюльнику, пусть подстрижет тебя и уберет все это безобразие с твоего лица.

— Нет, — сказал как отрезал Джордан.

— Что значит нет? Ты выглядишь неаккуратно! Вон там есть цирюльник, идем скорее! Такие патлы и щетина не в моде сейчас.

— Лия, я не твоя кукла, — строго сказал Джордан, и это заставило меня к нему обернуться. — Может, это и не модно, но я по какой-то причине предпочитал выглядеть так. Наверное, мне так нравилось.

— Или денег не было подстричься? — скривилась я. — Мы все еще не знаем твое происхождение. Может, ты просто бродяга, который не мог себя в порядок привести.

— Я верну тебе все, что ты на меня потратила, с лихвой, — пообещал Джордан низким голосом. — Но не позволю относиться к себе пренебрежительно. Давай еще раз. Я. Не твоя. Игрушка.

— Ты мой муж, и твой внешний вид меня позорит! — а что, я не привыкла уступать.

И вот мы, еще и дня не пробыв в браке, уже собачились посреди улицы с утра пораньше так, будто прожили бок о бок лет пятьдесят, не меньше, и уже до смерти друг друга достали.

В итоге мне пришлось уступить по банальной причине: мне просто не хватало сил сдвинуть Джордана с места. Он легко тащил меня за собой, а я его не могла.

— Ой, да плевать, хочешь быть похож на оборотня — твое дело, — отмахнулась я наконец, глянув на часы на городской ратуше. — Идем в гостиницу. Папа уже должен был проснуться.

На этот раз встречный-поперечный-таки последовал за мной, и уже вскоре мы оказались на центральной улице, с которой и началось наше злоключение.

Удивительно, как быстро тут все прибрали, будто и не было бардака. И дверь гостиницы оказалась приветливо распахнута, а за стойкой меня встретил как ни в чем не бывало портье, ночью не отзывавшийся на мои истошные вопли.

— Госпожа Сесилия? — вытаращился он на меня. — Вы здесь?

— Доброго утра, батюшка, наверное, обыскался меня? — улыбнулась я как можно вежливее.

Портье громко сглотнул и огорошил меня новостью:

— Нет. Он уже отбыл.

— Как это отбыл? — выдохнула я. — Когда? Куда?

Спозаранку и не дождавшись меня, батюшка мог отбыть разве что… на тот свет? Ну мало ли, вдруг сердечная болезнь от расстройства прихватила. Так что я аж пошатнулась от такой новости, и Джордан, стоявший сзади, заботливо придержал меня за плечи. Глаза портье при этом округлились еще сильнее, и он даже стал заикаться.