Я решительно встала, забрала у него из рук мазь и присела на бортик ванны, воздавая славу богам за то, что густая пена на поверхности воды скрывала от меня все то, что могло если не лишить здравомыслия, то уж точно отвлечь от очень важного разговора.

Раны на спине Дела находились выше лопаток, они выглядели воспаленными, хотя их уже явно врачевали. Я промокнула лишнюю влагу полотенцем и стала наносить пахучую мазь. Дел между тем продолжил.

— Как это водится, всяк правящий монарх стремится сократить расходы для своей страны, — сказал он. — И если сначала роль оборотней была очень важна, то с годами это изменилось. Люди переняли от нас умение создавать артефакты и стали обходиться своими силами. Заряжать тоже научились без источника, слишком неудобно было всякий раз возить отработавшие камни обратно к Лунным горам. А тут открылось, что дары некоторых людей еще как подходят для подзарядки. Потом внутри империи нашли обломки лунных камней и устроили свои рудники в надежде, что теперь получится вообще прекратить связь с оборотнями.

Пару десятилетий так и было. Но имперские рудники быстро иссякали, и качество материала в них оказалось далеким от того, который добывали здесь, а срок работы лунного камня весьма ограниченный. Особо хрупкие простенькие артефакты выдерживают всего две-три перезарядки. Так что все равно зависимость от Лунных гор сохранялась. А с ней и плата по договору, разорительная для бюджета начавшей беднеть страны.

В общем, потомкам императора договор с оборотнями стал казаться несправедливым. Но ни разорвать его, ни отказаться, ни переделать они ничего не могли.

— И тогда они решили избавиться от тех, кому нужно платить? — догадалась я, осторожно водя пальцем по ранам. У Дела было столько застарелых шрамов на спине, что страшно подумать, в какие переделки он влипал.

— Ты права, — ответил он, слегка расслабившись от моих прикосновений, несмотря на боль. — Но делать это нужно было хитро. Договор предусматривал, что император не имеет права на попытку захвата Арибади, не может отправить солдат убивать оборотней. В общем, никоим образом не волен использовать свою власть нам во вред. Поэтому монархи пошли более хитрым путем: открыв свои рудники, они перестали покупать лунный камень у оборотней и снабжать Арибади.

Город начал испытывать трудности, и одновременно с этим империя стала выманивать наш народ за пределы Лунных земель под разными предлогами. В качестве уважаемых учителей по изготовлению и подзарядке артефактов. Смотрителей и работников на новые рудники. Торговцев. Многим дали место при дворе и относились так уважительно, что оборотни, особенно женщины, не захотели возвращаться в замкнутую общину Арибади из блистательного света имперских городов. Тем более что Арибади, перестав быть точкой торговли, приходил в запустение.

Но чем дальше они находились от источника, чем сильнее мешали кровь, создавая семьи с обычными людьми, тем меньше в них оставалось первородных качеств защитников Лунного камня. Полуоборотни уже не служили богине, они служили империи. Они получали магические дары, как обычные люди. И их кровь разбавилась человеческой до такой степени, что вскоре имперские оборотни потеряли способность обращаться в волков.

— Значит, ты как раз потомок таких оборотней? — спросила я, давно уже закончив с ранами Дела, но не отходя от него, завороженная историей.

— Да. И я, и Вальтар, и Мортимер… Все, кого ты увидишь здесь в людском облике — оборотни, которые не могут обратиться и владеют магическими дарами. Они — потомки первых оборотней, поэтому Арибади их принимает. Но в тоже время в них есть людская кровь, и они могут питаться от источника напрямую. Император все бы отдал за то, чтобы пригнать сюда свою армию на «подзарядку». Но тогда распад энергии только усилится. А если источник окончательно иссякнет, лунный камень по всему миру просто перестанет работать.

