Было жутковато, слишком холодно и сыро для меня, южанки, но я не спешила возвращаться в гостевой дом, зная, что батюшке нужно время, чтобы остыть, выпить чаю с мелиссой и начать за меня волноваться.

Кое-как дотянув до темноты и уже почти отплясывая чечетку по лужам, оставленным недавним дождем, я все-таки нырнула в блаженное тепло гостиницы. Наспех поздоровалась с приветливым мужичком за стойкой и взбежала по лестнице на второй этаж, где был широкий коридор, в конце которого папа арендовал нам апартаменты на две комнаты, соединенные гостиной.

Когда я вошла, мой достопочтенный родитель сидел за столом возле окна и глядел в сумрак улицы. А рядом с ним на подносе поблескивал в теплом свете лампы остывший чайник.

Батюшка, в отличие от чайника, остыть, увы, не успел. Едва он услышал скрип двери, как вскочил из-за стола с ревом:

— Сесилия!!! Негодница, ты меня на всю империю опозорила! Жена графа может видеть, кто каким даром обладает! Она сразу тебя уличила! Ты хоть представляешь, что за скандал учинила?! Оставила без штанов собственного жениха! На балу! При стольких свидетелях! Еще и разыграла слезливую сцену, будто сама стала жертвой его непотребства!

Меня буквально сметало ураганом отцовского гнева, и я даже отступила на шаг ко входной двери, серьезно раздумывая, не спрятаться ли за ней, как за щитом. Но я замерзла, и в коридоре было холодно, а в гостиной уютно потрескивал камин. Да и деваться все равно некуда.

— Папа, ну что мне было делать?! — пошла я в наступление. — Ты вообще видел, какой у него живот? Он за ним своих ног-то разглядеть не может! Я думала, он меня затопчет или протаранит своим пузом. Я тебе столько намеков делала, пока мы танцевали, а ты и в ус не дул! Пришлось спасаться самой!

— Ах, ты спасалась! — яростно бросил батюшка. — Ты опозорила отца, который печется о твоем будущем, опозорила всю семью! Да ты хоть знаешь, чего мне стоило убедить императора отпустить меня в поездку сюда, когда я постоянно нужен при дворе?! И с какими новостями я должен к нему вернуться?!

— Ну папа! — Я топнула ногой. — Я же говорила тебе, что ни за что не выйду замуж! Все кончено! Сегодня был последний удачный день, и он вот-вот подойдет к концу! — Я указала на часы на стене с ажурными стрелками, которые почти подпирали цифру двенадцать.

По идее оставался еще месяц до моих двадцати трех лет, но удачная дата и правда была последняя.

Отец схватился за голову.

— Граф Ковадо приложил столько усилий, чтобы помолвка состоялась именно сегодня, а ты! Спустила все в канаву и радуешься!

Я старалась пропускать его гневную речь мимо ушей, насвистывая про себя веселую мелодию и наблюдая за ритмичной работой секундной стрелки.

«Ну давай, давай, дорогая! Еще немножко! Еще чуть-чуть», — мысленно подбадривала я ее, будто это в самом деле могло ускорить время.

Батюшка тоже зыркнул на часы, и его взгляд вдруг изменился, стал каким-то остекленелым.

— Еще пять минут, — пробормотал он. — Есть еще пять минут.

В его голосе, внезапно потухшем, как огонек сдутой свечи, не осталось ни капли прежнего гнева, но меня вдруг прошибло такими мурашками, что те уличные, когда я зябла на улицах Танриана, показались лишь жалкой пародией.

— О нет, — выдохнула я и подбежала к отцу. — Нет, нет, нет, папочка, ну пожалуйста, очнись! Прошу тебя, не надо!

Я потрясла его за локоть, пытаясь вернуть в реальность, но было поздно. Сбылся мой самый страшный кошмар. Папа собрался произнести Пророчество.

Дело в том, что у дара, который мы получаем при рождении и развиваем, пока взрослеем, может проявиться пиковое состояние. Добиться его получается всего раз или два в год с помощью большого выплеска накопленной за долгое время энергии. И чаще всего это происходит неосознанно в момент больших потрясений. Моя мама в таком состоянии может одним махом вырастить целый сад. Она так и сделала однажды, когда увидела, что ее драгоценные растения погубил град.

А папа… Его дар предсказаний превращается в Пророчество. Что бы папа ни сказал в пиковый момент, оно обязательно сбудется. Причем по его воле, а не потому, что так сложилась судьба. А если учесть, что батюшка очень хотел выдать меня замуж…

— Папа, нет!!! — Я попыталась прикрыть ему рот, но мои пальцы дрожали, не в силах даже прикоснуться к его губам, а с них уже слетали громовыми раскатами роковые слова.

— Ты выйдешь замуж сегодня, Сесилия! В последний удачный день этого года! До полуночи! За первого холостого мужчину, которого встретишь за порогом этого гостевого дома!

И едва он успел это произнести, как ноги сами понесли меня к порогу.

Они совершенно не слушались!!! Абсолютно!

Я просила папу помочь и удержать меня, но он, как это всегда бывало с ним после таких Пророчеств, без сил рухнул обратно на стул и захрапел — до самого утра.

Меня же буквально вытолкнуло обратно на темную улицу, навстречу мокрой судьбе.

Оказавшись за порогом, я вцепилась в дверной косяк, но это было бесполезно. Мое заколдованное тело, шатаясь, упорно шло вперед, прямиком к ближайшей сточной канаве. И не остановилось, пока в темноте я не споткнулось обо что-то и не рухнула в грязную, пахнущую болотом лужу.

Что-то подо мной застонало, и я с ужасом увидела, как от моего запястья к нему протянулась светящаяся ниточка магической брачной связи.

Интересно, хоть кто-нибудь в мире заключал брак в сточной канаве, да еще с оборванцем, об которого случайно споткнулся?

Как бы я ни уважала таланты моего батюшки — а их высоко ценил сам император, — но прямо сейчас в его способностях сильно засомневалась. Потому что если вот это — самый удачный брак в моей жизни, то у меня просто нет слов.

Нет, я, конечно, грешила, была строптивой, наглой, зло подшучивала над людьми… Но не могло же меня вот настолько придавить кармой? Ну точнее это я ее придавила и, испуганно взвизгнув, подскочила обратно на ноги.

В первые секунды, увидев на запястье светящуюся нить, попыталась в панике ее смахнуть, как будто это могло сработать. Нить исчезла, но явно не потому, что магическая связь оборвалась. Правая рука горела от метки, и, даже не видя ее толком, я была уверена, что эта зараза там есть.

Я вообще почти ничего не видела, что усугубляло панику. Предательское тело, ведомое Пророчеством, вернулось во власть моего разума, но управляла я им все равно плохо. Колени подкашивались, я вся дрожала и уже не понимала — от шока, от страха или от холода.

Небо затянули дождевые тучи, и было очень темно. В Танриане, похоже, экономили на уличном освещении, поэтому даже здесь, в самом центре, легко было нырнуть по неосторожности в такую вот канавку. Маленькие окна гостиницы так скудно отдавали свет, будто он был местной валютой, и фонари у входа не спасали ситуацию. Я почти пожалела, что уговорила отца не останавливаться в особняке Ковадо и снять жилье в городе.

Короче говоря, как ни старалась, я не смогла разглядеть человека, лежавшего поперек моего пути — и уже вставшего мне поперек горла. Знала о нем наверняка только две вещи: это мужчина, и он холост. Потому что Пророчества батюшки сбывались всегда в точности. Жаль, что до «молодого», «красивого», «богатого» и «достойного» при перечислении характеристик моего супруга отец так и не дошел.

Мужчина снова застонал.

— Эй, ты живой там? — Я осторожно склонилась к нему и, превозмогая отвращение, принюхалась. Думала, учую характерный запашок, но кроме илистого духа канавы ничего не уловила.

«Может, хоть не пьяница?» — слабо понадеялась я, помогая мужчине подняться.

Он плохо держался на ногах, пошатывался, прямо как я недавно, и первым делом схватился за голову, так что мои надежды махом смыло в эту самую канаву.

Разум лихорадочно заметался, ища способ выйти из положения. И, к стыду своему, в этот момент я думала в первую очередь не о том, чтобы помочь незнакомцу или хотя бы узнать, кто он и что с ним. А о том, как в случае чего от него отбиваться.