В империи этого не понимают, они давно забыли, с чего все началось и какие условия богиня Луны поставила оборотням и людям. Там просто выжидают, когда защита Арибади истончится настолько, что впустит людей в город. Лунные горы уже подпускают их достаточно, чтобы они воровали камень у подножия. И по империи ходит слух о том, что тот, кто сообщит императору, что защита Арибади пала, озолотится на всю оставшуюся жизнь. Так что рейды отчаянных сюда продолжаются. Не только за камнями, но и за новостями о том, насколько ослабела защита города, и за поисками скрытых троп внутрь скал.

— Ты про добывателей? — спросила я. — Но разве они могут брать камень без платы? А как же договор?

— Договор у нас с императором и его людьми, — сказал Дел. — Власть имущие напрямую не посягают на камень, только простой народ. Император знает, что происходит на границе, но нарочно закрывает на это глаза. Для обычных людей оборотни в Лунном лесу превратились в страшные байки. В чудовищ, которые не дают добраться до богатств.

— Вы убиваете их? — тихо спросила я. — Добывателей… И охотников… Ты говорил, из леса все время вывозят тела.

— Чаще всего их убивает сам лес, — ответил Дел. — Чтобы добраться до гор нужно как минимум пройти через болота. Редко кто не погибает там. Мы постоянно относим тела к границе, чтобы их забирали и хоронили у себя. Сами чаще просто припугиваем воришек. Но бывает, приходят охотники, которых нанимают добыватели. Их прямая задача — убивать нас. И с такими мы не церемонимся. Если наш род исчезнет, защитить Арибади будет некому. Наша задача — предотвратить истощение источника. Защитить Арибади и наше прошлое, память наших истинных предков.

Дел начал подниматься из ванны, вода в которой уже остыла, и я спешно убежала обратно за ширму.

— А как ты вообще понял, что в тебе есть кровь оборотней? — спросила я. — В смысле, ты ведь, выходит, никогда не оборачивался волком. И наверняка ты вырос в городе. Ты все-таки был охотником, как-то подобрался к горам и осознал, что Арибади тебя впускает? А как, кстати, меня он сюда впустил? Потому что мы связаны?

— Потому что ты приглашенная гостья, — сказал Дел, обтираясь махровым полотенцем. — Арибади впускает человека, да и получеловека тоже, только если чистокровный потомок оборотня это позволит. Иначе первый император и шагу бы сюда не ступил, когда прибыл ради договора. Что касается меня — нет, я не таскал из лесу лунные камни, да и я полукровка, не прошел бы без позволения через барьер. Тут сработало другое стечение обстоятельств: лунная болезнь.

— Лунная болезнь? — Я прищурила глаза. — Погоди, я знаю! Это когда ближе к полнолунию разыгрываются мигрени и по телу сыпь такая красная мелкая-мелкая, да? И еще десна зудят.

Это была не самая распространенная хворь, но достаточно на слуху, чтобы я сразу вспомнила.

— В столице это, наверное, редкость, но в Танриане ей болеет каждый третий, — сообщил Дел, одеваясь и спуская воду, чтобы налить мне свежей. Канализация тут тоже еще работала — вот чудеса. — На самом деле, это болезнь оборотней. Точнее — болезнь разбавленной кровь. Она мучает тело в полнолуние, когда оборотни оборачиваются против воли и принимают звериное обличье. Разбавленная кровь не дает это сделать, и тело мучается. Клыки не прорезаются, вместо шерсти аллергическая сыпь. Ну и мигрени, бессонница. Те, кто этим хворают, теперь даже не догадываются, в чем причина.

— Это правда! — Я высоко вскинула брови. — Ни разу не слышала, чтобы это как-то с оборотнями связывали.

— Вдали от нашего оплота этот недуг почти неощутим, — сказал Дел, бросая в свежую воду все тот же артефакт для нагрева. — А если и ощутим, обычные микстуры от мигрени и аллергии неплохо с ним справляются. Но в редких случаях бывает так, что брак заключается между потомками оборотней с достаточно сильной концентрацией крови. Их ребенок в полнолуние мучается особенно сильно. Так сильно, что с этим может справиться только особый лекарь… У которого наблюдаются все те, кому обычные примочки не помогают…